Леонид Фролов – Локоть (страница 2)

– Марина, найдите мне срочно лейтенанта Кудрявцева. Пусть незамедлительно приедет в управление.

– Хорошо, Алексей Игоревич, – ответила девушка.

Полковник постучался в дверь и вошёл в кабинет генерала.

– Ну что, Алексей Игоревич, ваше дело вернулось к вам… Ознакомились? – прозвучал энергичный голос генерала.

– Так точно, товарищ генерал-майор! Учитывая вновь открывшиеся обстоятельства, считаю целесообразным извлечь дело из архива и незамедлительно лично выехать в Брянск. В качестве помощника прошу назначить лейтенанта Кудрявцева.

– Кудрявцева? – с некоторым удивлением переспросил генерал. – Что вы, полковник, с ним возитесь?

– Перспективный сотрудник, товарищ генерал!

– Раз перспективный, берите. – Присаживайтесь, Алексей Игоревич… Как полагаете, этот свидетель, важен?

– Пока сложно сказать, товарищ генерал, разберёмся на месте.

– Смотрите… Вы же долго занимались этим делом? Да, не отвечайте, я знаю… А дело государственной важности… Если найдёте мне эту Тоньку, будете генералом, Алексей Игоревич. Не могла же она просто исчезнуть.

– Вряд ли исчезла, товарищ генерал, возможно, осталась в Германии.

– Полковник, не отвлекаю, оформляйте документы и отправляйтесь. Докладывайте ежедневно.

– Слушаюсь! – произнёс полковник ровным тоном.

– Идите, Алексей Игоревич.

Полковник проследовал по коридору, углубившись в свои размышления. На нём лежала ответственность за грядущее расследование, одно из важнейших в его карьере. Он обдумывал возможные варианты развития событий, пытаясь спрогнозировать каждый шаг, каждую потенциальную опасность. Задача заключалась не только в поимке таинственной преступницы, но и в сборе достаточного количества улик. Навстречу спешил молодой лейтенант Сергей Кудрявцев.

– Товарищ полковник, вызывали? – громко и чётко произнёс лейтенант.

– Да, Сергей… Два часа на сборы, отправляемся в командировку… Возьмите необходимое.

– Есть! – радостно воскликнул Кудрявцев. – А куда едем, товарищ полковник?

– В Брянск, – ответил полковник.

Полковник пристально посмотрел на молодого лейтенанта, заметив неподдельный энтузиазм в его глазах. Кудрявцев был одним из тех молодых офицеров, кто горел желанием служить и доказывать свою преданность делу. Алексей Игоревич надеялся, что этот энтузиазм не угаснет под тяжестью предстоящей работы. Дело Тоньки-пулемётчицы было сложным и запутанным. Требовало не только усердия, но и аналитического склада ума.

Кудрявцев был весёлым светловолосым парнем с привлекательной внешностью. Улыбка всегда играла на его губах, а глаза светились жизнерадостностью. Он был высокого роста, что придавало ему некую харизму и уверенность. Его весёлый нрав и шутливый характер создавали приятную атмосферу вокруг него, и он легко завоёвывал доверие и дружбу своих коллег. Несмотря на молодость, он обладал смекалкой и проницательностью, а его острый ум позволял ему быстро находить решения в сложных ситуациях. Полковник Смирнов опекал его. Он был ему вроде сына. По крайней мере, многие коллеги это замечали.

В этот же вечер Алексей Игоревич с Кудрявцевым отправились в Брянск. Они ехали поездом, взяв с собой незначительный багаж. Полковник сидел в своём купе, глядя в окно на мелькающие за окном пейзажи. Выразительные глаза казались полными глубоких размышлений, словно он погружен в свои мысли настолько, что мир вокруг него перестал существовать. Внезапно его внимание привлёк Кудрявцев, который стоял в коридоре и мило общался с молоденькой проводницей. Полковник вспомнил свою молодость и все те моменты, когда он тоже был настоящим романтиком. Внезапно поезд затормозил, и полковник вернулся к реальности.

– Сергей, – окликнул он коллегу.

Кудрявцев замешкался и вернулся с чувством вины на лице.

Рано утром состав прибыл в Брянск, где делегацию из столицы ожидал молодой человек, сразу же проводивший их к служебному авто. Минуя ведомственную квартиру, Алексей Игоревич отдал распоряжение ехать в управление. Он незамедлительно хотел изучить материалы дела и встретиться с новым свидетелем. Несмотря на попытки встречающего отговорить его, полковник остался непреклонен.

Пробираясь по узкому коридору, заваленному кипами бумаг, в кабинет, заранее подготовленный для столичных гостей, Алексей Игоревич обратился к местному сотруднику:

– У вас тут всегда такой хаос в управлении?

– Никак нет, товарищ полковник… Недавно переехали в новое здание… Ещё не успели освоиться… Раньше вообще ютились в тесноте, в нескольких кабинетах…

– Беспорядок принимается, – заключил полковник и добавил: – Организуйте нам с лейтенантом чаю, покрепче… Подготовьте дело, и через час Иванкин должен быть доставлен ко мне.

– Чай – это без проблем, а вот с Иванкиным боюсь, за час не успеем… Его же из СИЗО нужно конвоировать, – возразил местный сотрудник.

Полковник бросил на него спокойный взгляд и твёрдо произнёс:

– Через час!

– Есть, через час.

Алексей Игоревич окинул взглядом кабинет. Типичная обстановка провинциального управления: старая мебель, тусклый свет. Полковник поморщился. Не любил он такие места, насквозь пропитанные рутиной и ощущением безысходности.

Через полчаса на столе дымились два стакана крепкого чая. Местный сотрудник, заметно нервничая, принёс небольшую папку с материалами дела. Полковник, поблагодарив его кивком головы, тут же углубился в чтение.

Прибывшего Иванкина сопровождали двое вооружённых солдат. Алексей Игоревич внимательно вглядывался в его лицо, стараясь разгадать его мысли и тайные намерения. Кудрявцеву он указал место в углу кабинета и попросил печатать текст допроса, выражая тем самым недоверие к местным сотрудникам. Полковнику важна была каждая деталь, любая ниточка. Невозмутимый Иванкин, бывший начальник полицаев, отличался уверенным поведением. В его взгляде читалась непоколебимая самоуверенность. Несмотря на преклонный возраст, он сохранял спортивную форму и выглядел моложе своих лет.

– Николай Фёдорович Иванкин, тысяча девятьсот седьмого года рождения… Что же вам, Николай Фёдорович, сделала советская власть, которую вы предали в сорок первом? – ровным голосом спросил полковник, начиная продолжительный допрос.

– Все её ненавидели, особенно в нашей местности… Я не был исключением, – ответил Иванкин.

– Вы хотите сказать, что в Локотском округе, оккупированном немцами, все были предателями? Или как вы ещё называли своё формирование… Республикой? Кстати, Николай Фёдорович, объясните, почему республика, если в документах значится Локотское самоуправление, – продолжал допрос полковник.

– Да, люди иногда так называли… Ведь в сёлах и деревнях старосты избирались… Вроде как демократия… – с явной ностальгией произнёс Иванкин.

– Ясно, ясно… Чаю желаете? Разговор у нас предстоит долгий, не на один день.

Иванкин оживился, даже улыбнулся.

– Не откажусь, и от папиросы тоже.

– Будет исполнено. Сергей, обеспечьте гражданина чаем и папиросами, ведь он раскаялся и готов предоставить нам все подробности, – с иронией произнёс полковник.

Алексей Игоревич, в принципе, был виртуозом допросов, обладавшим уникальной тактикой. Он никогда не оказывал давления на опрашиваемого, а скорее завоёвывал его расположение, как бы становясь на время его союзником, компаньоном. Как-то во время допроса, он даже разделял с подозреваемым алкогольные напитки, после чего тот раскрыл все свои секреты.

Иванкин был человеком непростым, способным хранить свои тайны. К тому же действовала амнистия. Однако этот человек был фигурой примечательной в годы войны, ведь он фактически стоял во главе полиции Локотского округа. Иванкин осознавал, чем ему грозит подобная деятельность, и поэтому вёл себя крайне осторожно. Алексей Игоревич, понимая это, решил не спешить с давлением и не концентрироваться сразу на главном вопросе – Тоньке-пулеметчице.

– Вы же жили ещё во времена царя… Наверное, и Михаила Александровича Романова застали. Давайте начнём с этого. Возможно, я чего-то упускаю. Вот мне, например, советская власть предоставила многое: и работу, и жильё. А чего не хватало вам, Николай Фёдорович? Неужели советская власть была вам настолько ненавистна, что тысячи жителей Орловской области перешли на сторону немецкой армии? Или их запугали? – продолжал полковник подталкивать подозреваемого к откровенности.

– А я расскажу вам, как мы жили и как в семнадцатом пришли большевики и отобрали у нас всё. Я был ещё ребёнком, но прекрасно помню те времена, – воодушевился Иванкин, прикуривая папиросу.

– Давайте, мы внимательно вас слушаем, – произнёс полковник и взглянул на Кудрявцева, которому следовало тщательно фиксировать каждую деталь в протоколе.

Воспоминания Иванкина.

Этот уголок русской земли казался потерянным раем, благословенным оазисом среди бескрайних просторов. И не удивительно, ведь здесь, вдали от столичной суеты, располагалась Брасовская усадьба самого великого князя Михаила Романова – родного брата императора. В трёхстах пятидесяти верстах от златоглавой Москвы и почти в тысяче от Петербурга, в объятиях Орловской губернии, находил Михаил истинную отраду. «По-настоящему мы были счастливы только в Париже и в Брасово», – признавалась в своих дневниках его супруга Наталья.

На месте барской усадьбы со временем вырос небольшой посёлок Локоть. Жили здесь люди простые: крестьяне да купцы, но судьба одарила их невиданной милостью – почти полным освобождением от налогов. Щедрой рукой дарованная привилегия позволяла им жить в достатке, трудиться в радость и ни в чём себе не отказывать. Работа кипела, забот особых не знали.