Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 40)

Два копья, два ребенка, один, самый маленький, остался с Гракой, и Эна. Тяжело. Подумав, он выкинул прочь большое копье с каменным наконечником. Эду оглянулся с пригорка. Кажется, нет никакого смысла возвращаться к саням: еще немного, и они полностью утонут в грязи.

Идти налегке, конечно, быстрее, но это если под ногами твердая земля, а не жидкое месиво, из которого надо выдергивать ноги. Потому и казалось Рэту, что продвинулись они совсем немного. Чуть передохнуть, стоя на ногах, когда все выдохнутся, и идти дальше. И так несколько раз.

Откуда-то с запада Рэту почудилось шуршание. Рэту прислушивается, не ждет уже ничего хорошего на этом месте. Ветер?

— Нир разливается, — едва слышно говорит Эна.

— Бежим на восход! — Рыжий хватает маленького Эссу и ребенка из семьи с берегов большой реки.

Страшно бежать, когда за тобой гонится река, но страх и придает силы, которых, казалось, совсем уже не осталось.

А река все ближе, шуршание превратилось в ровное гудение.

Эду отдал копье Эне, и оба ребенка снова у него на руках. Не получилось передохнуть. Последний рывок совсем ее вымотал — не может быстро идти. Руки у долговязого, казалось, готовы отвалиться. Не уронить бы детей. И как назло ни одного высокого холма, где можно переждать половодье — вокруг только равнина, пересеченная извилистыми балками, которые сейчас заполнены дождевой водой. И только дальше на юге видна полоса леса.

— Туда, Рэту, переждем на деревьях, — осенило долговязого. А что, Эна говорила, что болотные люди на них прячутся. Значит и «белогорцы» смогут.

Река уже видна. Еще немного и поток воды зальет всю равнину, но и деревья почти совсем рядом. Силен Рэту, пусть у него на руках дети и за спиной два копья, но бежит быстро и при этом еще успевает подгонять Граку, которая так и не рассталась со своими вытянутыми горшками с отварами. Тащит их в мешке.

«А все-таки, быстро мысли рождаются в голове у этого младшего охотника, смог спасти нашу семью», — успевает подумать Рэту. — «Сам то он почти отчаялся и потерял надежду».

Вот и примыкающие к равнине деревья. Рэту уже не торопится, есть немного времени, выбирает деревья с самыми толстые стволами и переплетенными длинными ветвями. Чтобы и напор реки выдержали, и находиться на них было удобно. Кто знает, когда еще спадет вода. Один за другим его догоняют и остальные: Эпей, Эдина, другие мужчины и женщины «белогорцев». А где Эду?

Рэту увидел, что Эду и Эна совсем отстали, а с запада наступает река, которая вот-вот преградит им путь до леса. Она настолько огромная, что противоположный ее берег сейчас не увидят, наверное, и птицы с неба.

— Оставьте детей и бегите, — кричит Рэту и порывается бежать навстречу. Без обузы они могут успеть проскочить.

Эпей прихватывает его за шкуру Брр и крепко бьет по спине кулаком, чтобы пришел в себя.

— Не успеешь, Рэту, полезай на дерево. Им уже не помочь.

Длинные ноги Эду окончательно отказали. Он с детьми и Эной безнадежно отстали от спасающихся от большой воды «белогорцев». Уже не видно их, исчезли посреди деревьев. Бесполезно. Поставил детей на землю. Гул догнавшей их реки заглушил бы его слова, если бы он что-то сказал. Но он молчит. Успокаивает поглаживаниями по голове малышей, которые прижались к нему в страхе. Первые мелкие волны уже облизывают его ноги.

— Нир, — шепчет Эна.

Эду обнимает ее и малышей и ждет неизбежного, когда воды великой реки мягко отрывают его ноги от земли.

Эпей резко махнул рукой и рассек ножом надвое очередную ползущую по дереву змею. Половина упала обратно в воду, а хвост еще некоторое время извивался у основания ветки, за которую зацепился. Поджарить бы ее, да негде. Второй день семья «белогорцев» спасается от разбившейся реки на переплетенных ветвях высоких деревьев.

— Уходит вода, палка длиной со взрослого мужчину достигла дна, — Рэту спустился к воде и измерил ее глубину и теперь вернулся в свое гнездо, которое соорудил из веток, срубленных прямо здесь же на дереве.

— «Так и будет в нем молча лежать, пока снова не пойдет воду мерить», — подумал Три Пальца. А река скоро вернулась в свое русло. Дождь прекратился также внезапно, как и появился.

С того дня, как река унесла Эду и Эну, рыжий стал на редкость угрюмым. Даже Грака оказалась бессильна вывести его из этого состояния. В итоге махнула на него рукой: ей и с детьми хлопот хватало. Попробуй, добудь еды, сидя на дереве. Разве что мелкую рыбу поймать. Ее много и ловить легко — только руки опусти, и сама их щиплет. Правда, есть ее сырой всем надоело. А еще дети могут упасть в воду, особенно малыш из семьи Эны неусидчив. А Рэту рано или поздно превратится в себя прежнего, только надо снова почувствовать под ногами твердую землю.

Утром Рэту вылез из своего убежища и обнаружил, что река ушла, оставив только мелкие лужи, с плавающей в них вверх брюхом дохлой рыбой, и глубокую грязь по пояс взрослому мужчине. Ждать, пока она подсохнет, он не собирался. Прочь отсюда.

— Ду-дуу-дууу…

А равнину и не узнать. Принесенный рекой ил выровнял ее, заполнил балки, выровнял пригорки. И теперь перед ними лежало совершенно ровное поле, уходящее за горизонт, покрытое быстро подсыхающей под горячими солнечными лучами грязью. Где-то ил погреб и их сани со всеми вещами.

«— Не стоит отходить далеко от деревьев», — сказал Эпей. — Нескоро здесь еще вырастут кусты для костра.

Рэту с ним согласен. И в тени на краю леса всегда можно спрятаться. Пусть и воняет из него гнилью.

Много чего плохого натворила река. На поверхности торчат то рога утонувших оленей, не сумевших спастись от наступающий воды, то зад однорога, голова которого скрывается где-то в балке, которую заполнила земля.

— Какая большая рыба, — Эпей бьет ногой по туше, длинной как обломанный ствол дерева.

Рыба вдруг задвигалась и Три Пальца отскочил в испуге.

— Это не рыба, — Рэту с любопытством смотрит, как «рыба» поднимается на лапы, а затем открывает огромную пасть, полную острых зубов. Страха у него нет: не может такое неповоротливое животное быстро бегать. Интересно, каково оно на вкус?

— Какое мягкое, — Грака впилась зубами в большой кусок мяса с костью с хвоста странного животного, поджаренного на углях. — На птицу похоже.

— Птицу, которая ела много рыбы, — подтвердила Эдина.

Эпей же только сытно рыгнул:

— Остановимся на несколько дней, пока земля не затвердеет. Река уже не вернется.

Рэту против его ожидания согласился. Приключение с «рыбой», похоже, приподняло ему настроение.

«Белогорцы» разбили стоянку на краю леса. Река унесла все упавшие с деревьев сухие ветви, и теперь им приходилось подниматься за ними вверх по стволу, обламывать их и сбрасывать вниз. Все вокруг провоняло жареным мясом зубастого животного, Рэту боялся, что в жару оно быстро испортится и лучше уж его съесть, даже если ты уже и давишься едой.

Если на самом краю леса деревья стояли отдельно, даже и переплетясь между собой ветвями, то дальше он становился непроходимым — висящие в воздухе толстые корни образовывали непролазное препятствие. Рэту с трудом разрубил одно из них большим ножом. Крепкое, зато можно не бояться, что кто-то незаметно прокрадется к ним. Здесь и Большой зверь не пройдет. Все растущие недалеко от моря леса, которые он повидал, такие.

Ил быстро высыхал под жарким солнцем, сначала схватился коркой, затем пошел трещинами, раздробившими его на отдельные куски. И ни одной живой души вокруг — только гниющие туши утонувших животных. Некоторые из которых были обгрызены невесть откуда добравшимися сюда ночными гадальщиками. «Белогорцы» шли все дальше на восток.

— Здесь вода остановилась, далеко же она разлилась — Эпей показал на бросающуюся в глаза линию, разделяющую ровную поверхность высохшего ила и полупустыню. — И кто-то жег костры и разделывал прибитых к берегу утонувших оленей. А шкуры здесь оставил, им они без надобности.

— Это могут быть «болотные люди», о которых говорила Эна, — вспомнив молодую женщину, Рэту снова помрачнел. — Если держаться подальше от леса, то нас они не увидят.

Ночь. Небольшой костер отбрасывает причудливые тени. Грака копается в своем мешке, разыскивая какой-то отвар. Сразу у нескольких человек из семьи обнаружились жар и озноб:

— Это из-за воды. Старшая говорила, что если вода нечистая, то надо ее нагреть, охладить и только потом пить.

— В семье осталось всего несколько небольших горшков, которые успели с собой прихватить женщины. Не хватит на всех.

Совсем не кстати заболели люди. Рэту не хотел останавливаться здесь, но придется задержаться, пока все не встанут на ноги.

— Смотри, что я нашла в мешке, — Грака протягивает ему сломанный черный наконечник, с которым он долго не расставался. А он то думал, что оставил его в санях.

Рэту повертел его в руках, и, подумав, выкинул прочь. Все, что связано с ним, осталось на другом берегу большой реки.

К утру заболело еще больше людей. Грака пропала на целый день— поила отварами то одного, то другого заболевшего. И вернулась мрачная— умер младший охотник.

— Сила ушла из него, не смогла я ему помочь, только пальцы двух рук мужчин остались здоровыми, — выбившаяся из сил, Грака улеглась прямо на растрескавшейся земле.

Болезнь по какой-то причине тяжелее переносили взрослые, а дети, как ни в чем не бывало, продолжали бегать по стоянке. Рэту пошел посмотреть на балку, из которой семья набирала воду для своих нужд. Обычная для этой равнины расщелина, которую заполнил дождь. Вода желтая от глины и слегка солоноватая. И где в ней может таиться опасность, которая скосила мужчин и женщин «белогорцев»? Но если это поможет, то пусть греют воду в горшках и пьют только ее.