Леонид Ангарин – Долгая дорога (страница 49)
– Сколько я спал, Старшая? – он вполне допускал, что мог пребывать несколько дней в забытьи.
– 20 дней. 10 дней ты был горячий и от тебя плохо пахло. Грака сказала, что Эссу пора отнести на Холм забвения, но Энку не дал это сделать. Сказал, что ты просил выкопать для тебя яму в каньоне и положить в нее копье и нож из растаявшего камня…
Вот ведь паршивец большеносый, все толкает в массы понравившуюся ему идею про другой мир.
– …когда оставшиеся в живых темнокожие убежали, то мы собрали их еду, оружие, одежду, а тела унесли из ущелья на равнину. Энку был недоволен, говорил, что большой темнокожий и старик в шапке убежали. После семья Гррх и белогорцы собралась вместе, ели много мяса, рыбу, а детям дали еду Жжж. А на следующий день Рэту и Энку подрались, потому что белогорцы хотели уйти на место своей старой стоянки.
– Как!?
– Рэту сказал, что они должны уйти, нагорья не должны остаться пустыми. Энку же хотел, чтобы они подождали, пока ты не очнешься или не умрешь окончательно. Их было больше, поэтому мы не смогли их остановить.
Андрея впал в апатию. Лучше бы и в самом деле закопали в яме, умер бы с чувством исполненного долга, как человек, спасший свою семью от уничтожения. Теперь же победа обернулась для него личным поражением. Вот только-только он был главой большой семьи, строил планы по увеличению числа ее членов за счет привлечения уцелевших белогорцев и людей длинноногих, и вдруг все закончилось. Кто будет ходить в «школу» если нет детей, зачем мастерить оружие, если некому им пользоваться.
– И это, – Старшая вдруг смутилась, – Эдина тоже ушла с Лэнсой и Имелой. Дети не хотели, но Грака сказала, что ты уже почти умер. Да все думали, что ты уже умер. Она теперь женщина Эпея. Ты не ел 10 дней, потом вдруг жар спал, но ты не просыпался.
– Не может человек 20 дней выжить без еды и воды, Старшая.
– Эсика жевала мясо, пока оно не станет совсем мягким и засовывала тебе в рот. Ей Грака так посоветовала перед уходом, а воду давали через полую косточку. Ты пил, хоть и во сне.
Андрей попытался присесть, с трудом, но получилось. Спина жутко чесалась. Значит, рана затянулась, до того, как впасть в сон, он мог только лежать на животе. Интересно получается, дочь Эрита осталась, а его женщина и дети ушли с белогорцами.
– Все-таки ты положишь мне топор в яму, когда я умру, – в пещеру Гррх вбежал Энку. – Эти белогорцы хотели забрать тебя с собой и отнести тебя на Холм забвения, уже во второй раз. Я не дал это сделать, показал им топор Гррх и сказал, что ты принадлежишь нашей семье.
– Кто остался с нами, друг мой? – пора подводить баланс.
– Из белогорцев Эсика, Эхекка и молодой Энзи, они решили войти в семью Гррх. Нравится им, как мы живем. Эрит и Рэту не хотели их оставлять, но по обычаю своей семьи не могли запретить. Еще двое чужаков с дальнего моря остались и хромой длинноногий. Из женщин Старшая с Младшей, Иква, женщина и дети младшего чужака. Вот и все. Они еще все наше мясо взяли, и рыбу. Еды у них не было, нужна она им была, пока под Белой горой заново построят все. Я не смог остановить их – все собрались с оружием. Три копья нам оставили и три ножа, а тонкие копья из растаявшего камня все Рэту забрал. И рог тоже забрал, хотя он предназначен для твоей левой руки, который должен говорить мужчинам семьи, что им делать. Говорил я тебе – этот рыжий затевает нехорошее. Не слушал. Горшки и чашки взамен тех, которые у нас забрали, Младшая уже сделала. Много тающих камней собрали, Эрру думает, как «печь» собрать.
Оказывается, его еще и ограбили. С другой стороны – три белогорца пришлись как нельзя кстати. А то и охотиться было бы некому, тем более, еды у них считай, что и нет. И еще осталось самое ценное – люди. Мастера, которые умеют то, что больше никто не сможет сделать в этом мире. Был бы Рэту дальновидней, забрал бы их с собой любой ценой. Только врача у них нет, и найти замену Граке им быстро не удастся. А «учебники», все ли они целы?
– Все на месте, не нужны оказались белогорским мужчинам куски обожженной глины, – Старшая, судя по всему, была не очень высокого мнения об ограбившей их семье.
– Вечером соберем сход семьи Гррх, подумаем, как нам быть дальше, – менять обычаи своей семьи Андрей не собирался. Надо принять в ее состав Эсику и этого Энзи, посмотрим, что он из себя представляет.
Юноша ему понравился. Эмоциональный, ругал Эрита за чрезмерную осторожность. Жадно посматривал на его нож из растаявшего камня. Рассказал в подробностях, как во время осады стены напали с тыла на темнокожих. Хорошее приобретение. Но и Рэту до последнего времени был основой семьи Гррх и его левой рукой и чем все закончилось?
– Почему ты решил остаться у нас?
– Вы не такие, как другие семьи. Рэту долго жил с вами, но так и не понял, что забрать у вас копья и стрелы с твердым наконечником, еду и женщин, это все не сделает семью с Белой горы семьей Гррх. Он хочет стать Эссу, а останется Рэту.
Ответ Андрею понравился, может и хорошо, что он остался у разбитого корыта именно сейчас, придут еще те, кто на самом деле хочет жить так, как принято в семье Гррх. Вот как этот юноша.
– Да живет семья Гррх! Да живет семья Гррх! – под крики членов немногочисленной уже семьи Андрей обрезал волосы на голове Энзи и вручил ему свой бронзовый нож. Конечно, раньше, когда их было много, это клич звучал гораздо внушительнее. И два горна звучат красивее, чем один. Размах, что не говори, другой. Как все-таки вовремя напали эти кроманьонцы, сейчас бы они их смели без всяких усилий. Эсике подарили ожерелье из бусинок, срезанных с погребального покрывала темнокожих, которое присвоил Энку. Пригодилось его мародерство. Временно на место Рэту назначил Эхекку, кто-то же должен был обучать молодежь дальше искусству охоты и войны. Быстроногий многого от него понабрался. Упеша между тем достал свою свирель, и вечер стал совсем уютным.
– Ты бы, Эссу, рассказал про то, как мы сражались, эта битва была страшнее, чем у «Трех зубов», – у Энку горели глаза в предвкушении песни, где будут описаны его подвиги.
Почему бы и нет, знаменитые герои, основатели великих народов в его истории тоже начинали с простых дел, это потомки позже вознесли их на пьедестал. Может и Энку станет когда-нибудь мифическим героем, о котором будут рассказывать сказки детям на ночь. А Рэту он, пожалуй, в ней упоминать не будет. Итак, «Битва за стену».
Андрей красочно описал, как был ранен подлым ударом в спину, но, тем не менее, нашел в себе силы руководить подготовкой к решающему штурму и во время него тоже.
– Пусть Эсика запишет на глину и эту песню, дети в «школе» должны знать и «Сражение» и «Битву», – Старшая озаботилась пополнением учебного материала, жалко только, детей у них почти и нет.
Урчавший живот сообщил, что это очень плохо, когда нет запаса еды. И как они здесь жили без подсушенного мяса, рыбы, зерна, ягод? После того, как Эсика обработала рану остатками мази Граки, сразу же отправил на охоту большеносого и Эхекку с Энзи. Сам же поковылял к мастерам. Эрру с средиземноморцем вяло разбирали печь для плавления – им тоже не нравилось работать голодными, до сих пор питание они получали всегда в срок. Внутри печи оказалось большое количество спекшегося шлака, который они отбили молотками. Но ничего, Эхекку он попросил принести до обеда хотя бы мелкую дичь, а Энку с Энзи пусть походят по окрестностям, может что-нибудь крупное добудут. Колени Андрея предательски задрожали, в глазах потемнело. Так не пойдет, ему нужно сейчас усиленно есть, если хочет быстро набрать физическую форму. Может рыбу половить в озере, пока охотники хоть что-то добудут? Можно ли поймать ее зимой подо льдом?
Длинноного оставили разбираться с печью, а сам с обоими средиземноморцами отправился на подледную охоту. Оба чужака прихватили свои копья с устрашающими черными остриями из обсидиана и крючком на древке. Лед на озере не выглядел таким уж крепким, покряхтывая под ногами. Из опасения провалиться в воду далеко не лезли, разбили полынью в метрах пятидесяти от берега, где ледяной покров выглядел более тонким и прозрачным. Что-то мешало ему здесь намерзать – или течение в этом месте сильнее, или где-то бьет подводный источник. Разбив тонкую пленку льда закинули в полынью корзину из прутьев на длинных ремнях и сели ждать. Примерно через час вытянули ее обратно. Пусто. Рыбалка не задавалась. То ли рыба вялая и парит у дна, то ли ее вообще в этом месте ее нет. Если и в третий раз ничего не получится, то придется спуститься ниже по вытекающему из нее ручью к большой реке, несущей свои воды в земли длинноногих.
– Большая рыба, – Узуту вдруг поднял копье и стал у самого края разбитой ими полыньи, напряженно всматриваясь в воду. – У нас на реке без берегов тоже водится похожая.