Леока Хабарова – Хозяин Седых холмов (страница 11)

Яр хмуро посмотрел на товарища. Да уж…

− Входи. − Ваалто впустил его в странную, лишённую окон округлую хижину. По центру ярко пылала здоровенная жаровня, остро пахло травами − пучки сушились прямо над головой, − на устланном шкурами полу пестрели плоские подушки, расшитые замысловатыми узорами. − Садись.

Ледорез расположился ближе к огню, а Марий принялся с интересом разглядывать огромный, обтянутый тюленьей кожей бубен. Призрак охнул и маюгнулся, когда от стены отделилась жуткая тень − существо, с ног до головы заросшее длинной густой шерстью, протянуло вошедшим плошки.

− Угостись белорыбицей, − любезно предложил Ваалто, осторожно опускаясь на низкий топчан: изувеченная нога старейшины не гнулась. − Вэйнамоинен выловил её утром, а Ливви запекла в глине. Очень вкусно.

Яр не был уверен, кто перед ним − Вэйнамоинен или всё-таки Ливви, но угощение принял. Осторожно отломил кусочек. Понюхал.

− Не волнуйся, здесь тебя никто травить не станет. − Старик с хрустом располовинил рыбу. − Яд − оружие подлецов.

− Меня беспокоит не яд, − сказал Ледорез, когда мохнатое нечто наполнило чашу густым красным пойлом.

− Пахнет клюквой, − сообщил Полмесяц, сунув нос в кувшин.

Ваалто усмехнулся в бороду.

− И насчёт этого не тревожься, − сказал, хитро прищурившись. − Наши женщины не рискнут дурманить такого, как ты.

− Горыня такой же наёмник, как я.

− Ты о своём товарище? − старейшина отхлебнул киселя. − Женщины прозвали его Мэйнайонен, что значит "превосходный муж". Они нашли его в беспамятстве и…

− Сделали постельной игрушкой.

− К чему такие грубости? − Ваалто сморщил покрытый наростами лоб. − Мэйнайонен оказал общине услугу: молодухи взяли его семя, чтобы очистить кровь и родить красивых детей. В этом нет зла.

− Зло не в том, что он обрюхтатил пару уродиц, − Яромир глянул исподлобья, − а в том, что его принудили.

− И теперь ты вырежешь вервь под корень? − показалось, или в белёсых глазах сквозанула тревога?

− Он тебя боится, − шепнул Полумесяц.

"И правильно делает", − беззвучно откликнулся Яр. А вслух сказал:

− Мы уйдём на рассвете. Если нас попытаются остановить, пеняй на себя.

Ваалто воспринял угрозу спокойно.

− Бабы поднимут вой, − старейшина пожал плечами. − Мэйнайонен для них − луч света. Надежда на красивых здоровых детей. Ты знаешь о печати греха? Вижу, знаешь. На ногу мою глядишь. Да-а-а… Кровосмешение стало для нас проклятьем, но мы научились очищению.

Яромир переглянулся с Марием. Тот помрачнел.

− Научились насиловать, чтобы зачать, − проговорил призрак. − Хороша наука…

Ледорез сложил руки на груди и смерил собеседника тяжёлым взглядом.

− Печать греха слабеет с каждым очищенным, − продолжил седобородый. − Ты видел Вииву. Её дети от чистого мужа родятся без единого уродства.

− Общину сравняют с землёй, когда узнают, чем вы промышляете, − спокойно изрёк Яромир и глотнул киселя. Хороший. Забористый. С лёгкой кислинкой. − А вас всех перережут, как свиней.

Ваалто хрипло рассмеялся, и наросты на его физиономии затряслись, точно соски на коровьем вымени.

− Эка ты загнул, наёмник, − старейшина качнул головой. − Зачем же так сгущать? Хотеней давным-давно обо всём знает.

− Хотеней? − Яр нахмурился. Слишком уж много стало в его жизни пресветлого князя: куда не плюнь − всюду он. − С каких пор Стылая равнина ему подвластна?

− С тех самых, как Хозяйка Седых холмов наслала полчища гниломордов. Такая напасть! Лютоморцы с ними бились-бились, а потом созвали сход да приняли власть Хотенееву. Пресветлый князь вмиг рати снарядил. Нечистых в Тухлые топи оттеснили, где им самое место. Тьфу! − уродец скосоротился и плюнул через плечо. − А к Пресветлому я самолично на поклон ходил. Поведал всё, как есть. Княже меня принял, на путь очищения благословил и слово дал, что никто нас не тронет. Никогда.

− Хотеней одобрил похищение людей? − вопрос вырвался из глотки сам собой.

− Ума решился? − Ваалто дёрнулся так, что кисель расплескался, и алые капли забрызгали белую бороду. − Когда мы кого похищали? Всем чистым щедро платим: серебром, мехом, тюленьими шкурами, мёдом и янтарём. Тайну о том, кто к нам хаживал, крепко-накрепко храним, а потому идут к нам мужики, в нужде которые. Смерды, закупы, холопы беглые, вдовцы, калеки, лудошники одолжалые… И все по доброй воле! А что до друга твоего, так он без памяти был. Жить − жил, а в себя не приходил. Спал, не просыпаясь. Вот бабы и сподобились… Не пропадать же добру.

Марий шумно выдохнул и ругнулся.

− Мне надо увидеть его, − сказал Яромир.

− Прямо сейчас?

− Нет, − Ледорез уселся поудобнее и устроил глиняную плошку на коленях. − Сначала доем рыбу.

1. Лудошники − любители азартных игр.

ГЛАВА 10

Обнажённый до пояса, босой и облачённый в одни только подштанники, Горыня сидел на койке и прятал лицо в ладонях.

Яромир плюхнулся рядом и без лишних церемоний протянул ему бурдюк.

− Пей.

Пятый принял флягу. Глотнул. Задохнулся, но, прокашлявшись, присосался снова. Шнапс потёк по заросшему рыжеватой щетиной подбородку.

− Полегче. − Яр отобрал мех. − Нам на рассвете выступать.

− Не могу я… − говорил Горыня хрипло и глухо, не поднимая головы. На скулах парня ходили желваки. − Не могу. В глаза тебе взглянуть боюсь. А уж про то, чтобы в Гильдию возвернуться − и речи нет.

− С чего бы? − Ледорез отхлебнул ядрёного пойла и, утеревшись рукавом, громко рыгнул.

Пятый резко вскинул голову. Телячьи глаза парня лихорадочно блестели.

− Ты видел… Ты же сам всё видел!

− Видел, − согласился Яр. − Отпежил ты пару-тройку уродиц. Всего делов.

− Но… но… − Горыня сморщил лоб и нелепо захлопал рыжеватыми ресницами.

− Все слова растерял, бедолага, − беззлобно усмехнулся Марий. − Он сам с собой не в ладах. Не обижай его, мелкий.

"Не буду", − пообещал Яр невидимому другу и рыкнул:

− Не нокай, не запрягал. Выспись. Приду до первых петухов.

− Не могу я, Ледорез. Мне со стыда сгореть впору… Я ж до этого ни разу… А тут… За вчера только семерых подряд! И у одной было три титьки!!!

Яромир фыркнул. Вот ведь!

− Хорош подвигами похваляться. Сказал − к завтрему будь готов.

− А как же Устав?

− Что, Устав? − Яр сморщил лоб.

− Ну… По Уставу нельзя нам. Того самого… Ну… и детей нельзя тоже. А тут я, почитай, пол общины обрюхатил.

Полумесяц хохотнул.

− А он не промах, наш Превосходный муж! − фыркнул призрак. − От скромности точно не помрёт.

Ледорез ухмыльнулся и, понизив голос, изрёк:

− Мы никому не скажем.

Он поднялся, а Пятый ухватил его за руку.

− Ты… не расскажешь?

− Нет.