то была бы раба по нога́те,
а раб лишь по ре́зане;
ты ведь можешь и по́суху
живыми огнемётами стрелять —
удалыми сынами Глебовыми.
Ты, буй Рюрик и Давид!
не ваши ли злачеными шлемами <блеща>
по <рекам> крови плавали?
Не ваша ли храбрая дружина
рыкают будто туры,
ранены саблями калеными
на́ поле враждебном?
Вступите, властелины, в златой стремень
за обиду сего времени.
Припев. За́ землю Русскую, за раны Игоревы,
буйного Свято́славлича!
Галицкий Осмо́мысл Яро́слав!
высоко сидишь ты
на своем златокованном столе,
подпер горы Угорские
своими железными полками,
заступив королю путь,
затворил к Дунаю ворота,
меча́ бремена́ чрез о́блаки,
суды рядя до́ Дуная.
Грозы твои по землям текут,
отворяешь Киеву ворота,
стреляешь с отчего златого стола
султанов за землями,
стреляй, повелитель, Кончá́ка,
безбожного раба.
Припев. За́ землю Русскую, за раны Игоревы,
буйного Свято́славлича!
И ты, буй Роман и Мсти́слав!
храбрая мысль носит ваш ум на дело,
высоко плаваете на дело, буйствуя,
точно сокол на ветрах ширяяся,
стремясь птицу в буйстве одолеть.
Так, у ваших железные оплечья
под шлемами латинскими;
от них грохнула земля, и многие страны —
литва, ятвяги, деремела и половцы, —
су́лицы свои повергли,
а главы свои подклонили
под те ли мечи священные». —
«Но теперь, князь,
Игорю померк солнца свет,
и Древо не добром листья срони́ло:
по́ Роси, по́ Суле города поделили,
а Игорева храброго полку не воскресить.
Дон все-таки, князь, кличет,
и зовёт князей на победу,
О́льговичи, храбрые князья, доспели на брань». —
«Ингварь и Всеволод, и все три Мсти́славича!
не худа гнезда шестикрыльцы,
не победными жребиями
себе земли расхитили,
где ваши златые шлемы
и су́лицы ляшские и щиты?!
Загородите Полю ворота
своими острыми стрелами.
Припев. За́ землю Русскую, за раны Игоревы,
буйного Свято́славлича».
Теперь же Су́ла
не течёт сребряными струями
