волком путь перерыскивал.
Тому в Полотске
позвонят ли заутреннюю рано
у Святой Софии в ко́локолы,
а он в Киеве звон слышал.
Хоть и сильная душа
в дерзком теле,
но часто от бед страдала.
Тому славный Боян
и впервой припевку,
сильный ум, сказал:
«Ни хитрому, ни проворному,
ни птице проворной,
суда Божьего
не миновать». —
О! стонать же
Русской земле,
помянувши прежнюю пору
и прежних князей, —
того старого Владимира
не удержать было на горах киевских.
Потому ныне стали стяги Рюриковы,
а другие Давидовы,
но порознь им знамёна вьются,
копья поют на Дунае.
Яро́славнин глас [ «стена»] слышит —
<Богородица Пирогощая> —
кукушкой чужою рано кличет:
«Полечу, речет, кукушкою по Дунаю,
омочу бобровый рукав в Ка́яле реке,
утру князю кровавые его раны
на могучем его теле».
Яро́славна рано молит
в Путивле на забрале, так глаголя:
«О ветер-ветрило!
зачем, повелитель, так сильно веешь?
зачем носишь ты бесовские стрелы
на своих нескорбных крыьях
на моего воя войско?
мало ли было вверху
под о́блаками веять,
колышучи корабли на Синем море?
зачем, повелитель,
мое веселие по ковылию развеял»?
Яро́славна рано молит
в Путивле городе на забрале, глаголя:
«О Днепр Словутич!
ты пробил как есть каменные горы
сквозь землю Половецкую,
ты колыхал как есть на себе
Свято́слава на́сады до полку Кобя́кова,
восколышь, повелитель, моего воя ко мне,
чтобы не слала к нему слез на море рано».
Яро́славна рано молит
в Путивле на забрале, глаголя:
«Светлое и тресветлое солнце!
всем тепло и красно как есть,
зачем, повелитель, простерло
горячие свои лучи на мужа войско?
в поле безводном жаждою им луки связало,
тоскою колчаны заткнуло».
Прыщет море полу́ночи,
и́дут вихри тучами;
Игорю же князю Бог путь кажет
из земли Половецкой на́ землю Русскую,
