Леон Хамгоков – Silentium 2.0 (страница 4)
IX. Набережная
Река не замерзала. Даже в декабре, когда мороз скрипел под ботинками, вода оставалась чёрной и подвижной – медленно дышала, как спящий зверь.
Он выходил сюда после полуночи, когда фонари набережной гасли один за другим, оставляя только длинные тени от фонарных столбов. Бродил без маршрута: от причала с ржавыми баржами до нового пешеходного моста, который городские власти так и не достроили – его стеклянные перила обрывались в пустоту.
Шаги гулко отдавались в тишине.
Иногда он останавливался у парапета, смотрел на воду. Там, в тёмной глубине, отражались огни города – не самого большого, но и не маленького. Того, что стоит на слиянии двух рек, где когда-то была крепость, потом – заводы, а теперь только офисы да торговые центры.
В его кармане лежал камешек от мальчика. Он перекатывал его пальцами, чувствуя гладкую поверхность.
Мысли текли медленно:
– О том, что завтра снова нужно будет вставать в семь.
– О неотвеченных письмах в почте.
– О том, что где-то там, на другом берегу, тоже кто-то, наверное, стоит и смотрит на воду.
Но это было лишь фоном. Главное – тишина. Та самая, которую собирал мальчик.
Он вдруг осознал, что не слышит ничего: ни машин (их не было в это время), ни музыки (он не включал наушники), даже ветер сегодня не шумел. Только редкие всплески воды у бетонных опор.
Сердце сжалось – не от боли, а от странного чувства, будто он сейчас растворится в этой тишине, исчезнет, как отражение огней в реке.
Потом сзади раздались шаги.
Он не обернулся.
Кто-то прошёл мимо – тёмный силуэт, может быть, мужчина, может быть, женщина. Шаг был быстрый, нервный. Через минуту звуки затихли.
Он достал камешек, подержал на ладони.
– Не шумит, – шепнул.
Река молчала.
X. Утраченные буквы
Ночной ветер гнал по воде рваные полосы тумана. Он шёл вдоль парапета, не замечая, как мокрый снег забивается за воротник. В руке – осколок таблички. Он отломил его почти без усилия, будто ржавый металл ждал этого годами.
Теперь в кармане лежали два камня:
1. Гладкий, от мальчика.
2. С острыми краями, с буквой «Е».
На мосту вспыхнул свет – кто-то включил фары. На секунду он увидел себя в стекле машины:
– Сгорбленные плечи.
– Пустота в глазах.
– Губы, шепчущие что-то, но звука не было.
Машина уехала.
Он достал осколок, поднёс к губам, как микрофон:
– Эхо.
Река молчала.
XI. Дыра в бумаге
В ту ночь ему снилось, будто он стоит у карты России и ищет город по координатам:
58° с.ш.
40° в.д.
Но вместо названия – дыра в бумаге. Через неё видно звёзды.
XII. Утро после
На работе администратор вдруг спросил:
– Нашли что-то у баржи?
Он потрогал карман.
– Нет.
Старик протянул конверт. В нём – фото 2007 года: та же баржа, но с целой надписью «СЕБЕР».
– Это не название, – сказал администратор. – Это приговор. Это не ваша история. Сервер сломался за годы до вашего прихода. Но вы теперь его часть.
Дверь закрылась. В щели светился экран с сообщением, но разглядеть его было невозможно.
XIII. Фонограммы
Она включала музыку голосом.
– Алиса, играй Diary of Dreams. Альбом «Ego:X».
Голосовой помощник не отвечал – просто начинал транслировать холодные синтезаторные волны через умную колонку, купленную три года назад на распродаже. Первые тридцать секунд всегда были тише – видимо, алгоритм сканировал её пульс.
Квартира наполнялась звуками, похожими на сигналы из дальнего космоса.
1. Утро
Она красила губы перед зеркалом в прихожей, не глядя на отражение. Мать звонила ровно в 8:15 – как будильник, который нельзя отключить.
– Ты поёшь? – голос в трубке хрустел, будто ломал сухари.
– Нет.
– Я вчера видела Свету. Её дочь замуж выходит. В Питер.
Она прикусила нижнюю губу, оставив на ней след. В наушниках тем временем Otto Dix пел про «красные тени на стенах Берлина».
– Мама, у меня совещание.
– Ты всегда так.
Пауза. В трубке – звук телевизора.
– Ладно. Позвони вечером.
Она не позвонила.
2. Работа
На рабочем столе планшета – два окна:
1. Логи серверов (зелёные строки кода).
2. Дневник (чёрный экран с белыми буквами).