Леонид Черняк – Криптовойна 1933-1945 (страница 2)

Пример из современности: можно сказать, что именно человеческий компонент обеспечил нынешние успехи в области искусственного интеллекта, достигнутые после 2015 года. Они стали результатом сформировавшейся в XXI веке новой модели науки с ее синергией технологий и человеческого интеллекта, где каждый элемент дополняет друг друга, позволяя достигать новых высот.

Из отечественной истории разве что Яндекс. В 1990–2000-е годы вокруг Яндекс сформировалась среда, близкая к комплементарной модели взаимодействия. Ранняя команда, собранная Аркадий Волож и Илья Сегалович, представляла собой скорее инженерное сообщество, чем классическую корпорацию. Авторитет определялся компетенцией: ключевые решения принимались в дискуссии, а влияние зависело от силы аргумента и глубины технического понимания. Алгоритмисты, лингвисты, системные архитекторы и продуктовые менеджеры дополняли друг друга, формируя органическое распределение ролей без жесткой административной вертикали.

Такая структура позволяла быстро экспериментировать и адаптироваться к рынку, снижая издержки согласований и повышая мотивацию через участие, а не через контроль. Именно в этой полу-горизонтальной среде возникли технологические решения, обеспечившие компании конкурентоспособность в начале 2000-х. По мере роста и институционализации бизнес неизбежно усиливал управленческую формализацию, однако ранний этап развития Яндекса остается показательным примером локальной комплементарной системы в постсоветской России.

Если рассматривать Блетчли-Парк в целом, то его уникальность заключалась не в отдельных личностях и даже не в конкретных машинах, а в организационной форме. Внутри жесткой военной структуры возникла среда, где ключевым ресурсом была не дисциплина, а разнообразие когнитивных стилей. Математики, лингвисты, инженеры, статистики, операторы и военные аналитики работали не как звенья цепи, а как взаимодополняющие элементы сети. Задача – взлом сложных шифров – требовала постоянного обмена гипотезами, проверки предположений и технической адаптации методов. Это порождало циклический процесс: идея → инженерная реализация → машинная обработка → аналитическая интерпретация → корректировка идеи.

Феномен Блетчли-Парка в том, что эффективность возникала из сочетания горизонтальной интеллектуальной коммуникации и стратегической координации сверху. Общая цель задавалась централизованно, но способы ее достижения рождались внутри полуавтономных групп. Авторитет определялся способностью продвинуть решение, а не только формальным статусом. Таким образом, это была временная, функционально демократическая система внутри недемократического контекста войны – пример того, как комплементарная организация способна резко ускорить инновации и обработку информации в условиях экстремального давления. На британской стороне factor of human element стал следствием ряда предпосылок, в том числе протестантской трудовой этики и свойственного британцам патриотизма, заметно усилившегося в годы войны.

В 1960-е годы для подобных мозговых центров появилось специальное название thinking tank или brain tank. Такие организации или группы обычно состоят из экспертов, исследователей и аналитиков, которые работают вместе, чтобы предложить идеи или решения для сложных вопросов. Это позволяет рассматривать Блетчли-Парк и как уникальную разведывательную, и одновременно как научно-техническую организацию с элементами thinking tank, возникшую с опережением на несколько десятилетий. Для нее свойственны:

• Интеллектуальная концентрация – здесь собрались лучшие умы того времени, способные решать сверхсложные задачи.

• Междисциплинарность – в Блетчли-Парке работали специалисты из различных областей: математика, криптография, лингвистика и даже психология.

• Разработка новых идей и методов – исследования, проведенные в Блетчли-Парке, привели к созданию новых методов криптоанализа, которые можно рассматривать как форму разработки инновационных идей, характерных для мозговых центров.

Что же касается противника, то, несмотря на присущую немцам педантичность, в его деятельности деструктивную роль сыграл оказавшийся злосчастным human factor, то есть именно фатальные ошибки, которые, не осознавая того, совершали все – от верховного командования и создатели машин до рядовых операторов. Вся нНемецкая криптография была традиционной и пассивной: она полагалась на машины и строгие процедуры, но в итоге стала уязвимой из-за человеческих ошибок.

О человеческом компоненте

Взлом кода Lorenz

Создание машины Colossus для взлома кода Lorenz не укладывается в традиционные представления о том, как обычно разрабатывается техника специального назначения. Решения о создании чего-то принципиально нового всегда сначала принимаются на административном уровне при участии специалистов, затем обычные этапы – планы, технические задания, конструирование, разработка необходимых технологий для производства, испытания и т. д. Ничего подобного в данном случае не было – за кратчайший срок выполнен проект, без малейшего промедление изготовление и сразу ы бой, и скорая победа!

Все началось с того, что в ноябре 1942 года с того, что двадцатипятилетний математик Билл Татт исключительно по собственной инициативе разработал алгоритмическую основу взлома кода Lorenz. Работа заинтересовала Алана Тьюринга и его коллег, и они сделали в нее свой творческий вклад. А затем так же, следуя собственным представлениям, профессор Макс Ньюман и руководимая им группа, в которую входил Татт, в кротчайший срок разработала проект и изготовила электромеханическую машину Heath Robinson. Она оказалась работоспособной, но слишком медленной, тогда Ньюман привлек к разработке новой, на этот раз, электронной машины, инженера Тома Фоулера, а тот в свою очередь специалиста по электронным приборам Чарльза Уинн-Уильямса. В результате никем не запланированной и никак не управляемой коллектив из дюжины гениальных специалистов за год, к концу 1943 года изготовил первый Colossus. Взлом сообщений, зашифрованных с использованием Lorenz, немедленно поставили на поток и в январе следующего гола началось серийное производство машин. Итог – Colossus был создан на основе комплементарных отношений, без каких-либо указаний и распоряжений сверху. Со своей стороны правительство и военное командование ограничивало себя функции материального обеспечения, не более того

Сложно поверить в такой «бесшовный» ход событий без какого-либо административного участия, но ведь на самом деле за несколько лет работы Блетчли-Парка не было ни одного формального заседания, не написано ни одного технического задания, протокола и всего тому подобного. Рекордные сроки и качество работы были обеспечены, во-первых, талантом и энтузиазмом создателей и, во-вторых, доверием к ним со стороны правительства и максимально возможной поддержкой со стороны всех, от кого зависела работа творцов. За все время функционирования Блетчли-Парка не было ни одного строгого приказа, ни, тем более, хотя бы какого-то административного взыскания, зато имело место практически неограниченное финансирование с уверенностью, что ни одного фунта не будет потрачено зря. На всех уровнях администраторы следовали английской мудрости: «Держите породистых собак на длинном поводке» (Keep purebred dogs on a long leash) и она сработала. Поневоле приходит на сравнение с тем в каких условиях и в то же время создавалось новое вооружение в СССР, сколько людей было расстреляно и посажено.

Взлом кода Enigma

На тех же принципах была организована вся работа по взлому кода более известной машины Enigma. Вся последовательность событий, приведшая к взлому и Enigma, тоже напоминает какую-то фантастическую эстафету, никем заранее не запланированную и неуправляемую, где на каждом этапе эстафеты сами собой находились люди готовые сделать свой вклад и передать палочку другим, способным нести ее дальше и дальше до победного финиша. По-крупному последовательность выглядит так:

• На первом этапе (1932–1939) польские математики разработали подходы к взлому первых версий машины Enigma.

• На втором (1940–1945) этапе дело продолжили криптоаналитики, работавшие в Блетчли-Парке, они взломали все военные версии Enigma, их высшим достижением стали обеспечение победы в Битве за Британию, крупнейшем воздушном сражении, и Битвы за Атлантику, позволившим наладить снабжение Европы из США.

Никакого руководящего правительственного органа, администрировавшего эти этапы не существовало, преемственность строилась исключительно на основе личной инициативы участников «эстафеты», каждый из которых каким-то необъяснимым образом возникал в нужном месте и в нужное время. Представленные этапы делятся еще на несколько более мелких, связь между ними строилась так же и на тех же принципах индивидуальной инициативы.

Участие британского правительства в эстафете сводилось к финансированию и привлечению частных и государственных компаний для конструирования и производства, не более того. Никаких указаний сверху, даже естественных, казалось бы, со стороны военного командования в военное время. Для описания отношения между Министерском иностранных дел и находившихся в его ведении криптоаналитиками из Блетчли-Парка служил глагол to report to. Из множества его переводов подходит, разве что «отчитываться» и никак не «находиться в подчинении», переводимого как «to be administered».