Леонид Гурченко – Жизнь – смерть – жизнь (страница 1)

Леонид Гурченко

Жизнь – смерть – жизнь

Нам боги на старости лет

Песенный да́руют дар и слова могучую силу…

Благу да будет победа!

© Гурченко Л.А., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

Гурченко Леонид Александрович

Предисловие

Предисловие – всё равно доклад, поэтому желание «сказать всё» должно быть ограничено. Хотя бы о поэзии, которая в существе своём – путь к слову, раскрывает его могучую силу, чтобы поэту и вообще человеку всё больше становиться самим собой. Потому что сущность человека – в языке, в средстве мышления. Так рекомендуют нам судить мудрецы нового времени. Впрочем, существо языка, говорят они, в речи, а для речи – нужны говорящие, поэт и слушатели, потому что речь – один из видов человеческой деятельности (те же мудрецы – Гумбольдт и Хайдеггер). Но стоит только приступить к этой теме, вы то и дело теряетесь перед неизбежным событием: на эту тему сказано уже другими лучше вас. Поэтому не возбраним слову одного из самых известных французских поэтов XX века Полю Клоделю. – «Со всей полнотой раскрывая для нашего ума и чувств значение слова, поэзия становится силой, которая полностью реализует вещи, делает их реальностью… В XIX веке появилась настоящая поэзия (с темой протеста), но это была поэзия без Бога… Лучшими поэтическими темами являются те, которые я называю связующими – которые, как природа, ищут выражения в единстве разнообразных голосов» (Клодель Поль.

Избранные стихотвоения Издательство «Carte Blanche». СПб. – Москва, 1992. С 55–57).

Корень представляемой книги – выстроенные по хронологии поздние стихотворения. А в остальном, под видом «Приложения», работы, созданные мной в положении независимого исследователя и включённые в широкое понятие – творчество, но уже в области историографии (истории проблемы), и не менее значимые.

Стихи мои, надеюсь, не подпадают под укор Клоделя по отношению к поэзии настоящей, но безбожной. Да не истолкуют их превратно!

Исследователи в области историографии, которые с виду не против тезиса астрофизиков: «истина – то, что можно измерить», часто дают слово воображению и склоняются к мифологии, например, норманисты уверены, что призванные на Русь варяги – это скандинавы. Недаром укоренили термин «легенда о призвании варягов», и говорят на Россию строптивые слова. И коль скоро на язык попали бедные варяги, покажем мир слова «варяги».

Байер в статье «О варягах» (XVIII в.) решал задачу о природе варягов таким образом: «Имя варягов более есть поетическое… Сие имя есть… верингиар, как бы сказать засчитители и оборонители, от слова верна – засчисчать или более от слова верда, то есть беречь, хранить…» (Фомин Вячеслав. Варяго-русский вопрос в истиографии. URL: https://dom-knig.com/read_220524-59# Дата обращения 06. 11. 2019). Современные норманисты упростили задачу Байера: «Термин варяг обозначает воина (конечно скандинава. – Л. Г.), давшего клятву верности var (Перухин В. Я. Легенда о призвании варягов и Балтийский регион // «Древняя Русь», 2 (32), 2008, с. 42, № 13). Но в историческом плане всё началось не с var, а с «венд / вент»: А. А. Шахматов выводил этот термин от кельтских uenos (венос) «друг» и uenja (венья) «родство» (В поисках истины: учёный и его школа: коллективная монография. Москва: Прометей: МПГУ. 2012, с. 151). Общий смысл термина венет можно, таким образом, мыслить как родоплеменный термин свой, то есть, по словам О. Н. Трубачёва, как фундаментальную архаичность. Именно Трубачёв явил славянское свой как ключевое слово славянской и праславянской культуры в целом (Трубачёв О. Н. Этногеез и култура девнейших слвян. М.: «Наука», 2003, с. 179).

Тут обнаруживается сказанное историком готов Иорданом о трёх видах славян – венетах, антах и склавенах, то есть о венетах, венетах полусарматах (см. Тацит. Германия) и славянах. Поэтому не понять, какие обстоятельства помешали исследователям включить в проблему варягов статью И. Х. Дворецкого в его Латинско-русском словаре о венетах кельтах – вараграх / вераграх (с. 1065) и показания Цезаря и Тита Ливия о тех же вараг(р)ах / вераг(р)ах в Пенинских Альпах, и о городе Русциноне в Нарбонской Галлии, современном Русийоне близ Перпиньяна.

Сообщение Цезаря: «Тогда он [Гальба] решил поместить две когорты у нантуатов, а сам с остальными когортами этого легиона остался зимовать у варагров в селении Октодуре» (Цезарь Гай Юлий. Записки о галльской войне. III, 1. РИА «День». М. 1991, с. 64. Карта Галлии, с. 175).

Сообщение Тита Ливия: «Несколько племён [галлов] сошлись в Русцинон… Пенинские Альпы… получили своё имя… по словам верагров, жителей этой области, от бога, которого горцы называют Пенином и почитают в капище, выстроенном на главной вершине» (Ливий Тит. История Рима от основания города. М.: «Наука». Т. II. 1994, кн. XXI, 24. С. 23, 446, № 87; кн. XXI, 8, 9. С. 36).

Здесь мы должны сказать, не вдаваясь в подробности, что варяги и русь неразличимые понятия, синонимы, и что из кельто-славян южной Прибалтики призваны были словенами и другими племенами в их составе, князья варяго-русы. Ещё более следует сказать о том, что историк антинорманист А. Г. Кузьмин при помощи ведущей работы «Об этнической природе варягов» конфисковал у норманистов «золото» варягов скандинавов и перенёс центр тяжести истины (древнерусское истина – наличные деньги) – в сторону кельтов. «Новое» Кузьмина состоит в том, что устоявшийся термин «легенда о призвании варягов» теперь не легенда, а достоверность.

Осталось предоставить идеи, придонные работам, поставленным в «Приложение».

I. «Троян не божество Древней Руси, а метафора». – Идея статьи показана в заглавии: Троян – метафора православной Троицы. Праздновать Троицу – «ходить на Трояна».

II. «Идея медведя у греков, русских и германцев». – Греки – порождение наших первопредков пелазгов. Противостояние – удалено. Что касается германцев, то дело противостояния между нами вечное. В начале индоевропейской системы мировоззрения, связанной с животными, было раздвоение образа медведя: медведь у германцев сближен с богом грозы Донаром, у русских со «скотьим богом» Волосом, противником громовержца. Так что земля противостояния – недвижна.

III. «Исход избранных». – «Иудеи… не были израильским племенем» (Еврейская энциклопедия); «Израильтяне не были евреями» (Британская энциклопедия). Родоначальником израильтян явился Иаков, он же Израиль, внук Авраама из Ура Халдейского в стране шумеров. У израильтян никогда не существовало расовой доктрины. Она была творением иудейских левитов, священников палестинского племени иудеев. Иван Грозный называл себя израильским царём, а Россию Израилем.

IV. «Горы Валдая – место жительства арийцев». В идее заглавия сказано всё, но совсем не о том, о чём можно подумать. Дело статьи никак не связано с северной судьбой индоиранцев и горой Меру. Речь идёт о первостепенной культуре валдайцев в новом каменном веке – в неолите.

V. «Междуводье…». – Суждение оценки о проблеме слова «славяне». – Не воздвигал рога своего на высоту – от греха подальше (Пс. 74, 5,6).

Прибавление. На обложке – Железное дерево, посаженное цесаревичем Николаем Александровичем, будущим Императором России Николаем II, в 1891 году на Цейлоне – растёт и развивается, как Мировое Дерево жизни.

На последней стороне обложки – Сарака жёлтая, дерево, посаженное первым космонавтом планеты Юрием Алексеевичем Гагариным в 1961 году на Цейлоне – живое, но прекратило свой рост в год гибели Гагарина, в 1968 году.

– «Вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт. 3, 5). «Вот, я сегодня предложил тебе… смерть и зло» (Втор. 30, 15).

(Фото Золотарёвой Екатерины Николаевны. 2013 год).

Плодоносные розги стихов

Пролог

Любовь и волки

Но, слабый славянин, русь техносила[1], Зубылда наш, угрюмый зубоскал, Я русопят, а не славянофила Отсталый взгляд, – ты на словах палкал[2], Ни воин, ни мудрец, как был, ни то, Ни сё, кентавр, а русь прорвёт реальность, Торговлю праздную, продажность: «Что-о?! Вам от своих трудов жильё и транспорт?!» — Мы привлечём из северных широт Любовь к войне и мудрости – волков, Природы римских духов – той тропой, Где lupus их звучит не «волк» – «любовь»[3]. И быть – ещё чужое бытиё, Но соучастие в ином – своё.

1. Пустынножители

Леденящая синева октября, и под ветром солнечного света волнуется жёлтая зелень деревьев — плач журавлей несут скорбные крылья. Настоящая заря перелёта, плывут за волною волна – подряд. Журавли растеклись – у всех на глазах — подземным океаном потопного крика. Но с ветром усилий, величая землю плачем, дождались собратьев, на клинья разбились. «Из Белоруссии! — смятение моё усилила женщина — летят!». Летят, чтобы проснулись мы, летят и кричат: учители,