Леонид Андреев – Незримые поединки (страница 7)
Хотя первая русская революция и потерпела поражение, большевики не сложили оружия. Партия Ленина ушла в подполье и в новых условиях продолжала борьбу с царизмом. Из подпольных типографий регулярно выходили и распространялись среди трудового народа партийные газеты и листовки.
Чиновники сыскного отделения Риги, которое возглавлял Грегус, сбились с ног в поисках типографий, выпускающих большевистскую литературу. И в конце апреля 1909 года жандармам удалось с помощью дворника нащупать нить, которая вывела их на Петра Гудена и Отто Хинценбергса.
…Вечер 29 апреля. Весна в разгаре. Лучи заходящего яркого солнца разноцветными бликами играли на оконных стеклах. С моря неслась перекличка пароходов, из ближайшего парка — пение птиц; заметно ожили и городские улицы. У Латышского театра начала собираться публика. Близился час начала спектакля. Гуден и Хинценбергс тоже пришли сюда. Именно здесь, у театра, после окончания спектакля у них должна была состояться встреча с одним из большевиков. Они не знали, что шпики сыскного отделения тоже здесь.
В антракте многие вышли в фойе. Гуден и Хинценбергс остановились у окна недалеко от выходной двери. Незаметно к ним подошли несколько мужчин в штатском.
— Пройдемте, — негромко сказал один из них. Это были полицейские.
Отто выхватил из кармана пистолет и выстрелил в стоявшего слева мужчину, бросился к выходу. За ним последовал и Гуден. Кто-то из шпиков подставил ногу, Отто споткнулся и, падая, выстрелил еще, но промахнулся.
Дамы и барышни, тесня друг друга, с визгом и криками бросились в зал. Их спутники, из тех, что посмелее, глазели с любопытством на образовавшуюся у входной двери свалку.
Через несколько минут шпики отобрали у Хинценбергса оружие и связали ему руки. Петр успел все-таки выскочить на улицу, но там тоже дежурили люди из сыскного отделения Грегуса.
В ту же ночь в квартирах, где жили Петр Гуден и Отто Хинценбергс, жандармы произвели обыск. А утром на стол начальника сыскного отделения полиции легла стопка бумаг, именуемых в жандармских документах «вещественными доказательствами, приложенными к дознанию по обвинению Отто Хинценбергса».
Среди них особое внимание Грегуса привлек рукописный журнал на латышском языке с символическим названием «Утренняя заря».
Полиции удалось обнаружить хорошо оборудованную подпольную типографию, ликвидировать склады бумаг, печатных партийных изданий, оружия и боеприпасов. Только одних брошюр к моменту обыска хранилось 16 400 экземпляров.
Прошло две недели после ареста О. Хинценбергса. Начальник сыскного отделения пишет в докладной:
«…содержащийся под стражей в Рижском исправительном арестантском отделении… крестьянин Прауленской волости Бенденского уезда Отто Гинцинбергс[28], 17 лет, обвиняется в соучастии в устройстве нелегальной типографии в доме № 118, кв. 63 по Романовской улице…».
Хотя тюрьмы были переполнены, политических заключенных царская охранка предпочитала содержать в одиночных камерах. Только через полгода был объявлен приговор. О. Хинценбергса и его двух старших товарищей приговорили к смертной казни. Семнадцать дней и ночей Отто сидел в камере смертников. Казнь ему была заменена восьмилетним тюремным заключением.
Отто Хинценбергсу было объявлено, что после отбытия наказания ему запрещалось жить в течение двух лет в столичных и университетских городах, а также в городах Юрьеве, Шлоке, Либаве. В марте 1910 года его перевели из Риги в верроскую тюрьму. За четыре года О. Хинценбергс побывал в двенадцати тюрьмах России. Но ни одиночные камеры, ни издевательства надзирателей не сломили боевого духа юного революционера.
Оказавшись на свободе, Отто Хинценбергс уезжает за границу. Германия, Голландия, Швейцария — таков маршрут его первой эмиграции. На более продолжительное время Отто остановился в городке Берне.
Здесь он встретился и подружился с одним из ближайших соратников В. И. Ленина — Анатолием Васильевичем Луначарским, который очень высоко ценил деловые качества латышского революционера.
О. Хинценбергс участвует в известном бернском совещании, на котором Владимир Ильич Ленин выступил с докладом об отношении к империалистической войне. Отто был в числе тех, кто голосовал за поддержку ленинских тезисов о войне.
В Берне О. Хинценбергс осуществил свою давнишнюю мечту: приступил к изучению химии и естественных наук в бургдофском техникуме.
Здесь О. Хинценбергс встретил очень милую девушку — курсистку Марию Шноль. Вскоре она стала его женой и другом.
Но самое главное — именно здесь, в Берне, Отто Хинценбергс прошел большую политическую школу под влиянием заграничных большевистских групп.
В красивом, но чужом городе Отто так и не смог найти постоянной работы, а случайные заработки едва давали ему возможность свести концы с концами. И в августе 1915 года он вместе с женой вернулся на родину.
Февральскую революцию Хинценбергс встречает в Петрограде, откуда по решению Петроградского Совета был командирован на юг России. Там он помогает местным большевикам организовать Советы. В декабре 1917 года Отто Петрович Хинценбергс приезжает в Воронеж.
Обстановка в городе и губернии была сложной. Недобитые буржуи, бежавшие из Петрограда и Москвы, белогвардейцы, кулаки, эсеры, бандиты… Они объединялись в шайки, устраивали саботажи, готовили покушения на партийных и советских работников, вынашивали планы о вооруженных выступлениях против власти рабочих и крестьян.
Хинценбергсу предстояло жить и работать в этих условиях.
Огромная жажда деятельности, преданность революции и высокое чувство ответственности за порученное дело помогли Отто Петровичу быстро завоевать доверие воронежских большевиков. Сначала его избирают членом губернского комитета, а затем вводят в состав президиума губкома партии.
О. П. Хинценбергс активно участвует в укреплении Советской власти на местах, в организации волостных и уездных Советов, в реквизиции излишков хлеба для голодающих губерний. Много сил и энергии он отдает установлению надзора за конфискованными помещичьими имениями, борьбе с анархией и погромами.
В это суровое время от всех без исключения работников советских учреждений требовалась высокая политическая бдительность и революционная стойкость. Воронежские чекисты твердо стояли на страже социалистической законности и порядка.
О. П. Хинценбергс работал в земельном отделе губисполкома и одновременно (после гибели Н. П. Павлуновского) на ответственном посту председателя Воронежской губчека.
…Шел 1918 год. В Воронеже и уездах губернии выползли наружу ярые враги Советской власти, участились случаи убийства, саботажа, грабежей. Чекистам отдыхать было некогда.
Однажды Отто Петрович шел по оживленной городской улице. Его внимание привлек худощавый молодой мужчина среднего роста, одетый в черную кожаную куртку, с маузером, висевшим в деревянной кобуре на боку.
«Бог ты мой! — подумал Хинценбергс. — Неужели это сам Грегус в Воронеж пожаловал?! Медлить нельзя…»
— Гражданин Грегус, остановитесь!
— Что вам угодно?.. Я никакой не Грегус!.. Вы, молодой человек, ошиблись, — но, увидев направленный на него маузер, сразу обмяк. И тут же спохватился: — Я покажу вам свои документы… — Правая рука потянулась к боковому карману пиджака.
— Руки! — приказал Хинценбергс. — Руки за спину! А теперь вперед! И не вздумай бежать: пристрелю.
Отто Петрович, как всегда, говорил спокойно, несколько растягивая слова, с легким латышским акцентом.
Так и доставил О. П. Хинценбергс бывшего начальника рижской охранки в здание Воронежской губчека. Спустя некоторое время военный трибунал вынес Грегусу смертный приговор.
Осенью 1918 года под руководством О. П. Хинценбергса сотрудники губчека раскрыли организацию крупных спекулянтов. 19 ноября в губернской воронежской газете по этому поводу появилось сообщение:
«…несмотря на все упорство преступников, отделу удалось задержать и доставить в Губернскую Чрезвычайную Комиссию предназначенный к отправке на Дон шелк, полотно, меха и галантерейный товар более чем на полмиллиона рублей…
…В Москве, куда был командирован следователь продолжать следствие, обнаружена компания спекулянтов, скрывших товар на несколько миллионов рублей и финансировавших предприятие по преступной переправке мануфактуры из Советской Республики в стан белогвардейства».
В ходе следствия чекисты арестовали в Воронеже и Москве большую группу спекулянтов. На допросах они всячески изворачивались, отрицали свою вину. И когда наконец поняли, что собранные воронежскими чекистами улики обличают их в преступной деятельности, спекулянты решились на новое преступление. С целью «замять» свое грязное дело они предложили следователям губчека «вознаграждение». Но тут же выдвинули условие, что оно будет выдано только после освобождения арестованных и арестованного товара.
Разумеется, чекисты ни на какие сделки с преступниками не пошли. Спекулянты получили по заслугам.
Председатель губчека О. П. Хинценбергс был беспощаден к врагам Советской власти, а также к тем, кто, работая в советских учреждениях, пытался использовать свое служебное положение в корыстных целях. По его докладу военный трибунал вынес смертный приговор сотруднику Воронежской ЧК Соломину, уличенному в вымогательстве денег у родственников крупного спекулянта, арестованного советскими органами.