Леонид Карпов – Приключения баронессы Мюнхгаузен. Роман (страница 15)

Но у меня есть для тебя последний подарок из этой вневременной зоны. Видишь эту маленькую жемчужину, что светится у меня в ложбинке корсета? Это капля застывшего «сейчас». Если тебе станет слишком скучно в твоем времени, просто вспомни о ней – и время снова замедлит свой бег, давая нам шанс на еще один… нескромный разговор.

Мои зайцы нетерпеливо бьют лапами по звездной пыли. Мне пора. Но помни: баронесса Мюнхгаузен никогда не уходит насовсем. Она просто перемещается в ту часть твоего разума, где всегда горит камин, подают шампанское и происходят вещи, о которых не принято рассказывать за завтраком.

До встречи в новой главе, мой соучастник. Ведь в мире еще столько пуговиц, которые ждут своей очереди быть расстегнутыми…

*

Я вижу, ты уже приготовился к прыжку в самую гущу событий, ведь сегодня мы официально признали: побеждает не тот, у кого клыки длиннее, а тот, кто умеет превратить собственную беззащитность в непреодолимый соблазн!

Давай на мгновение сменим декорации Мира Подсознания на знойное марево южных американских штатов, где в тени колючих зарослей хозяйничает еще одна безупречная Архитекторша Небылиц. Слушай же историю о Сестрице Крольчихе, чьи ушки – это антенны для улавливания чужих желаний, а терновый куст – самый уютный в мире будуар для тех, кто знает толк в искусстве тонкой манипуляции!

Глава LLLC: О Сестрице Крольчихе, кустах и липких объятиях

Если вы заглянете в терновые кусты, то увидите, как там притаилась самая пушистая, самая соблазнительная и самая проказливая плутовка в истории южных штатов США. Она воплощение того, как слабый способен победить сильного. Ее уловка «терновый куст» – это шедевр психологической манипуляции. Эта история учит нас: если ты мал, твоя главная сабля – это твоя голова.

Итак, позвольте представить вам Сестрицу Крольчиху, чьи ушки всегда на макушке. Она была той еще штучкой. Сестрица Крольчиха не просто «бегала» по лесу – она несла себя так, словно под каждым ее шагом распускались дикие орхидеи, а пушистый хвостик подергивался с такой частотой, что у Братца Лиса начиналась мигрень в районе затылка.

В тот полдень жара стояла такая, что даже кузнечики ленились скрипеть. Крольчиха прилегла в тени старой смоковницы, потягивая прохладную росу из фарфоровой чашечки (откуда у нее в лесу сервиз – вопрос десятый, имидж – все). На ней был лишь легкий сарафанчик из хлопка, который так удачно облегал ее формы, что казалось, будто он держится исключительно на честном слове и мужских надеждах.

Братец Лис, наблюдавший за этой картиной из кустов, чувствовал, как его хищная натура вступает в конфликт с эстетическим шоком.

– Попалась, дорогуша! – выдохнул он, выходя на поляну и пытаясь придать голосу грозность, хотя голос предательски дал петуха. – Сегодня я из тебя приготовлю сочное рагу!

Крольчиха даже не открыла глаз. Она лишь медленно, с едва уловимым томлением, потянулась, выгибая спинку так, что пуговицы на сарафане жалобно звякнули.

– Ах, Братец Лис… – промурлыкала она, приоткрыв один глаз с длинными, влажными ресницами. – Снова вы со своими грубыми кулинарными фантазиями. Неужели вы думаете, что такую нежную кожу можно просто… подвергнуть термической обработке?

Лис сглотнул. В его воображении процесс «обработки» внезапно приобрел совсем не кулинарный подтекст.

– Я… я тебя свяжу! – выпалил он, доставая веревку.

– Свяжете? – Крольчиха игриво приподняла бровь и чуть заметно облизнула губы. – Ох, вы такой затейник. Надеюсь, узлы будут крепкими? Я ведь могу быть очень… непослушной.

Лис почувствовал, что веревка в его руках стала подозрительно тяжелой, а лапы задрожали. Он подошел ближе, вдыхая аромат клевера и чего-то опасно-французского, исходящего от ее меха.

– Только об одном умоляю, – прошептала она, подавшись вперед так, что Лис невольно отступил на шаг, – делайте со мной что угодно. Можете поджарить на медленном огне, можете заставить слушать ваши несмешные анекдоты… Только не бросайте меня в тот терновый куст.

Она указала лапкой на колючие заросли, и в ее глазах на мгновение вспыхнул такой призывный блеск, что Лис окончательно потерял связь с реальностью.

– Ага! – закричал он, пытаясь скрыть смущение за агрессией. – В терновый куст?! Значит, именно там тебе будет хуже всего!

Он подхватил ее на руки. Крольчиха была легкой, как пушинка, и подозрительно уютно устроилась на его груди, щекоча нос Лиса своими длинными ушами.

– Нет, нет! – притворно вскрикнула она, когда он размахнулся. – Только не в эти острые, жесткие, пронзающие колючки! Я ведь такая хрупкая…

С глухим звуком Крольчиха улетела в самую гущу терновника. Лис замер, ожидая криков боли, но вместо этого из глубины кустов донесся заливистый, грудной смех.

Через минуту Сестрица Крольчиха показалась на верхушке пригорка. Она неспешно поправляла бретельку сарафана и приглаживала взъерошенный мех, выглядя еще более соблазнительно, чем до «экзекуции».

– Глупенький, сладкий Братец Лис! – крикнула она, посылая ему воздушный поцелуй, от которого у бедняги подкосились лапы. – В этом кусту я родилась! Здесь каждый шип знает меня по имени!

И, вильнув хвостиком напоследок так, что Лис забыл, как дышать, она скрылась в тени деревьев, оставив его наедине с веревкой и очень странным чувством в груди.

– Рагу… – пробормотал Лис, вытирая пот со лба. – Какое уж тут рагу. Тут бы до дома дойти и не начать выть на луну среди бела дня.

*

Лис стоял посреди поляны, тяжело дыша, а аромат клевера и «того самого» парфюма все еще висел в неподвижном воздухе, как невыполненное обещание. Он понимал, что его только что обвели вокруг пальца, но почему-то это унижение на вкус было слаще, чем самый спелый гусь из фермерского хозяйства Макгрегора.

– Ну нет, – прорычал Лис, поправляя сбившийся галстук. – Реванш. Мне нужен реванш.

Он решил сменить тактику. Никакой грубой силы. Только тонкий расчет. Весь вечер он трудился, сооружая из смолы, патоки и старой дедушкиной шляпы нечто, что в сумерках могло сойти за фигуру приличного джентльмена. Но, вспомнив блеск в глазах Сестрицы Крольчихи, он решил добавить «Чучелку» немного шарма: приладил ему кокетливый шейный платок и надушил его еловым одеколоном.

На следующее утро Сестрица Крольчиха выплыла на дорогу своей фирменной походкой, от которой у придорожных лопухов сворачивались листья. Увидев на пути странную черную фигуру, она замедлила шаг.

– Доброе утро, милейший, – пропела она, наклонив голову так, что одно ушко кокетливо упало на глаз. – Вы, кажется, преградили путь даме?

Чучелко, естественно, хранило благородное молчание. Крольчиха подошла ближе. Вблизи «джентльмен» пах гудроном и чем-то хвойным. Это было странно, но в лесу после вчерашнего она была готова к любым экспериментам.

– Вы не очень-то разговорчивы, – прошептала она, подходя вплотную. Ее лапка в шелковой митенке легла на липкое плечо фигуры. – Мне нравится такая… суровая сдержанность.

Лис, сидевший в засаде за ближайшим валуном, затаил дыхание. Его план работал, но совсем не так, как он предполагал. Он-то думал, она разозлится, а она… она начала наматывать локон своего меха на палец, глядя на Чучелка с явным интересом.

– Знаете, – томно продолжала Крольчиха, прижимаясь к смоляному боку, – тишина иногда говорит больше, чем слова. Но если вы не снимете шляпу в знак приветствия, мне придется применить… меры.

Чучелко не шелохнулось. Крольчиха прищурилась.

– Я предупреждала! – С этими словами она нежно, но крепко шлепнула Чучелка по щеке.

Лапка прилипла.

– Ох… – выдохнула она, и в ее голосе вместо испуга прозвучало некое лукавое любопытство. – Какая хватка. Вы не хотите меня отпускать? Как это… деспотично.

Она попыталась оттолкнуть его другой лапой, и та тоже намертво влипла в патоку и смолу. Теперь она стояла, практически прижатая к черному торсу, в позе, которая заставила бы покраснеть даже старого филина.

– Братец Лис! – крикнула она в сторону кустов, даже не оборачиваясь. – Я знаю, что вы там. Выходите и признайтесь: это самый оригинальный способ пригласить меня на свидание, который вы только могли придумать.

Лис вышел, чувствуя себя одновременно победителем и полным идиотом.

– Попалась! – крикнул он, но в голосе не было прежней ярости. – Теперь ты точно никуда не денешься. Смола держит крепко, Сестрица.

Крольчиха медленно повернула к нему голову. По ее меху пробежала дрожь, а на губах играла все та же невозможная улыбка.

– И что же вы будете делать с пленницей, Братец Лис? – прошептала она. – Учтите, я сейчас совершенно… беспомощна. Мои лапки заняты, я не могу даже поправить платье…

Лис подошел вплотную. Расстояние между его носом и ее пушистой щекой сократилось до критического. Он видел каждую ворсинку на ее мордочке.

– Я… я… – Лис вдруг понял, что совершенно не знает, что делать дальше. Все его планы заканчивались на моменте «поймать».

– Может быть, вы поможете мне освободиться? – Крольчиха едва заметно подалась вперед, отчего смола на Чучелке жалобно затрещала. – Только будьте осторожны… я очень чувствительна к резким движениям.

Лис протянул лапы к ее талии, чтобы отцепить ее от липкой ловушки. В этот момент он понял две вещи: во-первых, смола чертовски пачкается, а во-вторых, Сестрица Крольчиха – это самое опасное существо во всем лесу. Потому что, когда он наконец оторвал ее от Чучелка, они оба оказались перепачканы черной патокой, прилипнув друг к другу так плотно, что никакой терновый куст уже не мог бы их разлучить.