Леон Виндшайд – Что делает нас людьми (страница 14)
Такое волнение можно снять, если лишить тело силы, необходимой для сохранения энергичного состояния. После долгой пробежки по лесу или изнурительной тренировки в спортзале мы без сил; и нам хорошо от этого, ведь мы не подпитываем свою агрессию, а просто отключаем стартер, не давая запустить состояние волнения, и снимаем стресс. Но при этом, как уточняет Бушман, важно работать до полного изнеможения.
В целом действует такой принцип: проживая гнев через агрессию (вербальную или физическую), мы усиливаем его. Лучше мысленно отвлечься от ситуации и понаблюдать за собой со стороны. Как будто мы стали мухой, которая села на потолок и сейчас смотрит на нас сверху вниз. Такая техника прошла экспериментальную проверку в 2012 году[96]. Участников испытаний специально провоцировали в ходе сложного теста. Их постоянно просили произносить решения всё громче, хотя они и без того почти кричали. После такого изматывающего опыта часть группы попросили осмыслить пережитое, посмотрев на него с расстояния, как будто они мухи на потолке. Такое мысленное отстранение, «самодистанцирование», возымело эффект. Участники, которых просили об этом, позже сообщали о меньшем ощущении гнева и агрессивных мыслях по сравнению с контрольной группой. «Человек смотрит на себя издалека и воспринимает ситуацию в целом, не впадая в состояние жертвы», — так объясняла этот феномен команда исследователей.
Полезны и предложенный Джефферсоном счет, и глубокое дыхание животом (в отличие от поверхностного грудного), и внимательное наблюдение за собой, как мы уже видели в ситуации со страхом. Где именно рождается мой гнев? В руках, животе, спине? Сохраняют ли какие-то части тела спокойное состояние? Таким техникам в процессе терапии обучаются люди с психопатическим типом личности, но они помогут и всем остальным.
Сегодня я часто вспоминаю своего коллегу, который легко выходил из себя. Думаю, и он, и мы были недостаточно внимательными в то время. Мне казалось, что он постоянно в бешенстве, вплоть до пунцовой краски. Никто никогда не пытался распознать оттенок его эмоции, слишком она пугала и возмущала. Когда я, оглядываясь назад, применяю принцип эмоциональной зернистости, то могу увидеть разные оттенки гнева. Сейчас я уверен в том, что за его вспыльчивостью прятался страх сделать что-то не так. В другие моменты это был скорее стыд, что своим поведением он производит неприятное впечатление.
Гнев не просто максимальное волнение или максимально плохое самочувствие. В этом и кроется положительная сторона гнева, о которой Ганди говорил своему внуку Аруну. Десятилетиями люди с другим цветом кожи подавляли недовольство и гнев, поскольку эти эмоции были для них нежелательны и даже опасны. Гибель Джорджа Флойда стала той красной чертой, которую переступили. Именно гнев заставил сотни тысяч людей выйти на улицы. «Мы сыты по горло структурным расизмом. Жизнь темнокожих тоже что-то значит!» Речь не об оправдании протестов, а о том, что именно гнев ясно демонстрирует проблемы и объявление войны несправедливости.
Суфражистки, которые в начале ХХ века были сыты по горло сложившейся ситуацией и боролись за свои избирательные права; граждане ГДР, растущие протесты которых освободили их от режима; протесты гомосексуалистов в Сан-Франциско — те самые моменты, когда гнев сообщал о том, что люди слишком долго мирились с вопиющей несправедливостью и устали от этого.
То же в более мелком масштабе верно и для наших задач. Если мы носим в себе затаенную злобу после ссоры, это свидетельствует о том, что такие отношения много для нас значат. Гнев — противоположность равнодушия. Если что-то ничего не значит для нас, оно не вызывает и гнева. Если мы повернемся лицом к своему гневу во всем многообразии его оттенков и попытаемся распознать, где он берет свое начало, в чем его суть и куда может завести нас его энергия, он станет топливом, которое запустит двигатель. Гнев сигнализирует нам и нашему собеседнику о неполадках. И чем точнее мы можем его обозначить, тем легче найти выход из трудной ситуации.
Чем больше людей овладеют техникой эмоциональной зернистости, тем реже мы будем грубы друг с другом, и тогда сократится непонимание и мы будем слушать друг друга внимательнее. В нашем обществе гнев пользуется дурной славой. Но благодаря науке мы можем сформировать новый образ эмоции, которая воспринимается отрицательно. «Гнев — энергия, побуждающая нас различать справедливость и несправедливость, — учил Ганди своего внука Аруна в ашраме. — Не будь гнева, у нас не было бы мотивации искать решение проблемы»[97].
Сам по себе гнев — не проблема, а первый шаг к ее решению.
Желтый суп для мозга. Назад к здоровому чувству голода
Тело человека и его душа, я это говорю с величайшим к ним уважением, в точности похожи на камзол и подкладку камзола; изомните камзол — вы изомнете его подкладку.
В IV веке нашей эры китайский врач Гэ Хун открыл особое чудотворное средство[98]. С его помощью медик ставил на ноги даже смертельно больных. И хотя средство было так эффективно, что его вскоре после открытия даже включили в престижный справочник китайской экстренной медицины, никто не хотел лечиться им. Ни высокая эффективность, ни низкая цена не могли ничего изменить. Когда люди узнавали, откуда берется средство, им становилось дурно. Именно поэтому, чтобы скрыть происхождение, чудодейственное средство стали называть кодовым наименованием «желтый суп». Но и этот трюк не сработал: лекарство было скорее коричневым, чем желтым, и запах его напоминал не суп, а нечто отвратительное. Так чудотворное средство Гэ Хуна снова исчезло из поля зрения. До сегодняшнего дня. Несколько лет желтый суп переживает возрождение в современных больницах. Если ученым удастся разгадать его невероятное действие, это поможет взять контроль над чувством, которое стало настоящим вызовом для современного мира, а именно чувством голода.
Полдень. Я вхожу в маленький магазин на улочке перед вокзалом, чтобы купить бутылку воды в дорогу. Поездка из Мюнстера в Кёльн длится два часа. Раз уж я сюда зашел, может, купить перекус? Что-то из фруктов. Это полезно. По меньшей мере десять сортов яблок на выбор. Или лучше банан? А банановый смузи? Смогу ли я так утолить голод? Здесь предательский аромат свежих соленых кренделей из пекарни супермаркета вторгается в мои мысли. Я вдыхаю аромат, и он проникает глубоко в недра моего мозга. У меня начинают течь слюни, урчит в животе. Я хочу есть. Как такое может быть? Всего три часа назад я плотно позавтракал. Мой организм ни в чем не нуждается, но голова навязчиво сигнализирует: «Голод!»
На первый взгляд кажется, что голод — не чувство, а механизм. Нашим клеткам нужна энергия, она берется в первую очередь из глюкозы. Если у нас слишком мало глюкозы, голод дает о себе знать, как датчик уровня топлива в автомобиле, который сигнализирует водителю о необходимости заправиться. По той же теории заданного показателя возникает и наше чувство голода, как только запас энергии нашего организма опускается ниже определенного уровня и нам нужно подкрепление[99]. Наш бензобак пуст и подает сигнал в мозг. В процессе пищеварения пища преобразуется в энергию, которой располагает организм, пока ее уровень снова не опускается ниже заданного показателя и чувство голода не подает сигнал. Простая механическая причинно-следственная связь — настолько же очевидная, насколько и ложная.
Согласно теории заданного показателя, мы должны сразу же прекратить прием пищи, как только наш бензобак наполнится. Более того, мы можем испытывать голод только тогда, когда уровень энергии ниже заданного показателя. И хотя такое объяснение всё еще встречается во многих учебниках, оно считается устаревшим с научной точки зрения[100]. Как и остальные чувства, голод имеет комплексный характер и работает не всегда одинаково.
В 2005 году в американской лаборатории двум группам испытуемых предложили по тарелке томатного супа[101]. Тарелки одной группы незаметно пополнялись во время приема пищи через шланг, встроенный в стол. Участники съели в среднем на 73% супа больше, чем в контрольной группе, где тарелки не пополнялись. После еды всех попросили отметить, сколько они примерно съели и насколько сытыми себя чувствовали.
Анализ результатов анкет показал, что участники, которых перехитрили в ходе эксперимента, были убеждены, что съели не больше других, и чувствовали себя недостаточно сытыми по сравнению с контрольной группой. Чувство насыщения определялось в первую очередь количеством пищи в тарелке, а не фактической энергией, которую они получили.
Эксперимент с супом лишь один из ряда исследований, результаты которых оказались несовместимы с теорией заданного показателя. Если до приема пищи или во время него подать высококалорийный напиток, мы съедим не меньше пищи, а порой и больше, хотя получили энергию из напитка[102]. Обедая в компании, люди съедают до 50% пищи больше[103]. Эти результаты похожи на то, что мы испытываем на самом деле. В супермаркете у меня урчит в животе, хотя я незадолго до этого позавтракал и мой запас энергии точно еще не растрачен. Даже после плотного ужина у нас может разгореться желание съесть клубничное мороженое или шоколадный мусс, а потом, возможно, еще и соленые орешки или жирные чипсы. Собрав еду в дорогу, мы начинаем есть сразу, как только садимся в машину, поезд или самолет. Это стремление к приему пищи, хотя организм имеет более чем достаточно энергии, некоторые назовут, пожалуй, аппетитом, зависимостью от еды или приступом обжорства. На самом деле существует только