Леока Хабарова – Сага о Ледорезе. Книга 1. Хозяйка Седых Холмов (страница 2)

Ледорез тихо, но ядрёно выматерился. Однако Марий не отстал.

– Яромир, послушай… – он назвал его по имени. Никто не называл его по имени. Имя – штука опасная. Зная его, колдуны творят над человеком бесовские дела. – Ты должен отпустить прошлое и жить дальше. Понимаешь? Иначе окончательно свихнёшься.

– Я не могу… – прохрипел Ледорез. – Не могу и не хочу. После всего…

– Поэтому и вызвался сразиться с Хозяйкой Холмов?

– Не сразиться. Убить.

– Вряд ли она позволит так просто себя убить. Ты это знал. Не мог не знать. О её колдовской силе мелят на каждом углу.

– Пусть мелят, мне плевать. – Ледорез извлёк из дорожной сумки точильный камень и принялся за дело. Работы предстояло много: клинок, кинжал и небольшие, с ладонь, метательные ножи. Он не вострил арсенал с тех пор, как пустился в дорогу. Непорядок.

Призрак фыркнул.

– Плевать ему, как же! – он подошёл и уселся рядом. В полумраке сверкнула серебряная лунница, украшенная тонкой филигранью: Полумесяц никогда не расставался с заветным амулетом. – Можешь обманывать кого угодно, хоть самого Великого Мастера, но я… Я тебя насквозь вижу. За головой Хозяйки охотились многие, да только никто не вернулся. В тайне ты надеешься на такой же расклад. Ты идёшь за смертью, Яр. Любой, кто тебя знает, это поймёт.

ГЛАВА 2.

Жизнь наймита – собственность Гильдии. Это вдалбливалось, вбивалось, ввинчивалось в башку с самых первых дней. Накрепко. Жёстко. Без вариантов. Ты не можешь распоряжаться тем, что тебе не принадлежит. Не имеешь права лишать себя жизни. Она не твоя, ибо ты – вечный должник.

Не ты платил за кормёжку и одежду, пока учился, не ты заказывал клинки и доспехи у маститых кузнецов, не ты нанимал лучших наставников…и не тебе решать свою судьбу.

В Гильдии всё предельно просто: заказчик платит, Мастер отдаёт приказ, наймит выполняет.

Всё.

Наёмники не знают сомнений, мук совести, тревог и страхов. Не ведают любви, не подвержены страстям и привязанностям. Не боятся боли и отступают только, чтобы заново напасть.

Наймит не может лишить себя жизни. Не имеет права, даже если она ему опостылела: убить себя, всё равно, что украсть у Гильдии, а воровство – грех и позор. Но достойная смерть в бою – совершенно иное. Это дело чести. Закономерный исход, к которому готовят сызмальства, так что…

"Лучше тебе оказаться такой, как о тебе говорят, господарка", – подумал Ледорез и зевнул, плотнее кутаясь в плащ.

Ложиться в постель он не стал. Накрыл одеялом груду подушек, а сам, в обнимку с ножнами, полусидя устроился на полу рядом с дверью. Такой подход не единожды выручал: сдохнуть по глупости, позволив зарезать себя во сне, мог только круглый идиот.

Марий не исчез, но присмирел. Он слился с тенью в самом тёмном углу, куда не дотягивался неверный подрагивающий свет оплывшего огарка. Ледорез не возражал. Уж лучше присмиревший Марий, чем тот, другой, невидимый, который живёт во мраке и говорит разными голосами…

За плотно закрытыми ставнями яростно ревел ветер. Ночь обещала быть долгой, тёмной и промозглой. Снизу доносились пьяные разговоры, но слов было не разобрать. Убаюканный мерным гулом, Ледорез провалился в сон.

…Мечи звенят, высекая искры. Лязг такой, что оглохнуть можно. Марий первым вламывается в ворота. Рубит сотворённых направо и налево, а некроманты поднимают из земли новых врагов: костлявых, полусгнивших, с глазами, вывалившимися из глазниц, и вздутыми, покрытыми трупными пятнами, животами. Разбуженные покойники ревут, изрыгая запах тухлятины и брызгая слюной. Бить их бесполезно: на одного сражённого мгновенно восстаёт с полдюжины свежих.

– Прорывайся к некрам! – кричит Марий. На изгвазданном кровью, гнилью и гарью лице лихорадочно горят карие глаза. – Я их задержу!

Яромир бросается к башне, прорубая путь сквозь рычащую мертвичину. Рассчитывать на лучников не приходится: стрелы и болты отлетают от невидимого магического щита, как горох от стены. Остаётся только одно: вырезать некромантов одного за другим. Но до них ещё надо добраться…

Лестницу охраняют трое сотворённых. Ожидаемо.Первому Яр с ходу вспарывает грудину, измазав меч в чёрной вязкой субстанции, что заменяет тварям кровь. С двумя другими приходится повозиться: сотворённые – не мертвяки, кое-какая соображалка у них имеется. Нападать гады не торопятся. Кружат, ощетинившись клинками. Один заходит со спины, другой сбоку. Яромир дёргает в сторону, провоцируя атаку. Ныряет под чёрный меч, уходит от удара и бьёт с разворота. Сотворённый, захрипев, падает с рассечённой глоткой. Второй получает кинжал в прореху под латами. Колдовская плоть пузырится и растекается зловонной жижей. Путь наверх открыт.

Облупившиеся ступени крошатся под сапогами, а подъём становится круче с каждым витком. Факелы больше чадят, чем светят, и собственная тень выглядит кошмарным порождением зловещей магии. Бесконечная лестница подозрительно пуста. Где же охрана? Разбуженные, сотворённые – где они все? Неужели некры оставили тылы неприкрытыми? Не может быть такого…

Однако ни на одном из пролётов засады нет. Почему? Странно всё это. Очень… очень странно…

Яромир поднимается выше, но едва различимый шорох заставляет его замереть. Что это? Шаги? Тихие осторожные шаги: кто-то крадётся сверху.

Звук приближается, и Яр вскидывает меч быстрее, чем успевает подумать, но клинок застывает в воздухе…

На ступенях стоит девочка. Хрупкая малышка с тугими льняными косичками и васильковыми глазёнками. Боги… Да ей, наверное, нет и десяти.

Что она здесь делает? Как сюда попала? Может, некры хотели принести её в жертву? Скорее всего. Они таким не брезгуют.

Яромир опускает клинок и движением головы показывает мелкой, чтобы убиралась прочь, однако девочка не двигается с места. Выставляет вперёд ладони, шепчет что-то, и глаза её вспыхивают синим пламенем. Стены мгновенно покрываются инеем, а истёртые ступени ощетиниваются острыми сосульками. Дышать становится трудно: холодный воздух рвёт лёгкие, и Яр хрипит, врастая в пол. Ледяная корка облепляет голени до колен и с хрустом ползёт выше. Меч намертво вмёрзает в ладонь. Крик застревает в горле. Мир гаснет…

Ледорез вздрогнул и проснулся. Разбудил его вовсе не кошмар – за два с лишним года он успел к ним привыкнуть. Тревожило другое. Ветер по-прежнему выл, терзая глухую промозглую полночь, но к стенаниям вьюги добавились посторонние звуки. Неуместные, лишние и… опасные.

Яр метнулся к окну, но не смог ничего рассмотреть сквозь муть слюдового стекла.

Показалось? Всё может быть. Но лучше проверить.

Едва он выбрался из флигеля, раздался треск, грохот и истошный визг. В нос ударил запах гари, кожу опалило жаром.

Гостиница горела.

Огненные сполохи плясали на стенах и перилах, стремительно подбираясь к потолочным балкам. Постояльцы устроили толчею у выхода. Крики, рыдания и проклятия смешивались с треском пламени. Едкий дым ел глаза.

"Ещё немного, и я бы угорел во сне", – подумал Ледорез.

Закрыв лицо рукой, он добрался до общего чертога. Надо выбираться отсюда да поскорее: на конюшне его кобыла. Если она сдохнет, тащиться до Рубежа придётся на своих двоих.

Он споткнулся о какой-то мешок и выругался.

– М-ма-ма-а-а! – мешок оказался девчонкой, что приносила еду. – Мамочка-а-а!

Вот же…

Не тратя времени на слова, Ледорез подхватил пигалицу и, перекинув через плечо, двинул к дверям.

– Она цела? Цела? – беременная трактирщица кинулась к ним. Её муж и сын отчаянно боролись с огнём, хотя толку в этом было мало: пламя бушевало так, что не унять. – О, девочка моя! Жива живёхонька!

Выслушивать причитания в планы не входило. Усадив пигалицу на грязный снег, Ледорез направился к стойлам. Пожар, слава Небу, до них не добрался: полыхали только жилые постройки.

– Стой! Ты куда? – женщина вцепилась в его локоть, но он отдёрнул руку. – Погоди! Погоди же! Помоги, прошу! Они подожгли гостиницу и сейчас нападут. Слышишь вой? Это их боевой клич! Они вырежут всех, а потом обглодают трупы до самых костей!

Яромир нахмурился. Понять что-либо из бессвязного лепета не представлялось возможным. Пришлось, скрепя сердце, уточнять детали.

– Кто "они"? – спросил он.

– Полуволки. – В глазах трактирщицы стояли слёзы. Погорельцы столпились за её спиной. Чумазые, потерянные, перепуганные… – Прошу, останься, защити нас! Если уедешь, нам не выдержать натиска. Ни за что не выдержать! Мы же обычные селяне!

– Это ваши проблемы. Не мои.

– Мы заплатим! – взмолилась женщина. – Сколько ты стоишь, наёмник?

Ледорез не ответил. Повернулся и продолжил путь, игнорируя укоризненный взгляд возникшего у коновязи Мария.

– Оставишь беззащитных людей на произвол судьбы? Серьёзно? Ну-ну…

– Заткнись, – выцедил Ледорез.

– Их насылает господарка Седых Холмов! – крикнула трактирщица вдогонку, и Яромир остановился. – Полуволки – её верные слуги!

Ледорез скрежетнул зубами. Уничтожение слуг, союзников и вассалов Хозяйки числилось в контракте обязательным условием. Не отвертеться.

Тьфу ты, погань!

ГЛАВА 3.

Серый рассвет, пепелище и кровь на снегу. Сколько раз Ледорез наблюдал эту картину? Не счесть.

Четверых волчар он покромсал самолично, троих уложило трактирное ополчение, остальные разбежались. Тела убитых нелюдей живописно раскинулись рядом с обугленным остовом постоялого двора. Спасти гостиницу не удалось, но стойла и сарай уцелели – трактирщику с семьёй будет, где укрыться от холода и ветра. А там, к весне, глядишь, и новый дом отстроят. Но он этого уже не увидит…