Леока Хабарова – Некроманя (страница 6)
Андрей вздрогнул.
– Откуда оружие?
– А это, мой друг, уже шестой вопрос. – Готка передёрнула затвор, проверила предохранитель и сунула пистолет обратно. Судя по всему, под плащом имелась портупея с кобурой. – Ты готов?
– У меня нет одежды.
– Это детали.
– Мне надо в туалет.
– Зачем?
– Справить нужду.
– Неправда. Мёртвые не испражняются.
Долгую секунду они молча смотрели друг на друга.
– Можно я хотя бы лицо сполосну? – сердито выдавил Андрей. – Или мёртвые не умываются?
– Зависит от обстоятельств, – с титановым спокойствием изрекла готка. – Ступай. У тебя четыре минуты.
Андрей скрипнул зубами. Раскомандовалась!
В крошечной ванной комнате первым делом он закрыл дверь на задвижку, включил воду, взглянул в зеркало и… не узнал себя. Совсем не узнал.
Лицо стало бледным, как бумага. Под глазами залегли чернушные круги, будто он смеха ради накрасился тушью, а потом от души размазал. Черты заострились. Вздувшиеся вены проступали сквозь истончившуюся кожу. Волосы поредели. Губы приобрели синеватый оттенок.
Ужас! Зомбак зомбаком. Неужели он и правда помер?
Андрей похлопал себя по щекам. Проснись! Проснись! Проснись!!! Тщетно.
Он с опаской приложил руку к груди. Зажмурился, затаил дыхание, замер в надежде… Увы, сердце не билось.
Как так-то, а? Андрей вцепился в края раковины и закусил губу чтобы не всхлипнуть. Глаза предательски жгло. Хотя… Наверное – это фантомные боли. Скорее всего, мертвецы не плачут.
А ведь завтра понедельник. Совещание. И кабинет Хижняка освободился… Только ему, Андрею Смолину, уже не сесть в кресло руководителя. Не пригласить на ужин грудастую красотку Лизавету. Не поплясать в «Метелице», хряпнув пару стопок текилы. Не затискать на пятиметровой кухоньке вусмерть пьяную толстушку-веселушку. Не прокатиться с ветерком на верной подруге в далёкое своё замкадье, врубив на всю махровую попсу. Не отведать материных оладий. Не обнять отца, сестру и бабушку…
Так много сразу всяких «не»!
Привычная жизнь в один миг вывернулась мехом кверху, а виной всему Басов!
Карл Радимович Басов. Ка-Ра-Басов… Чернокнижник Карабас. Ну и эпидерсия! И как теперь быть? Что делать?
Единственной, кто знал правила игры, была красноглазая готка, и Андрей твёрдо решил, что пятью вопросами она не отделается. И начать надо с главного.
– Как мне тебя называть? – спросил, распахнув дверь уборной.
– Госпожа. – Девица что-то сосредоточенно разглядывала на экране смартфона и Андрея не удостоила даже взглядом.
– Не смешно.
– Я и не смеюсь. – Она так и не посмотрела на него, иначе бы увидела, что он кипит от ярости. – Так уж повелось. Я тебя подняла, напитала силой…
– Я не буду звать тебя госпожой, – упёрся Андрей. – Можешь умертвить меня обратно.
– Ладно, – просто сказала красноглазая, и Андрей повёл плечом. Что ещё за «ладно»? Это она про «умертвить обратно» или как?
Оказалось – или как.
– Моё имя – Марианелла-Ана-Виктория, – не без гордости заявила готка.
Андрей смухордился.
– Ты что, из Франции?
– С чего бы? – удивилась красноглазая. – Я вообще-то окончила Рязанский педагогический. С отличием.
«Ага. От других», – сардонически подумал Андрей, но изрёк другое. Тактичное.
– Просто имя немного э-э-э… необычное.
Готка пожала плечами.
– Мама любила мексиканские сериалы.
От упоминания мамы, пусть и чужой, Андрей окончательно потух. Красноглазая расценила это по-своему.
– Ну, если тебе совсем уж необычно, зови меня Маней, – дозволила она.
– Маней? – Андрей сморщил лоб гармошкой.
– Ага. Вполне себе уместное сокращение. Уменьшительное такое. Ласкательное.
– Хорошо… Маня. А я…
– Смолин Андрей Вадимович. Двадцать пять лет. Заместитель руководителя отдела по взаимодействию с региональными филиалами. Холост. Детей нет. Отношение к религии индифферентное.
Андрея накрыло удушливой волной дежавю.
– Всё так, – чуть слышно отозвался он, мрачнея.
– Отлично! Вот и познакомились. А теперь – в дорогу. Я там в гаражах тебе одежды раздобыла, но джинсы только клёш.
– Переживу.
– Тогда облачайся. – Маня кивнула на стопку шмотья в углу. Ботинки тоже имелись. Лаковые. – Я пойду машину прогрею.
– Погоди! – окликнул Андрей прежде, чем она вышла. – Мне бы… матери позвонить.
На мгновение сделалось страшно. Вдруг нельзя звонить, выдавать себя? Или, может, родителям уже сообщили, что он умер. Или ещё какая-нибудь дичь, как в фильмах.
– Звони, конечно, – просто сказала Маня, ткнув пальцем в допотопный дисковый телефон на тумбе. – Тут через девятку межгород.
ГЛАВА 7. Нежить восьмого уровня
Андрей, облачённый в пропахшую нафталином цветастую рубаху и джинсы-клёш, стоял и с недоумением пялился на Матиз… насыщенного василькового цвета.
– Вчера он был красный.
– Разве? – равнодушно бросила Маня и пикнула сигналкой. Машина приветливо моргнула злыми фарами.
– Совершенно точно. – Андрей открыл дверцу и с сомнением провёл ладонью по чехлу цвета индиго.
– Не всё ли равно? – Маня плюхнулась за руль.
— Это вообще твоя машина?
– Моя-моя. – Некромантка запустила двигатель. – Ты чего такой душный, Смолин?
Андрей поёжился. Душный… Басов так же говорил. А Лиза вот не говорила, но наверняка именно так и думала: это частенько мелькало в её взгляде. Андрей замечал, но не понимал, а теперь вот понял. Неужто он и впрямь душный? Хотя… Из-за такого ли волноваться после смерти!
Он уселся и хлопнул дверцей.
– Куда теперь?
Вместо ответа Маня прицепила к торпеде навигатор и отчеканила: