Леока Хабарова – Хранители Седых Холмов (страница 25)

Тушканы оказались превосходными. Синегорка явно знала, что делала, и теперь они уплетали сочное мясо за обе щеки, облизывая пальцы.

Преслава поначалу их восторгов не разделяла, но под уговорами всё же обглодала зажаренную до хруста зверушку. И, похоже, осталась довольна.

Когда от тушканов остались одни косточки, Синегорка смеха ради подпалила саранчу. Яр сожрал и её — не пропадать же добру.

— Ты мерзкий, — сообщил Марий, созерцая сие действо.

Ледорез не ответил: говорить с набитым ртом не вежливо — так учил Бахамут.

Ужин удался на славу. Всех троих разморило и немилосердно клонило в сон. Спать, как водится, решили по очереди. Первую стражу Яр оставил за собой, а вторую отдал Синегорке и, едва задница коснулась попоны, вырубился.

Густая, сочная, напитанная весенними грозами зелень. Россыпь ярких луговых цветов. Барсик — шерстяная морда — скачет поодаль в высокой траве и гоняет бабочек. За холмами, вторя любовным русалочьим песням, протяжно воют полуволки. Солнце греет, но не обжигает, и Снеженика — полностью обнажённая, простоволосая, с пёстрым венком на голове — кружится в ласковых золотых лучах, закрыв глаза и воздев к облакам руки.

Странная пляска волнует, распаляет, и Яромир, насмотревшись вдоволь, осторожно подбирается ближе.

Схватить. Повалить. Подмять под себя. Залюбить до хриплых воскриков.

Но Снеженика чувствует его приближение и распахивает глаза. Смотрит внимательно. Цепко. На нём ничего, кроме шрамов, и вожделения не скрыть. Впрочем, он и не думал таиться: пусть видит и знает — он хочет её.

— Опять? — она лукаво улыбается. — До чего ты горяч!

Яр хмыкает. Тянет руки обнять, но Снеженика уворачивается, не даётся.

— Сперва поймай! — смеётся.

— Дразнишь? — Игра распаляет ещё сильней, будит инстинкты, и Яр с охотой принимает правила.

Выждав момент, он тигром кидается за супружницей, а она бежит от него и замирает на краю обрыва. Внизу лениво несёт воды Волчья река. В этом месте она особенно глубокая.

Яр вскидывает бровь.

— Ты не прыгнешь. — Он победно смотрит на обнажённую чародейку: попалась!

Снеженика отвечает взглядом на взгляд. Усмехается и… сигает вниз.

Твою же медь! С колотящимся сердцем Яр бросается к краю.

Короткий всплеск. Заливистый хохот. Вот же… ведьма!

Без раздумий он прыгает следом, выныривает, отплёвывается и в два гребка настигает Снеженику в прохладных волна́х. Она больше не убегает. Целует и отдаётся ему вся, без остатка…

— Эй, наймит! — Синегорка настойчиво потрясла за плечо.

Яр проснулся мгновенно, выхватил кинжал и напрягся: тишина, темень, звёзды, барханы, лошади, сопящая Преслава под боком — и больше ничего.

— Где враги? — озадачился он, слегка ошалевший спросонья.

— Нигде, — отозвалась богатырша.

— Мой черёд сторожить?

— Нет.

— А что тогда?

— Смотри. — Синегорка указала на запад. Вдалеке маячил, переливаясь во мраке, голубовато-белый столб света.

— Что это? — Яр медленно моргнул.

— Не знаю, — шепнула богатырша. — Но в той стороне колодец, который я нашла.

Яромир нахмурился.

— Похоже, самое время сходить по́воду, — проговорил он.

— Похоже на то, — разом откликнулись Синегорка и возникший из темноты Марий.

1. Хозяин Седых Холмов, глава 51

Глава 21

— Куда? — пробурчала заспанная Преслава. — За водой? Ума решились? Ночь-полночь!

Она зевнула, перевернулась на другой бок и свернулась калачиком.

Без лишних церемоний Синегорка выдернула из-под княжны попону.

— Ай!

— Вставай, — скомандовала богатырша. — Дело есть.

— До утра не потерпит?

Хороший вопрос…

Яромир глянул на Синегорку. Она на него.

Сумеют ли они по́утру отыскать источник таинственного свечения? Скорее нет, чем да. Синегорка видела колодец днём и билась об заклад — он не сиял, не мерцал и даже не поблёскивал.

Без лишних слов Яр вытащил из седельной сумки тугой моток верёвки, а за голенище сунул второй кинжал. Синегорка опоясалась ножнами.

Преслава нахмурилась.

— За воду придётся драться? — спросила с подозрением.

— Тебе нет, — уверенно заявила Синегорка. — Ты нас покараулишь.

— Покараулю?

— Кто-то должен остаться наверху. — Богатырша оправила кожаный в заклёпках доспех. — Ты будешь нас страховать.

— Я? — княжна растерянно захлопала ресницами. — Но…

— Ты справишься. — Синегорка опустила длань ей на плечо. — Коли случится беда, придёшь на выручку.

Преслава воззрилась на наставницу блестящими, полными безграничного почтения глазами и кивнула с завидной серьёзностью. Богатырша криво улыбнулась и добавила:

— А заодно приглядишь за лошадьми.

Благоговение разом сошло с лица княжны. Она явно вознамерилась что-то сказать и даже открыла рот, но Ледорез коротко бросил: «Выступаем» — и, не дожидаясь спутниц, зашагал вперёд через барханы.

Колодец оказался древним, как сами пески. Каменная кладка почти истёрлась и, если бы не странное мерцание, Яр в жизни не заметил бы его в темноте.

— Что там светится? — Преслава с опаской заглянула в жерло.

— Сейчас узнаем. — Яр бросил ужище Синегорке. [1]

Богатырша поймала моток на лету и вопросительно вскинула бровь.

— А ты?

— Сперва ты, — сказал он.

— Выпендрёжник, — буркнула под нос Синегорка, но верёвкой обмоталась. Уселась на край, свесила ноги, намертво ухватилась и скомандовала: — Спускай!

Дополнительно закрепив узлы вокруг каменного кольца, Яр приступил к делу. Удерживал крепко, не спешил. Травил помалу, упёршись ногой в кладку и стиснув зубы. Синегорка — сплошь мускулы, жилы, доспехи и сталь — далеко не пушинка. Зато толковая. Управилась быстро, отвязалась и подала условный знак: дважды дёрнула трос — всё, мол, в порядке.

Ледорез вытащил верёвку, проверил узлы — держат ли? — и вручил Преславе.