Леонид Ангарин – Долгая дорога (страница 18)

То, что скоро они дойдут до цели Андрей понял по поведению своего рыжего напарника. С бега он перешел на неторопливый шаг, на лице появилась улыбка, разок даже остановился и стал поправлять лохмотья, глаза стали какие-то рассеянные.

– Мы почти дома, Эссу. Пройдем вверх по этой лощине, а там проход на равнину, где живет наша семья.

Андрей прислушался к себе. Никакой радости от того, что он скоро соединится со своей семьей, он не ощущал. Возможно потому, что настоящая семья у него сейчас прячется в каньоне и ждет, когда же они вернутся. Чувствовал только тревогу по причине исчезнувших непонятно куда темнокожих.

Лощина к верху сузилась, превратившись в узкую тропинку между скалами.

– Стой, Рэту, – тихо прошептал Андрей и пошел впереди.

Очень уж удобное место для засады. Рыжий в нетерпении от предстоящей встречи с семьей сейчас не обратит внимание даже свалившегося под ноги с дерева темнокожего. Перешагнет – и пойдет дальше.

Лощина завершалась сквозным проходом – словно кто-то неумело прорубил кривую дверь в скале, за которым начиналось еще одно нагорье. Никто в засаде не сидел, Андрей упрекнул себя, что постепенно становится параноиком, но тревога не проходила.

– Туда, – махнул рукой Рэту в направлении поросшего кустарником на краю нагорья высокого холма.

Андрей немного иначе представлял прибытие в родную семью. Сейчас он бродил по стоянке и из взрослых на него никто не обращал внимания. Словно не человек стоит из плоти и крови, а пустое место. Некоторые из мужчин как бы случайно столкнувшись с ним проходили мимо, якобы ничего не почувствовав. Только дети с рыжими и светлыми волосами украдкой бросали на него любопытствующие взгляды. Ну спасибо тебе, семья. Бежал сюда с больной ногой, торопился предупредить об опасности, а тут… Еще и Рэту по прибытию сразу же куда-то сразу исчез. Конечно, торжественной встречи он не ожидал, в конце концов. его уже похоронили, а Рэту…Стоп, а почему Рыжий жил один, а не с семьей? И других охотников с ним не было, когда он с Ам угодили в его ловушку. А ведь даже не удосужился разузнать об этом, занятый тем, как бы самому объясниться запроизошедшие с ним самим перемены. Наконец-то Андрею надоело топтать пыль между шалашами из веток в виде шатров, и он уселся на подогретый солнцем удобный плоский камень. Стоянка как стоянка – такая же как у темнокожих из племени Ам, правда не такая вонючая. Куда-то они свои отходы скидывают, а не разбрасывают где попало – может в овраг поблизости. Или это летняя стоянка, зимой в шалаше было бы холодно. Хотя в холодную пору вместо веток можно навесить шкур животных и внутри будет теплее.

Расслабиться не получилось. Он чувствовал на себе чей-то злой взгляд, поерзал на месте, повертел головой, но никого не увидел. Но ощущенье чужого взгляда не исчезало. Он беспокоил как одинокая муха беспокоит засыпающего, крутясь вокруг него, жужжа и едва касаясь своими крыльями – вроде и не кусает, но и уснуть не дает. Андрей вскочил на ноги – показалось, что за одним из шалашей промелькнула тень. Или померещилось. Может опять воображение разыгралось? Вернулся на свой камень, но спокойно посидеть не удалось – на него опять кто-то смотрел. Андрей не выдержал, приподнялся и закричал в сторону землянки, за которой заметил исчезнувшую тень. Какой он стал чувствительным, однако.

– Выходи, что тебе нужно?

Никто не появился. Ну и не надо. Взгляд не исчез полностью, но уже и не казался таким колючим, скорее каким-то печальным. Кто может на него здесь смотреть с грустью?

– Эдина! Это ты?

Ветки на подозрительном шалаше зашуршали.

– Это я, Эссу.

Андрей подавил в себе желание ринуться к шалашу. Можно вспугнуть или напугать – кто знает, как у них относятся к воскресшим мужьям.

Секунда тянулась за секундой и наконец-то она несмело вышла из-за своего убежища, но близко не подошла. Высокая женщина со спутанными светлыми волосами – если и ниже него, то совсем ненамного. Ну да, она же из семьи длинноногих, понятно, почему их так прозвали. А вот дальше наступило молчание. Андрей замешкался – то ли броситься к ней с радостным криком, то ли стоять на месте. Знать бы какое поведение здесь типично для близких людей после долгой разлуки.

– Ты нет Эссу, ты дыр-быр-дыр.

Еще и языковой барьер появился, общий смысл слов понятен, но отнюдь не всех. Ну а что он ожидал, что она по-русски заговорит? У него в каньоне в лексике неандертальских слов хорошо если половина, остальные все русские и производные от него.

– Дыр-быр Эссу! – ее зеленые глаза заполнились слезами и она отвернулась от него. Но не ушла, стоит, повернувшись спиной, и всхлипывает.

Вся затея с тем, чтобы выдать себя за Эссу показалась ему сейчас наивной. Может надо было сразу сказать правду, тогда бы его поняли. Он то пришел к ним предупредить о приближающейся опасности, забрать жену и детей Эссу к себе в каньон, все-таки это близкие люди прежнего обладателя этого тела.

– Я не Эссу, но я хочу спасти тебя, Лэнсу и Имелу. Скоро сюда придет много темнокожих, у них острые тонкие палочки, семье не справиться с ними.

Эдина молчала, но плакать вроде перестала.

– Как знать?

– Эссу приходил во сне, когда я спал и рассказал, что вам грозит опасность.

– А сколько людей в твоей новой семье?

– Еще Рэту, одна женщина и 3 детей.

– Вы умрете от голода, у вас всего 2 охотника, а здесь их много, – фыркнула Эдина.

– У нас всегда есть еда – даже если 20 закатов ничего не добудем, то голодать мы не будем.

Эдина надолго замолчала. Взвешивает, наверное, все за и против.

– Если знать, что ты не Эссу, то тебя снова отнести в пещеру.

Возможно, он в самом деле совершил ошибку торопясь предупредить семью Эссу о грядущей опасности. Сидел бы себе спокойно в каньоне, пополняя запасы на зиму. А теперь его жизнь полностью зависела от того, что скажет своим соплеменникам эта женщина. При этом непонятна позиция внезапно исчезнувшего Рэту. Может зря он себя накручивает и скоро все прояснится.

Рэту появился также неожиданно, как и пропал и сразу огорошил.

– Эдина теперь женщина Эпея.

А ничего ведь не сказала, чертовка. Интересно, этого Эпея тоже надо будет взять с собой если она с детьми согласится уйти с ним?

– Кто-то должен же был давать ей еду, – Рэту явно не понимал бурю эмоций, которая отразилась на лице Андрея. – Конечно, ей доставались не самые лучшие куски криворога из туши, но Эрит следил, чтобы Эпей Три Пальца не забывал принести им то, что осталось после его женщины и детей.

Оказывается, здесь существует система социальной поддержки внутри семьи. Но если подумать, без нее в этом времени никак – смертность среди охотников большая и если не поддерживать «вдов» и детей, то племя быстро исчезнет. А так дети подрастут на остатках чужой еды и сами станут охотниками. И так по кругу тысячи лет.

– Где ты был, Рэту?

– Я говорил с Эритом и другими старшими охотниками. Они не хотят переселяться в нашу семью и на Закат не хотят идти. Темнокожих они не видели очень давно и говорят, что они слабые. И мы тоже слабые, всего два охотника. Так зачем к нам идти.

– А меня почему не позвал поговорить с ними? И почему они делают вид, что не видят меня?

– Тебя же оставили на Холме ушедших, ты не должен быть здесь. Я сказал им, что ты болел и никого не помнишь. Но ты все еще тот самый Эссу, которого они знали. Правда, я не прикрыл тебя камнем, как положено. Все согласились, что ты не умер, а просто болел. Тебя они теперь будут снова видеть.

– Эдину отпустят?

– Это решит она сама, если захочет, то уйдет. И еще, Эссу и Рэту могут вернуться в эту семью – а вот Грака и дети нет.

Рэту выдал много информации для размышления. Так это что получается, в этой отдельно взятой семье зарождается религия? Или она общая для всех неандертальцев. Надо бы уточнить.

– Большеносые или длинноногие тоже оставляют ушедших охотников в цветах и прикрывают потом камнем?

– Я о таком не знаю, – пожал плечами рыжий.

Все-таки пока только на этой стоянке начинают пробиваться ростки воззрений о потустороннем мире. Как-то все усложняется. Не хотелось бы, чтобы нечто подобное утвердилось и в его семье в каньоне. А может просто пришло время для религии и он пытается противостоять неизбежной тенденции. Точного времени своего нахождения в прошлом он все равно не знает. Где-то на переломе времени, когда в Европе появились кроманьонцы, но неандертальцы еще не исчезли. Вот и в племени Ам уже задумывались о происхождении мира и космологические мифы потихоньку рождались. Как там было, из крови сдохшего большого змея Хррх образовалась вода, из туловища земля, из головы все живое. Наверное, и в девятиглавом племени верят в этого Хррх, не зря ведь этого хитрого «самого мудрого» из племени Ам они оставили в живых. А может уже рисуют большерогов и бизонов в пещерах и кидают в их изображения копья. А здесь и до появления духа охоты только один шаг. Обитаемых пещер он еще не видел, кто знает, что там намалевали на стенах. А за верой в духов неизбежно и появление «самых мудрых», и расслоение внутри общества. Нет, ему этого не нужно. У него в семье будет школа и научное знание. Наверное, никого отсюда кроме Эдины и детей звать с собой не стоит. Их он как-то перевоспитает. А если брать с собой больше людей, то они испортят ему всех остальных. Ну и последний вопрос, чтобы развеять накопившиеся подозрения.