Леон Виндшайд – Что делает нас людьми (страница 19)
Пока мы анализируем, размышляем и пытаемся решить проблему, мы вытесняем эмоциональную рану[152]. «Чувствуя угрозу, мы боремся, бежим или замираем. Если угроза исходит от нас самих, в виде таких отрицательных эмоций, как стыд или беспокойство, мы реагируем точно так же, нападая на себя, — так описывает стоящий за этим процесс психотерапевт и доцент Гарвардской медицинской школы Кристофер Гермер. — Борьба превращается в самокритику, бегство — в изоляцию, а замирание приводит к мрачным мыслям». Самосострадание — прямо противоположное чувство. Проявляя его, мы признаём собственные страдания вместо того, чтобы вытеснять их. Однако, реагируя на свое страдание, не стоит ли нам опасаться увязнуть в нем? И не находится ли самосострадание в подозрительной близости к жалости к себе?
Научный анализ бесед с пациентами, страдающими хроническими заболеваниями, показал, что жалость к себе идет рука об руку с мыслями о несправедливости[153]. «Почему я, а не другие?» В исследовании с участием 300 немецких студентов было установлено, что жалость к себе тесно связана с другими отрицательными установками, такими как безнадежность, закрытость и пассивность[154]. Человек рассматривает себя как нуждающуюся в сочувствии жертву судьбы. Неудивительно, что жалость к себе часто считают деструктивной реакцией на проблемы[155].
Если противопоставить увязанию в мрачных мыслях наше определение самосострадания, становится ясно различие. В случае жалости человек становится главным действующим лицом драмы с одной лишь репликой: «Мне так плохо!» Жалеющие себя жаждут внимания других, которые в какой-то момент с раздражением отворачиваются, потому что конструктивные мысли часто не допускаются и страдание сохраняется.
Самосострадание подразумевает спокойствие. Вы не становитесь участником драмы, а занимаете позицию зрителя и невозмутимо наблюдаете за происходящим. Исследования показывают, что люди, проявляющие самосострадание, не прячутся под одеялом, сотканным из жалости к себе[156]. Они реже предаются печальным мыслям. Не будем забывать, что сострадание связано с действием. Тот, кто сострадает, желает помочь. Готовность помочь точно так же присутствует по отношению к себе, как и к другим, и это можно доказать научно. В 2005 году Кристин Нефф провела одно из первых исследований в этой области[157].
В Техасском университете 214 студентов были опрошены на предмет их самочувствия вскоре после объявления оценок; 110 из них сообщили, что очень недовольны и считают, будто потерпели неудачу. Нефф продолжала задавать вопросы и выяснила, что все, кто потерпел неудачу, но продемонстрировал в проведенном ранее анкетировании высокий уровень самосострадания, выстроили надежную психологическую защиту. Во-первых, они меньше вытесняли неудачу из сознания, размышляли над своими результатами и быстрее могли избавиться от негативных мыслей. «Тому, кто в минуты неудачи демонстрирует самосострадание, не нужно ничего отрицать, подавлять или избегать; чувства можно признавать, принимать, пропускать через себя, чтобы идти дальше», — поясняет Нефф. Во-вторых, люди, проявляющие самосострадание, воспринимают неудачу скорее как шанс вырасти на основе своего опыта, чему-то научиться. В этом снова явно проявляется отличие от жалости. Неудача не приводит к пассивности, а действует как импульс и мотиватор. И их интерес к курсу, по которому они получили плохую оценку, остался выше, чем у студентов, склонных к самокритике.
От такого отношения к неудачам выигрывают не только молодые люди. Самосострадание важнее всего в конце жизни. «Моя коллега навещала дедушку и бабушку и выяснила, что они старели по-разному, — рассказывает мне социальный психолог Марк Лири из Университета Дьюка. — Дедушка был ожесточен. Его мысли крутились вокруг того, что он больше не мог делать, или ключей, которые он в очередной раз куда-то переложил. Он сам обрекал себя на страдания. Бабушка же смирилась со старостью. Порой она чувствовала себя хуже, порой лучше. В плохие дни она заваривала чашечку чая, садилась на диван и наблюдала за птицами. Она была благосклонно настроена в первую очередь к себе». Такое случается часто. Некоторые, старея, становятся ментальными отшельниками, ограждаясь от других и недовольно уставившись в телевизор, а другие остаются открытыми, добросердечными и жизнерадостными.
Марк Лири и его команда решили выяснить, есть ли здесь связь с самосостраданием. Так, профессор провел ряд исследований при участии людей в возрасте 67–90 лет. Если опрошенные чувствовали себя хорошо, связь между самосостраданием и хорошим самочувствием отсутствовала. Интереснее становилось в случае с людьми, которые страдали от болезней и проблем со здоровьем. Опрошенные с более высоким показателем самосострадания демонстрировали лучшее самочувствие, чем участники с более низким показателем. Люди, склонные к самосостраданию, были больше готовы принять помощь, например в виде ходунков, или соглашались, чтобы им повторили то, что они не расслышали. Очевидно, самосострадание у пожилых связано с готовностью принимать помощь. На сегодняшний день существует около десятка подобных исследований, результаты которых указывают приблизительно в том же направлении. Чувство самосострадания в преклонном возрасте связано с меньшим проявлением депрессивного настроения и с б
Независимо от того, на каком этапе жизненного пути мы находимся, мы можем видеть, что самосострадание подсказывает нам более экологичный путь. Так, анализ бесед с людьми, недавно пережившими развод, показывает, что те, кто способен к самосостраданию, быстрее восстанавливались после расставания, чем те, кто высказывался о разводе с резкой критической позиции или предавался жалости к себе[159].
В ходе исследований с участием детей и молодых людей, переживших травмы, ученые также продемонстрировали, что те, кто относится к себе с б
Древняя буддийская идея сострадания по отношению к самому себе на сегодняшний день нашла научное обоснование и была объединена с успешными стратегиями по преодолению различных трудностей, таких как стресс, жизнь с диабетом, хроническими болями, диагнозом тяжелого заболевания или приступами переедания[161]. Снисходительное отношение к себе имеет исключительно положительный эффект. Но что происходит с нашей мотивацией, когда мы слишком снисходительны к себе? Разве нам не нужны самокритика и жесткость, чтобы двигаться вперед?
Марк Лири — уважаемый и широко известный психолог, который много лет выступает в лучших университетах мира и своими исследованиями вносит большой вклад в развитие науки в своей области. «Я всегда думал, что своим успехом обязан тому, что я слишком строг к себе. Большинство из нас так воспитывались: будь неумолим к себе!» — рассказывал мне Марк Лири. Но сейчас его мнение изменилось: «Я осознал, что моя резкая самокритика не вела ни к какой цели. Она не помогала мне улучшить работу, а скорее приводила к ухудшению самочувствия». Эта фраза еще долго звучала в моей голове. Лири достиг всего, ему хорошо говорить. Его успех освобождает его от необходимости быть строгим с собой. Но как быть человеку, который находится в начале своей карьеры или только строит ее, пока не достигнув того, к чему стремится? Ведь мы все хотим достичь каких-то результатов, и для этого нам нужен импульс вместо мягкости, списываемой на возраст.
Когда я начал заниматься этой темой, то больше всего был обеспокоен тем, что моя мотивация может снизиться из-за самосострадания. Я думал: кто хочет чего-то достичь, должен всегда держать себя в ежовых рукавицах. Скакун добивается рекорда, потому что его подгоняет наездник. Достижения и успех требуют готовности к жесткой и, если необходимо, беспощадной работе над собой. Самосострадание ассоциируется со снисхождением, не подходящим для целеустремленных людей дела.
Чаще всего люди не проявляют самосострадания, боясь ухудшить свои результаты. Кристин Нефф поясняет: они беспокоятся, что без постоянной самокритики начнут пренебрежительно относиться к работе, съедят целую пачку мороженого за один присест или застрянут перед телевизором[162]. Эта мысль мучит многих, поэтому рассмотрим ее подробнее. Действительно ли самокритика и строгость — важнейшие мотиваторы?
Исследования в области самокритики показывают, что люди, проявляющие строгость к себе, хотят многого достичь[163]. Они стремятся к так называемым achievement goals, большим целям, в достижении которых на переднем плане стоит сравнение с другими («Хочу быть лучше прочих»), и претендуют на соответствие самым высоким из возможных стандартов. Но за это самокритики часто вынуждены дорого платить. В остальных они видят в первую очередь конкурентов, которых надо обогнать в борьбе один на один. Вдобавок постоянная самокритика омрачает восприятие себя[164]. Люди, склонные к самокритике, систематически недооценивают собственные достижения и компетенции. Тот, кто не имеет точного представления о себе, не может знать верно, над чем ему стоит поработать, чтобы двигаться вперед. Самокритики никогда не чувствуют полную удовлетворенность, они всегда недостаточно хороши. Так что неудивительно, что ученые смогли установить у них связь со страхами и депрессивными состояниями.