Леонид Карпов – Впечатлительная Грета – 2: Мадемуазель Истерика. Романоподобный продукт (страница 8)
Испуганный мужчина бросился к ней:
– Что с вами? Вам плохо?! – в его голосе теперь звучала неподдельная тревога.
Женщина лукаво прищурилась и, кокетливо улыбнувшись, ответила с легкой иронической ноткой:
– Нет-нет, не пугайтесь! Это всего лишь очередная вспышка моей впечатлительности.
Она выдержала театральную паузу, а затем добавила, глядя на него с игривым блеском в глазах:
– Но если вы все же хотите привести меня в чувство… скажем, поцелуем… я не стану сопротивляться! – и она заговорщицки подмигнула.
В воздухе повисло густое, почти осязаемое напряжение. Мужчина окончательно растерялся, в его голове проносились сотни сомнений, но озорной взгляд Греты придал ему внезапной смелости. Он медленно наклонился к ней…
И в это мгновение реальность для Греты растворилась. Она словно перенеслась в иную эпоху, очутившись в сумраке средневекового замка. Теперь на ней было роскошное старинное платье, сотканное, казалось, из самого ночного тумана.
Она стояла у окна, вдыхая аромат ночи, полной загадок и тайн. Бледный лунный свет, пробиваясь сквозь тяжелые занавески, игриво обнимал ее фигуру, подчеркивая каждый соблазнительный изгиб. В ту секунду она была не просто женщиной – она была королевой, забывшей обо всем ради этого призрачного мига.
Внезапно из густой тени выступил таинственный незнакомец. Его глаза горели страстью, подобно углям в камине, а дыхание было обжигающим, как суховей. Время остановилось.
Когда их губы встретились в поцелуе, это было не просто касание, а слияние душ, в котором переплелись нежность и первобытная страсть. Сердца их забились в унисон, а за спинами рассыпались искры, похожие на падающие звезды. Этот миг обещал стать вечностью…
Но внезапный порыв ветра вернул Грету в реальность. Она распахнула глаза: все тот же парк, шуршание листвы, а губы марафонца – всего в сантиметре от ее щеки. Почувствовав его живое, совсем не «туманное» дыхание, Грета в ужасе отпрянула. Она вскочила на ноги, охваченная внезапной паникой.
– О господи! – вскричала она. – Кажется, теперь у меня и правда началась истерика!
Не в силах совладать с собой, она бросилась прочь. Молодой человек замер на месте, растерянно глядя ей вслед с немым вопросом в глазах. А Грета, стремительно удаляясь, уже вовсю предавалась новым философским размышлениям: «Мущина – он ведь как первый поцелуй. Порой ты совершенно не понимаешь, что с ним делать, и просто стоишь, как дура, открыв рот!»
От этой мысли ей стало невыносимо смешно. Сердце все еще колотилось, в голове кружился вихрь образов, но впечатлительная мадемуазель уже летела навстречу своей следующей ежедневной драме.
Эксцентричный визит в тишину
В этот день впечатлительная Грета отправилась в библиотеку – крошечную, словно спрятавшуюся от мирской суеты в объятиях старого квартала. Ее фасад напоминал кокетливую улыбку: деревянные ставни были приоткрыты, приглашая заглянуть внутрь. Витражные окна с узорами из переплетающихся строк мерцали в лучах солнца, обещая сокровища, сокрытые между страниц.
Даже полуоткрытая дверь, застыв в нерешительности, будто издавала тихий шепот: «Заходи. Я храню истории, которые согреют тебя не хуже чашки горячего какао». Стены нежно обвивал плющ, а маленькая скамейка у входа манила присесть и вдохнуть аромат старой бумаги и тех тайных желаний, что прячутся в каждой книге.
Посетители здесь были редкостью. Книги неспешно припудривали плечи пылью, а в воздухе стояла тишина – настолько густая, что в ней, как в старом анекдоте, слышался даже топот пробегающего кота. Но сегодня все изменилось. С самого утра мадемуазель Грета, прослышав об этом месте, решила почтить его своим эксцентричным присутствием.
Грета обожала читать. Книги для нее были целыми мирами. Она убеждена: книги – как мущины. Одни – умные, другие – интересные, а в некоторых даже деньги лежат.
Грета лукаво улыбалась, когда говорила об этом. Ей не нужен был просто умный, просто интересный или просто богатый – ей требовался «коктейль» из тысячи обязательных качеств в одном флаконе. В итоге получался некий мифический идеал, не встречающийся в природе. Видимо, поэтому наша героиня до тех пор и коротала вечера в одиночестве.
Как только Грета переступила порог, библиотекарь – проницательная старушка в очках на кончике носа – сразу почуяла неладное. Опытный взгляд мгновенно распознал в вошедшей ту самую породу нервных девиц, что обязательно устраивают спектакль на ровном месте.
Грета замерла, впитывая атмосферу. Ее руки слегка подрагивали, а глаза лихорадочно блестели. Старушка-библиотекарь знала: городские сумасшедшие обожают такие места. На базаре скандалить бессмысленно – там слишком высокая конкуренция, никто не оценит твой сольный номер в общем хоре. Другое дело – храм тишины.
Библиотекарь затаилась, ожидая неминуемого ЧП. Грета медленно приблизилась к полкам, перебирая корешки в поисках чего-то особенного, а в воздухе, вытесняя запах старой бумаги, начало сгущаться ощутимое напряжение.
В этот день Грета выглядела вызывающе ярко. На ней было алое платье, расшитое золотыми нотами, которые извивались по ткани, словно живые партитуры. Ноты даже перешептывались между собой:
– Слушай, подруга, ты не слишком громко звучишь? – ворчала одна. – Мы все-таки в библиотеке, а не в опере!
– Да брось, – легкомысленно отзывалась другая. – Это же Грета! С ней тишины не бывает.
Мадемуазель самодовольно улыбалась, ловя эти фантомные голоса. Образ венчала экстравагантная шляпка, а в руках женщина сжимала сумочку, мастерски имитирующую старинный том. Такая обманка ввела бы в заблуждение и самого искушенного книгочея. На запястье Греты позвякивал браслет из крошечных серебряных закладок.
– Знаете, я всегда мечтала стать частью великого романа, – вздыхала одна из них, поблескивая на свету. – А в итоге просто болтаюсь у нее на руке…
– Не переживай, – утешала ее соседка. – Зато ты выглядишь чертовски умно и стильно!
Обутая в туфли с вызывающе острыми носами, мадемуазель уверенно лавировала между стеллажами. Она искала что-нибудь «горячее». И вот, среди пыльных фолиантов, ей в руки попался томик с интригующим названием «Плоть и страсть».
Грета открыла первую страницу. Глаза ее забегали по строчкам, лицо мгновенно залил густой румянец, а сердце пустилось вскачь.
– Какой кошмар! – внезапно вскрикнула она на весь зал.
Библиотекарша вздрогнула. «Началось», – тоскливо подумала она, поправляя очки. Тишина – главная валюта этого места – была безжалостно принесена в жертву эмоциям посетительницы.
– Что случилось, мадемуазель? – ледяным тоном осведомилась старушка, стараясь удержать остатки порядка.
– Тут… – прошептала Грета, тыча пальцем в страницу так, будто обнаружила там живого паука. – Здесь описывается, как героиня прячет чувства за маской бесстрастия! А на самом деле… О господи, это же просто непристойно! Какое лицемерие!
Библиотекарша, ожидавшая как минимум кражи редкого издания, впервые за день искренне улыбнулась.
– Мадемуазель, успокойтесь, – мягко проговорила она. – Это всего лишь вымысел. Литература – это безопасный способ пережить то, на что мы не решаемся в жизни. Не мучайте себя – на полках полно книг, где герои ведут себя куда более… благопристойно.
Но волна эмоций уже накрыла Грету с головой. Сердце пустилось вскачь, когда она схватила следующий фолиант с вызывающим названием «Запретная страсть в библиотеке». С каждой перевернутой страницей ее внутренний градус рос, переходя в тихую истерику восторга. Она не сдержалась и вскрикнула, когда герои спрятались за стеллажами – там, где тишина особенно глубока, а риск быть пойманными особенно сладок.
Время для нее остановилось. Стены библиотеки растворились, оставив мадемуазель один на один с сюжетом. Ей не хватало воздуха; казалось, сами строчки выпивают его из пространства.
В какой-то момент Грета замерла, озадаченная привычным, но от того не менее острым вопросом: как обычные буквы – те же самые, что в инструкциях к стиральным машинам или скучных газетах, – способны вызывать в ней этот шквал?
Для нее буквы превратились в таинственного любовника, шепчущего на ухо свои сокровенные тайны. Проводя кончиками пальцев по гладкой бумаге, она физически ощущала трепет. Нежные изгибы шрифта словно касались ее кожи, а слова звучали древними заклинаниями, обвивающими сознание. По телу пробегали волны наслаждения – буквы оживали, сбрасывали типографские оковы и вели ее за собой в причудливом танце.
Грета представляла, как алфавит движется в ритме ее дыхания, сплетая невидимые нити страсти. Каждое предложение становилось интимным признанием, каждая строчка – сладким, едва выполнимым обещанием. В этом мареве она окончательно потеряла связь с реальностью. Шепот страниц убеждал ее: ты не одна, этот мир полон скрытых желаний, и все они – твои.
Когда плотина чувств окончательно рухнула, Грета вновь нарушила тишину:
– Вы не понимаете! – воскликнула она, обращаясь к редким читателям, которые в ужасе замерли над своими справочниками. – Это же настолько… настолько возбуждающе!
Ее глаза горели огнем фанатичного вдохновения, а в руках она сжимала несчастную книгу так, будто та была ее единственным спасением в этом скучном, приземленном мире.
В этот момент один из посетителей – бледный молодой человек, чье лицо почти полностью скрывали массивные очки, – не выдержал. Он с громом захлопнул пухлый том по философии и смерил Грету ледяным взглядом.