Леонид Ангарин – Долгая дорога (страница 47)

– С должен знать, что случилось в тот день после того, как меня ударили в спину. Я не хочу здесь лежать, не зная, что происходит. И где Эдина?

Как оказалось, его женщина была два дня назад, когда его принесли и больше не появлялось. Андрею почему-то стало неприятно, но он утешил себя тем, что Эдина, видимо, помогает охотникам на стене. С этой мыслью он и уснул.

– Говорил же я тебе, Эссу, что ты везучий. Копьем проткнули, а все живой, и даже Грака своим зельем не смогла добить – громкий голос Энку не дал ему досмотреть до конца сон про оазис. Вот никакого такта у человека.

– Чем закончилось сражение в тот день, никто не погиб из наших? Расскажи мне все.

– Когда я взобрался на стену, то там было много темнокожих, Эссу. И они, кажется, не собирались вниз. Ждали кого-то. Тому, кто у лестницы стоял, я топором Гррх голову снем. Он и не увидел меня – спиной стоял. Еще одному я отрубил руку, а третьему попал в живот копьем. Но дальше было не так хорошо. Я потерял копье и четверо, оставшихся, не давали мне подойти поближе. Хорошо, что я топором Гррх отрубил им наконечники копий. И тут ты появился. Боялись они топора Гррх, Эссу. Когда последний остался, то он вниз прыгнул со скалы. А того, который тебя в спину копье воткнул, я тоже убил. Там еще и другие поднимались на стену по лестнице, наверное, не смог бы я их остановить, но когда сигнал дал, то они сами ушли назад. Не знаю почему. Тут и Рэту прибежал с Эпеем и Эхеккой. Но темнокожие больше не поднимались. И не так их и много было, как ты говорил.

– Это не все были, они только стену должны были захватить и ждать остальных. Мне нужно посмотреть, что на стене творится. Найди две прямые палки и натяни между ними шкуру криворога. Отнесете меня туда.

Носилки кряхтели в крепких руках Энку и Эпея. Каждое потряхивание отзывалось болью в спине, рану на которой Грака смазала своей зеленой мазью. Андрей лежал на них животом и рассматривал бело-черную землю, тонкий слой снега на которой изрядно вытоптали в эти дни члены его семьи. Поднять голову или повернуть ее в сторону он не мог. Время от времени он рукой цеплял снег и с наслаждением ел его – хорошо, когда Грака тебя не видит. Его появление на основном рубеже обороны вызвало заметное оживление. Подбежал Рэту, приковылял Эрру, мелькнула ненадолго Эдина. Вроде ничего за дни прошедшие с ночного сражения не переменилось. Достроили еще один зубец и появилось устрашающее украшение – шест с головой кроманьонца, первой жертвы Энку в ту ночь.

– А тела куда дели? Не съели же их, – ни под стеной с их стороны, ни на самой стене трупов темнокожих видно не было.

– Вниз скинули, а ночью они их забрали.

Прямо с носилок Андрей просунул голову между зубцов и глянул вниз. Под стеной противника видно не было. Только чуть поодаль, под деревьями виднелись несколько темных фигур, которые контролировали спуск со стены. Побаиваются. На собственные потери они не рассчитывали. Наскоком захватить стоянку семьи Гррх им не удалось, теперь пытаются взять измором. Но они ошибаются в своих расчетах – припасов у них достаточно, скорее у осаждающих начнутся проблемы. Сколько времени они смогут здесь стоять у неприступной стены? Ещенесколько дней и все – даже столь упорному и упрямому противнику это надоест. Но надо им показать, что крепость с каждым днем становится все неприступней.

– Рэту, надо достроить еще три зубца, чтобы всю стену ими прикрыть. И пусть видят, что мы не сидим, сложа руки. Кто тонкие копья хорошо метает должен по краям стены располагаться, чтобы могли по центру их метать. И щиты поставь между ними, – надо намекнуть рыжему, кто здесь распоряжается. А теперь можно и вернуться обратно к Граке – его начал бить озноб, наверное, температура поднялась, рано ему еще заниматься делами.

Момент, когда часть темнокожих вошла в ущелье они упустили. Только когда рассвело, Эрит заметил, что на временной стоянке их стало меньше примерно на два раза пальцев рук охотников. Остальные сидели спокойно, поддерживали костры, готовили еду – словно и не отправились их охотники захватить стоянку грэлей. А чего им бояться, если они гонялись две луны за 20 охотниками белогорцев и не потеряли ни одного человека.

– Это те же самые темнокожие, которые были у нас. Вон тот высокий охотник поднял на копье голову Эренка. И того старого в шапке я видел, – шепот Энзи был полон ненависти.

Когда солнце достигло своей высшей точки на небе, на стоянке темнокожих что-то произошло. Все сначала забегали, а затем почти полным составом отправились в ущелье. Неужели захватили стоянку. А как же Эсика. Может темнокожие заберут ее в плен по своему обычаю и им удастся отбить ее по дороге, – мысли в голове Эрита калейдоскопом сменяли одна другую.

– Вернулись, – в голосе Энзи проявились нотки удивления.

Происходящее не укладывалось у Эрита в голове. Не было видно трофеев или пленных женщин, до которых так охочи темнокожие, зато на снегу лежали девять тел, одно из которых было без головы. И принадлежали они именно чужакам. Ветер донес до них завывания старика в меховой шапке и крики остальных: «Ахой», «Ахой», «Ахой».

В тот день больше ничего не произошло. Все темнокожие остались на своей стоянке до ночи, а вот утром они начали копать ямы на месте, где горели костры, затем уложили в них своих мертвых, каждого из которых старик в меховой шапке осыпал красным порошком, и засыпали землей. Неужели они вернутся на стойбища, так и не добившись своей цели? Нет, не похоже, половина из них отправилась обратно в ущелье, а остальные стали заново обустраивать стоянку чуть поодаль от свежих могил. Четверо темнокожих ушли в степь. Наверняка, на охоту. Значит они здесь надолго.

Андрей пришел в себя только утром следующего дня. Чувствовал себя довольно сносно. Наконец-то перестала сниться пустыня с ее проклятым оазисом, температура упала, и он даже смог осторожно перевернуться на бок. В палатке Энку никого не было, даже Граки. Куда все подевались. И спросить не у кого. Беспомощность давила, пополз до выхода на свежий воздух. И наружу никого. Может штурм начался? А он тут лежит. Наконец он увидел направляющуюся куда-то Икву.

– Стой, где все?

– На стене, темнокожие под ней стоят.

– Найди кого-нибудь, поможете мне добраться туда.

Иква исчезла и появилась уже с одной из белогорок. Смогут ли они его поднять? Вот зря он сомневался в силе неандертальских женщин. Несли они его даже лучше, чем мужчины, стараясь не совершать резких движений, чтобы не беспокоить лишний раз.

Его прихода никто не заметил. На стене был бардак. Там находились мужчины, женщины и дети семьи занятые увлекательным дело – они улюлюкали, показывали кому-то внизу задницы и другие части тела, швыряли всякий мусор. Три дополнительных мерлона так никто и не удосужился построить. Подозвал Рэту и Старшую. Всех лишних со стены долой! Детей в «школу», женщин готовить еду. Подростков отправить за камнями, которые тают. Но сначала пусть натаскают простых камней для зубцов. Отдельно накричал на Старшую и особенно Граку. На сносях, а все туда же.

– Им надо показать себя, чтобы набраться храбрости. Это белогорские женщины и дети, из-за темнокожих они лишись места в этом мире и своих мужчин. Не будь так строг, – это шепнул подошедший Энку, но так, чтобы никто не слышал.

– Это можно не делать всей семьей, пусть приходят на стену по очереди, – в чем-то большеносый был, пожалуй, и прав. – А если тонкими копьями снизу запустят, так в кого-нибудь да попадут здесь.

Накаркал. Пока они говорили, темнокожие дали залп стрелами. Хорошо еще, что большая часть перелетела через стену. Шутки кончились. Кажется, это поняли все присутствующие. На стене скоро остались только взрослые охотники. Андрей же расположился на узкой площадке повыше стены, отсюда ему отлично было видно и их крепость и все, что творилось за ее пределами.

Андрей злился. Вот что стоило Рэту вчерашним спокойным днем достроить эти зубцы. И как теперь это детям и женщинам под прицелом противника таскать камни. Не сказать, что стрелы кроманьонцев из маломощных луков с кремниевыми наконечниками представляли такую уж угрозу, но если воткнется в незащищенное место, то мало не покажется. Сверху было видно, как темнокожие под бдительной охраной стрелков из лука собирают большие кучи хвороста. Что-то затевают. Прятаться за ними решили что ли. Вдруг кто-то громко закричал детским голосом. Это еще что. Ему было видно, что стрела попала в бедро мальчику, который слишком близко приблизился к краю, и вышла с другой стороны. Как? Неужели у них тоже бронзовые наконечники. Стрелу поломали и вытащили из раны, плачущего ребенка унесли вниз. Когда Рэту принес показать ее, то загадка разрешилась. Это была не бронза, а обработанное острие из кости. Получи он такой в ту ночь, когда они с большеносыми сражались за стену, битва была бы давно проиграна. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что вряд ли у противника много таких стрел. Или они у лучших стрелков, или кто-то очень умелый сделал для себя несколько штук.

Осада вошла в какую-то рутинную стадию. Все покричали, выпустили пар, и теперь занимались каким-то делом. Темнокожие продолжили собирать кучи хвороста, а семья Гррх осторожно достраивала зубцы. Эсика принесла ему кусок вареного мяса, от которого он не спеша отщипывал кусочки. Аппетита не было.