Леонид Черняк – Криптовойна 1933-1945 (страница 4)
Не считая тайных лабораторий, так любимых фюрером и SS, действовало еще восемь организаций, каждая из которых подчинялась своему командованию. Формально ведущей считалась служба OKW/Chi, призванная контролировать все, что связано с созданием шифров и расшифровкой сообщений противника. Ее название можно перевести как Шифробюро верховного командования (Chi от Chiffrierabteilung). Еще четыре армейских Chi: OKH/Chi Вермахта, OKL/Chi Люфтваффе, OKM/Chi Кригсмарине и OKA/Chi Абвера. В дополнение к ним еще три бюро: AA/Pers Z S находилось в подчинении Министерства иностранных дел, RSHO в подчинении Главного управления имперской безопасности RSHA в составе СС и исследовательское бюро Forschungsamt: (Research bureau), часть OKL находилось в распоряжении Геринга. Но этим список не ограничивается, были разного рода секретные лаборатории, находившиеся в ведении SS, скрытые в Альпах, или, исследовательские, такие как OKH/Chi, или 7/VI (In/7), ответственные за создание новых систем.
Из них всех только OKW/Chi имела предысторию и существовала до 1933 года, но в те поры она оставалась малочисленной, в ней работало всего 10 человек. За несколько последующих лет численность организации увеличилась на порядки, к 1937 году она достигла 200 сотрудников, а к концу WWII – почти 800. Среди ее создателей два выходца из России – это Вильгельм Феннер, в прошлом журналист, ставший после эмиграции профессиональным криптоаналитиком, и Петр Алексеевич Новопашенный, русский морской офицер. Они разными путями пришли на службу к немцам и завершили ее по-разному – один после пленения попал к американцам, а второй в руки СМЕРШ. Неудивительно, что Феннер благополучно продолжил свою деятельность в США, когда и как он закончил земной путь не известно. Ну а Новопашенный естественным образом попал в лагерь НКВД и умер там в 1950 году. Так закончилась блестяще начавшаяся карьера морского офицера и исследователя северных морей, его именами были названы небольшой остров в Восточно-Сибирском море, бухта в море Лаптевых и ледник на Новой Земле. Они были переименованы после бегства Новопашенного из РСФСР в 1919 году.
Примерно в той же пропорции как OKH/Chi росли и множились другие спецслужбы. Раздутые штаты в сочетании с ведомственной раздробленностью мешали принятию верных решений и по части технического обеспечения ручных методов шифрования, и в области механизации шифрования, которой немецкое верховное командование уделяло особое внимание. Практическое удобство шифромашин и слепая вера в статистические доказательства их надежности вызвали неоправданное доверие к ним со стороны военных. Без серьезного анализа предпочтение было отдано трем типам шифромашин – Enigma, Lorenz SZ-41/42 и Siemens T-52, хотя некоторыми немецкими криптографами они были признаны небезопасными. В частности, ущербность Enigma оказалась подтвержденной и были предложения заменить ее более надежными M-40 и SG-41, но ситуация не изменялась, поскольку было налажено массовое производство разных версий Enigma, адаптированных для нужд армии, авиации, флота и разведки. По словам одного из участников этих событий, сказанных им после пленения американцами: «Это было трагикомично. Если OKH/Chi обнаруживало уязвимости, то оно не могло найти эффективных средств совершенствования защиты, если же 7/VI предлагало новые устройства, то возникало еще больше трудностей. Командование вынужденно топталась на месте и не могло ни на что решиться».
В конечном счете немцы, сделавшие безоглядную ставку на роторные криптомашины нескольких типов, жестоко поплатились за некритичность к своему выбору. Союзники, конечно же в большей мере англичане, чем американцы, умело воспользовались слабостями машин Enigma и Lorenz SZ, они смогли противопоставить массовому внедрению криптомашин успешные действия своих криптоаналитиков, наладить и индустриализовать процесс взлома немецких шифрограмм. Можно утверждать, что немецкая сторона в контексте шифрования и информационной войны времен Второй мировой войны демонстрировала очевидную ущербность и неспособность адаптироваться к изменениям в технологии и стратегии информационной безопасности. Отставание отмечалось не столько в технологическом аспекте, сколько в стратегическом и психологическом подходах, что и сыграло решающую роль в битве за информацию.
Вот несколько ключевых причин, почему Германия потерпела поражение в войне шифров:
• Недооценка уязвимости своих шифровальных систем. Немцы не учли, что с развитием технологий и аналитических методов у противника появится возможность расшифровывать подготовленные с их помощью сообщения. Германия полагалась на сложность самой машины, но при этом не применяла дополнительные меры защиты, такие как регулярное изменение ключей и других дополнительных мер защиты, дало союзникам шанс на взлом.
• Хотя вводили новые решения при настройке шифров, но делали это слишком медленно, не осознавая всю серьезность угрозы. Немецкая сторона продолжала использовать Enigma в течение длительного времени, несмотря на усиливающиеся попытки союзников взломать ее.
• Не было какого-то радикального пересмотра подходов к безопасности, что дало Британии время для разработки методов расшифровки и начала их массового применения.
• Ошибки в управлении шифровальной деятельностью, Немецкие шифровальщики часто допускали грубые ошибки, упрощавшие дешифровку. Например, в начале войны они использовали одни и те же настройки шифровальных машин слишком долго, что уменьшало сложность дешифровки.
• Пренебрежение многократными предупреждениями. Немецкие власти и военные командования зачастую игнорировали сигналы о том, что их шифровальные системы могут быть скомпрометированы. Было несколько случаев, когда немецкие лидеры пропускали мимо своего сознания сообщения о том, что Великобритания могла взломать их шифры, считая это маловероятным или невозможным.
• Недостаток инноваций в борьбе с информационными угрозами. На фоне немецкой уверенности в непробиваемости своих систем Великобритания смогла использовать гибкие новаторский подходы. Немцы не использовали в полной мере передовые математические методы анализа шифров, что оставляло их системы уязвимыми.
• Психологический аспект. Уверенная в своем превосходстве. Германия не понимала или не осознавала серьезности войны шифров, что породило ложное ощущение безопасности. Недооценка силы информационных атак, возможно, играло важную роль в их слабой реакции на угрозу.
• Несмотря на наличие высококачественной техники и на определенные технологические достижения, Германия оказалась неготовой к тому, что криптоаналитические технологии могут стать решающим фактором в военных конфликтах. Отсутствие гибкости, стратегического анализа угроз в области шифрования и защиты информации, а также недостаток по части адаптации к меняющемуся технологическому контексту привели к тому, что Германия фактически отставала на несколько десятилетий от Великобритании.
Программа Ultra
В отличие от аморфной и плохо скоординированной стратегии немцев деятельность британских криптоаналитиков была великолепна скоординирована и сосредоточена в одной централизованной программе, коротко именуемой Ultra. Впрочем, слово программа здесь использовано вынужденно, оно не точно соответствует тому, как развивались события в Блетчли-Парке. Там не было ничего заранее запрограммированного, скорее наблюдался неформальный, эволюционный процесс, в котором ключевую роль играли судьбоносные совпадения и импровизация. Возможно, стоило бы назвать эту деятельность криптографической инициативой или проектом по расшифровке, где решения и идеи рождались перманентно по ходу работы, изменяясь в зависимости от ситуации, возможностей и неожиданного появления нужных людей. Это был динамичный и гибкий процесс, ориентированный на достижение конкретных целей, а не на следование заранее выстроенному плану.
То есть Ultra – это не какая-то заранее спланированная программа, а скорее некая сложная «мыслящая» сеть, складывавшаяся из интуитивных и основанных на аналитике решений с допущением случайных совпадений, и в этом ее уникальность. Парадоксально, но функционально централизованная Ultra не имела ни какого строго централизованного управления. Такое удивительное сочетание несочетаемого способствовало появлению структуры, способной к адаптации в изменяющихся условиях и к спонтанному взаимодействию исполнителей. Нередко решения принимались не на основе продуманных планов, а благодаря импровизационному подходу, который основывался на наблюдениях, на опыте и анализе текущих тенденций. Важные моменты развития в некоторых случаях могли оказаться результатом случайных встреч и обсуждений, приводивших к незапланированным поворотам, которые изменяли направление в эволюции сети. Такие случайности, как неожиданные сотрудничества, важные контакты или просто удачные моменты, могли сыграть значительную роль в успехе Ultra. Когда система развивается не по строгому плану, а в ответ на внешние вызовы и внутренние реакции, новые элементы сети могут образовываться спонтанно, по мере появления потребности, а не как продукт продуманной структуры. Решения, которые могут показаться случайными, в действительности были частью непрерывного эволюционного процесса.