Леонид Иванов – Морская душа (страница 3)
«Зачем это занятие на корабле? Перед кем я должен маршировать, если там толком и разбежаться некуда»?
Но оказывается, среди нас есть и те, которые будут служить два года, а не три, как мы.
Но основная цель строевых занятий – парад в честь Дня ВМФ в славном городе Севастополе.
Ну, это потом, а на сегодня идем в наряд по службе. Охрана периметра части.
Оделись теплее.
Развод сегодня провел дежурный офицер майор Ильин. Разводящий – старшина II статьи Бережной. Нормальный и спокойный старшина. Но такой наряд не из приятных. Расстояние между часовыми – пятьдесят метров. Курить нельзя, но некоторые все же курят. Ночью видны огоньки.
Погода для лета, ну, скажем, не крымская. Насел такой густой туман, что буквально рядом ничего не видно. Очень сыро и пробирает до костей. Только движение спасает от собачьего холода.
Многие дежурившие в эту ночь попали в санчасть.
С непривычки страшновато, хотя и часть обнесена колючей двухметровой проволокой.
Кое-как продежурили ночь. Больше сюда не попадал. Слава богу.
А какой наряд на службе лучше? Может, этот?
За пределами учебки есть пост, на котором приходится стоять на посту на вышке.
Часа два ночи показывают мои часы «Восток». Тогда модные были, цифры светились ночью. Звучит сирена и сигнал учебной тревоги!
Старший наряда громко объявляет, по какому поводу звучит учебная тревога:
– Учебная тревога! Подразделение, отразить атаку противника на наш объект!
Бежим метров двести в степь с карабином, в котором с десяток патронов, а на поясе штык-нож! Саперной лопаткой вгрызаюсь в почву, состоящую из сплошной ракушки и красновато-желтой глины. Старший наряда ходит с фонарем и проверяет результат, как мы окопались, и показывает, если матрос неправильно занял оборону. «Теперь понятно, почему в Крыму самые большие потери во время войны 1941—1945 годов! Здесь, чтобы укрыться в открытом поле, нужно распластаться на этой земле, но с воздуха ты как на ладони».
Выдолбив в этой земле с помощью саперной лопатки и штык-ножа неглубокое укрытие, постарался поместиться в этой ямке свое тело. Не получилось.
Звучит команда: «Отбой!»
Условное нападение врага отбито.
Пока мы отражали нападение условного противника, период отдыха моей смены подошёл к концу, и пора заступать на пост. Сегодня мне предстоит дежурить на деревянной вышке.
«Хоть крыша над головой есть, и то хорошо».
Лето.
Начало четвертого.
Вот-вот взойдет солнце.
Подул легонький ветерок, но и это не помогает. Глаза слипаются, а ноги подкашиваются. Что значит годы молодые! Спать хочется в любом положении. Но тут эту звенящую тишину нарушил крик ночной птицы, как позже оказалось, это птица Пугач* – разновидность филинов.
(Но откуда мне знать, что они здесь водятся).
Дремоту как рукой сняло. Карабин наготове, а куда стрелять, если темно и никого не видно. Крик повторился, и в свете прожектора промелькнула и села на острый столб ограждения издающая эти неприятные крики птица. Волосы, поднявшиеся дыбом на моей голове, постепенно опустились под бескозыркой, и я, найдя причину, напугавшую меня, успокоился. Карабин повесил на плечо и начал осматривать с высоты вышки загоревшийся горизонт.
Южная летняя ночь короткая, с очень яркими красками восхода солнца. Это время, когда оживает природа.
Каждый человек хотя бы раз в жизни обязательно должен встретить рассвет только для того, чтобы увидеть, как прекрасно рождение нового дня. Это совершенно незабываемое зрелище! Я дома не раз встречал восход солнца, но здесь восход показался мне совсем не таким, как дома. Все незнакомые очертания построек и деревьев окутаны какой-то таинственностью. Просыпаются птицы с незнакомыми мне голосами. Правда, вот голос ласточки. Этот голос ни с каким другим не спутаешь. Еле уловимый ветерок ласково касается моего лица. Где-то высоко в небе несмело пролетела птица, как будто разминая крылья после ночного сна. А переход от темноты к яркому дневному свету настолько плавный и необычно красивый, будто покрыт тайной. Утренний воздух чист и прохладен. Каждый вдох, наполненный им, дарит прилив сил молодому телу. Нет ничего прекрасней, чем наблюдать приближение восхода солнца.
«Стоп! Ловлю я себя на мысли. Но я здесь не затем, чтобы наблюдать рассвет! Я ведь на боевом посту!»
Вот уже идет смена караула. Наконец-то можно будет поспать два часа, если, конечно, не придумают еще какую-то вводную для караула. Нет. Я уже не могу. И старшина это видит, даёт сменившейся смене поспать.
Дни летят.
Настал день, когда наша рота должна выступить на стадионе в Севастополе на параде с твоим участием в праздник Дня ВМФ СССР.
Как на меня, лучше смотреть со стороны, чем пролить сто потов и понравиться или не понравиться зрителям. Такова уж судьба. Одни в лице зрителей, вторые стараются их удовлетворить.
Город Севастополь. Парад в честь Дня ВМФ. Стадион, наполненный восторженными зрителями. Наша рота заняла место на футбольном поле, используя заранее размеченные ориентиры.
Ветер, проникавший на стадион, играл с множеством установленных в честь праздника флагов, а солнце отражалось в их ярких полотнищах. Парад был на стадионе, но, может быть, потом он продолжился и на воде? Нам не дали возможности увидеть это воочию.
Севастополь всегда был городом контрастов: суровые морские ветра и тёплые объятия солнца, древние крепости и современные технологии. В этот день, когда город ожил и наполнился гордостью, мы чувствовали себя частью чего-то великого. И хотя мы не смогли увидеть всё, каждый момент этого парада остался в моём сердце.
После удачного выступления с карабинами наша рота уступила поле стадиона морским пехотинцам.
Мы покидали стадион, украдкой наблюдая за их выступлением. Морские пехотинцы – воплощение силы и грации, каждый из них – образец мужества и красоты.
Стадион неоднократно прерывал их представление бурными овациями, выражая восхищение и гордость.
Нас погрузили в кузов военного грузовика, укрытый брезентом, и отвезли в расположение части. Там нас ждал праздничный вкусный обед и целый день отдыха. Лишь немногие из нас смогли остаться в городе, поскольку только те, кого навестили родители, получили это право.
После праздников снова начались изнурительные тренировки на плацу. Как выяснилось позже, эти тренировки оказались бесполезными для службы на крейсере. На боевой службе ценится быть хорошим специалистом в освоенной тобой военной специальности.
Некоторые не выдерживали такой нагрузки и падали в обморок, но тренировки продолжались.
Учебный отряд запомнился мне на всю жизнь.
Время неумолимо бежит вперёд, и вот уже совсем скоро нас отправят для прохождения дальнейшей службы на корабли.
Но командование части решило преподнести нам очередной сюрприз.
Утро начинается с учебной тревоги.
Казарма наполняется суетой: матросы спешат получить своё оружие и снаряжение, сталкиваясь друг с другом в этом хаосе. Звенят котелки и столовые принадлежности, а ротный уже подает новую команду:
– Рота, в две шеренги становись!
И тут толкучка. Каждый старается в шеренге занять свое место, но его упорно выталкивают успевшие занять своё место в шеренге матросы, быстрее, чем он.
«Как это у муравьёв всё чётко налажено. Наверное, оттого, что у них это происходит каждый день и всю их жизнь, а у нас спонтанно, несколько раз за учебу», – подумал я.
Наконец мы построились и вышли на плац со своим походным снаряжением.
Командиры отделений получают задачи, и мы отправляемся за ворота КПП части. Походным шагом мы идём в сторону Балаклавы. Прошли километра два.
– Привал! – командует старшина команды.
Расположились на поляне среди небольших деревьев кизила.
Яркие ягоды привлекают внимание каждого из нас, и каждый старается сорвать и попробовать их. Однако, к моему удивлению, они оказались очень кислыми, и я с моим соседом по койке решили перекурить.
Не успели мы закурить, как снова прозвучала команда для матросов:
– Воздух!
Все бросились врассыпную или спрятались под кусты кизила, но, поняв, что это ложная тревога, продолжили собирать ягоды.
Наконец-то за нами приехали машины. Мы погрузились в кузов и отправились в сторону Балаклавы.
Балаклава нас встретила слезоточивым газом, наверное, где-то идут учения.
В горле першит.
Примечательно, что ни военные, ни гражданские, проходящие по тротуару или проживающие в этом городе, не обращают на это внимания.
Наша машина, проехав через контрольно-пропускной пункт какой-то военной части, остановилась.
«Взвод, покинуть машину!» – скомандовал наш командир, и мы, как мешки с песком, посыпались с кузова на асфальт, выстроившись в одну шеренгу.