Леонид Ангарин – Неандерталец: Навстречу солнцу (страница 21)

Большеносый прибавил шаг и через некоторое время догнал остальных, которые стояли на покрытой упавшими камнями ровной площадке. В свете заходящего солнца была видна долина, на которой они собирались провести это лето. Со всех сторон ее окружали горы, но разглядеть точнее мешал вечерний туман. Но это еще не самая вершина горы, до нее идти и идти. Она сложена из гигантских красноватых камней, которые непонятно как держатся вместе. А на самом верху на эту кучу опирался только одной из граней огромный валун правильной формы. Казалось, сядь на него большая птица и он рухнет вниз.

— Я взберусь туда утром и дождусь, когда пропадет туман, — проговорил Энку.

Все недоуменно молчат — зачем терять день, пытаясь залезть на самый пик, рискуя при сорваться в пропасть?

— Уааав, — его Ввуу тоже удивляется.

— Сверху я лучше увижу окружающие долину горы, и есть ли между ними проходы. А когда выпадет снег, и мы снова отправимся в Долгую дорогу, то мы пойдем самим коротким путем, а не будем кружить по ущельям.

— Тогда пусть лезет сын Асилы, он ловчее тебя и легче, и быстрее придет обратно — Эхоут высказал дельное, как ему казалось, предложение.

— Большеносые видят лучше, чем кто-либо из других семей. Он может и не разглядеть то, что нужно.

— А как ты на него взберешься? Скала отвесная — даже криворогу это не под силу.

— Я попробую обойти с обратной стороны, пусть это и займет много времени.

Едва рассвело, как продрогший за ночь Энку полез на вершину горы. Иногда он пропадал за огромными камнями, но затем вновь появлялся в поле зрения ожидающих его возвращения мужчин. День близился к середине, когда он обошел нагромождение камней и пропал из виду.

— Так он до вечера не вернется, — Эхоут не умел просто сидеть и, уговорив Айола, ушел осмотреть окрестности, оставив сына Асилы и Ввуу дожидаться большеносого.

Пик горы оказался дальше, чем это казалось с места, на котором они провели ночь. Энку несколько раз передохнул за валунами, прежде чем смог обойти скалу с другой стороны. И ахнул — так просто не пролезть. Тем более середину скалы перед самой вершиной рассекала расщелина. Он снял свои «сапожки», чтобы лучше чувствовать поверхность камня и полез наверх- большеносых с Круглой горы тяжело напугать высотой.

Энку нащупал большим пальцем ноги дыру в шершавой поверхности крепкого красного камня, рукой зацепился за кромку на самой вершине и рывком залез на валун. Какой-же он огромный⁈ В пять пальцев одной руки его роста. Он у самой расщелины, которая делит скалу на две неравные части. Если ему повезет, и вид с нее будет достаточный, то дальше он не полезет.

Сын Асилы нервничал: прошло много времени. Сколько не вглядывался в пик, а Энку все никак на нем появлялся. От напряжения глаза стали слезиться, и он не сразу заметил, как на самой вершине появилась темная точка. Ну наконец-то! Хоть бы не рухнул этот правильной формы камень под его тяжестью.(5)

«А ведь это и в самом деле самая высокая вершина в этих горах», -подумал Энку. Как ни странно, из расщелины взобраться на самый верх оказалось довольно просто. Ветер и дождь расчертили поверхность камня, образовав ступеньки, и теперь он сидел на самой вершине ее отполированной грани. Он заметил внизу темную и худощавую фигуру сына Асилы и сидящего рядом Ввуу и помахал им.

Равнина, которая лежала перед ним, со всех сторон была окружена горами. На восход были видны вершины покрытие снегом — там не пройти, не зная точной дороги. Тоже самое на закат, где они чудом проникли через земли людей Ввуу. На южной стороне от равнины тоже горы, на которых они сейчас находятся, и они едва ли не выше всех остальных. А вот если идти не прямо на восход, а чуть дальше в холодную сторону, то там горы вроде, как и пониже, да и показалось, что виден блеск текущей реки. А где пройдет река, пройдут и люди, решил он.

Что-то еще было не так в этой равнине. Наконец Энку понял — нет животных. Ни горбатых быков, большие стада которых он уж точно заметил бы, ни мелких оленей, которые встречались по ту сторону гор. Не говоря уж о Большем звере или однороге, которых они не встречали с тех пор, как пересекли теплое море. Надо рассказать об этом Эссу, решил он. И спускаться обратно, пока есть время.

— Уаав…

Ввуу прыгал от радости, когда он вернулся, норовя облизать его большой нос. Эхоут с Айолом уже вернулись и даже успели поджарить на костре печень молодого криворога. На его вкус только испортили — ее и сырой можно съесть. Ноги болели, и Энку, быстро проглотив еду, завернулся в шкуру, подвинулся ближе к костру и уснул.

Прежде чем вернуться на стоянку, решили обойти плоскогорье у вершины. Удивляло отсутствие травы. Здесь росли только мелкие кустики, с зелеными листьями и колючками, несмотря на раннюю весну. Наверное, ими и питался криворог, которого добыли Эхоут и Айол. И ручьев почти нет, только раз и встретили за весь день. И куда они делись?

— Большая пещера, — Эхоут показал на темную дыру в горе.

У входа не оказалось никаких следов человека, совсем никаких, только отпечатки следов криворога у входа. И, похоже, что свежие — не иначе, как только вчера приходило стадо поесть колючий кустарник. Но всё равно Энку на всякий случай швырнул вовнутрь камень и не услышал ничего. Неужели она настолько большая?

Все-таки здесь жили люди. Точнее когда-то жили. На стенах у самого входа виднелись нацарапанные острым камнем и обведенные угольками изображения животных. Энку распознал криворогов и лошадей, а еще горбатых быков. Значит они здесь водились. А рисунки даже разведенным красным порошком не обвели, как это делают темнокожие.

— Костей не видно и место для костра отсутствует, — Эхоут успел обойти видимую в дневном свете часть пещеры.

— Не жил здесь никто, только охотники, которые с равнины за криворогами в горы поднимались. И давно это было: кости и следы костра успело засыпать камнями и песком, которые упали сверху, — предположил Айола.

Он поджег пропитанную смолой кору белого дерева, которую прикрепил к раздвоенному концу палки — вот и пригодилась, и осторожно направился вглубь пещеры. Послышался плеск воды, какой бывает, когда в реку кидаешь большой камень.

— Здесь вода, много воды. Целая река. Здесь можно пройти вдоль стены.(6)

В тусклом свете были видны камни на дне: вода в этой подземной реке на редкость прозрачная. Зал перешел в следующий, который оказался еще больше. Из него вели сразу несколько выходов. Дно углублялось, сын Асилы пытался нащупать его древком копья, но безуспешно. Айол поднял факел повыше, и свод засиял разноцветными огнями.

— Лед растет и сверху, и снизу, — Энку отломил ударом топора у основания большой кусок вполовину себя ростом и поднял его руками — Теплый, это не лед, а прозрачный камень.

— В этой пещере не ногами надо ходить, а на плоту Лэпу плавать, — проворчал Эхоут. Возвращаемся обратно и будем ждать у входа прихода криворогов.

Группе охотников семьи Гррх сопутствовала удача. В сумерках они закололи из засады трех криворогов, которые вышли пощипать зеленый колючий кустарник у входа пещеры, в которой текла река. Утром они отправятся снова к подножью гор, где люди Долгой дороги, наверное, уже обустроили летнюю стоянку. Перед сном Энку завернул прозрачный камень в шкуру криворога и положил на нее голову. То-то завтра Эссу удивится, когда его увидит.

День сменяла ночь, затем вставало солнце, и снова жаркий день, и снова прохладная ночь. Луна успела появиться на небе, достигнуть полной яркости и снова исчезнуть. А семья из-под Белой горы все продолжала свое движение на юг, вдоль берега большой реки. Время от времени они останавливались на день-два на месте, где у берега рос тростник, чтобы половить рыбу. А затем снова в дорогу. Рэту уже начал сомневаться, что они когда-нибудь достигнут устья реки. Иногда он дул в свой рог, звук которого расходился далеко по окрестностям, пугая птиц. Но никто из семьи Гррх и людей Долгой дороги к ним так и не вышел.

Видел бы их кто-нибудь сейчас, вот бы удивился. Белая кожа у всех потемнела и приобрела цвет растаявшего камня. На голове у всех связанные листья дерева без ветвей, которые сделали по примеру Эду. На ногах кожаная подошва быка, которая привязана к ноге веревками. Давно забыты шкуры, все ходят голышом, и только на поясе все те же листья, привязанные к веревке. Так легче переносить жару. Мужчины давно обрезали свои бороды и укоротили волосы на голове. Их примеру последовали и некоторые женщины. Хоть немного, да легче.

Как и вся семья, Рэту спрятался в тени, пережидая жаркий полдень, и увидел бегущего Эду, который что-то кричал. Вот уж кому, похоже, жара нипочем.

— Что случилось, Эду?

— Озеро! Оно такое большое, что не видно берегов. И река впадает прямо в него.

Примечания:

(1)Если кому покажется, что белогорцы очень уж долго не могут дойти вдоль Евфрата до Персидского залива, то напомню, что в ледниковый период данный мелководный залив пересыхал и Шатт-эль-Араб, образованный слиянием Тигра и Евфрата, впадал практически в Ормузский залив у Индийского океана.

(2)Эпей Три Пальца удивляется финиковой пальме. Считается, что как раз в тех местах она и зародилась. Плоды, соответственно, это засахарившиеся на дереве финики.

(3)Зверьки, которых белогорцы сначала приняли за зайцев это даманы. Схожи с грызунами, но ближайшие их родственники это, как ни странно, слоны.