Лео Витман – Ропот Бездны (страница 45)

Мади была верна своему слову – за целый день они не совершили ни одного привала. Шархи, полуприкрыв глаза, держался за плечо, но ему стало значительно лучше. Мади поделилась лечебными мазями и вручила флягу с настойкой, сбившей жар. Накладывая на плечо Шархи повязку, она старалась закончить как можно быстрее и слишком туго затянула. Шархи поморщился и, позабыв о своей роли, метнул на женщину недовольный взгляд.

– Извини, паренек, – повинилась она и тут же ушла мыть руки, хотя и не запачкала ладони.

Нанося мазь, она прикасалась к Шархи неровным обрезом ткани. А после долго отмывала руки, не жалея драгоценной воды, и недовольно поджимала губы.

– Ты ей явно не нравишься, Шархи, – хмыкнул Энки. – Кажется, она разглядела твой дурной норов.

– Мы из разных народов. Уверяю, я полностью разделяю ее отвращение. А ты не чувствуешь?

– Чего?

– Будь то люди юга, севера или запада – все… они мне не враги, но что-то в них не так. Что-то неправильно, понимаешь?

Энки покачал головой.

– Думаю, у жрецов все немного иначе.

И действительно, пока Шархи восстанавливался, заставляя болезнь и воспаление от раны отступить, Мади частенько беседовала с Энки. За все время она ни разу не скривилась и не проявила отвращения. Женщина подъезжала на своем горбатом звере и болтала обо всем, что приходило в ее голову. Энки решил, что разговоры – самая важная часть жизни Мади, без них она не могла протянуть и дня. Ее хмурые братья не особо подходили для роли собеседников, и весь поток новостей, сплетен и пустых разговоров выплескивался на молодого жреца.

– Девушка-северянка так и не назвала своего имени. Совсем недавно к нам присоединилась – говорит, умеет сражаться. Вот уж не знаю, какие там порядки на севере. Ходит с мечом. Низкорожденная с мечом! Говорит, владеет им. Солгала – так я думаю. Но какая разница? Не оставлять же ее одну с немощным? Конечно, я предложила пойти с нами.

Энки обернулся посмотреть на беловолосую парочку. Они вдвоем ехали на уставшей от жизни кляче, едва перебиравшей ногами. Голова мужчины лежала на плече девушки – он редко приходил в сознание. Лоб его покрылся испариной, северянин бредил.

– Госпожа Мади, северянин болен. Ему нельзя помочь?

– Я не лекарь, – пожала плечами мудрая. – Дать мазь и перевязать – вот и все, что я могу. – Мади посмотрела на запад. – Скоро солнце зайдет, разбиваем лагерь. Завтра с восходом вновь в путь. Если повезет – встретим охраняемый караван и пойдем рядом с ним.

Энки помог Шархи слезть с лошади, на что тот ответил недовольным бурчанием:

– Я не смертельно ранен, Энки, могу и сам спуститься.

– В прошлый раз ты попробовал. И свалился, как мешок…

– Не будем припоминать былое.

– …с навозом, – закончил фразу Энки. – Я видел, как их перевозили в деревне, звук один в один.

Шархи в несколько укусов расправился с хлебом, которым Мади с ними поделилась.

– Нужно отдохнуть. Совсем скоро придем к Восточной цитадели.

Высокородный прилег на землю, поближе к костру, разожженному братьями Мади. И если южан смущало соседство с ним, то Шархи не обращал на это внимания.

Северяне ушли подальше, где ни единый всполох огня не мог их согреть. Больному это не пошло бы на пользу. И о чем думает девчонка? Энки со своего места слышал сиплое, надрывное дыхание мужчины. Так он долго не протянет.

Энки попросил у Мади сумку с лечебными припасами. Та дала, но попросила не тратить слишком много на того, кого уже не спасти.

Девушка-северянка впилась в приближавшегося жреца настороженным взглядом. Каждая мышца в ее теле напряглась – девушка готовилась. Но к чему? Нападению? Защите?

Жрец перевел взгляд на мужчину. Важнее осмотреть больного, а не подмечать на лице северянки все оттенки недовольства.

Спутник девушки задыхался. Быстрое, неглубокое дыхание с хрипами. Он нуждался в настоящем целителе, а не в самоучке, знавшем о хворях из книг. Лоб северянина обжигал жаром. Жрец не удивился, когда мужчина зашелся в приступе кашля.

– Ты что делаешь? – сквозь зубы проскрежетала девушка, когда Энки потревожил больного.

– Стараюсь помочь. А ты?

Энки плеснул в миску воду из фляги, туда же подмешал три порошка из припасов Мади. Вылечить больного ему не по силам, а вот попробовать облегчить дыхание он мог. Жрец размешал получившуюся травяную смесь, походившую теперь на жидковатый суп. Он попытался напоить больного, но тот резко рванулся, едва не выбив из рук миску с лекарством.

– Помоги придержать его, – обратился он к девушке. – Или будешь просто глазеть?

– Что это за пойло?

– Ему станет лучше, если выпьет. – По крайней мере, Энки на это надеялся. – Все поняла? А теперь помоги.

– Я не лекарь, – дернулась северянка. – Недостойно ступать на чужую тропу.

– Тогда оставайся достойной, и на рассвете развеешь его пепел.

Руки девушки опустились на плечи больного и придавили его, не давая сдвинуться с места. Бороться мужчина не перестал, и половина снадобья стекла по подбородку. «Хватит ли того, что он выпил?» – думал Энки. Оставалось ждать.

– Нужен целитель, – озвучил он простую истину.

Но даже если они найдут его, кто поможет воину-северянину на востоке или юге? Убедить лекаря смог бы разве что кошель, набитый золотом.

– Ему лучше?

– Скоро станет.

– Он выживет?

– Не уверен… Нет…

Девушка кивнула, принимая ответ. Эмоций на ее лице не отразилось.

– Тебе нужна мазь для пореза?

Северянка недоуменно наклонила голову.

– На щеке, – уточнил Энки. – Довольно свежий.

– Нет.

Беседа быстро затухла.

К полуночи дыхание больного выровнялось. Небольшая, но победа. Северянка не поблагодарила, да Энки этого и не ждал. Он молча покинул чужаков, поставил сумку с лекарствами рядом со спящей Мади и вернулся к своему месту рядом с Шархи.

– Она складно говорит для низкорожденной, – прошептал высокородный, не открывая глаз.

– Ты же улегся спать.

– И пропустить сцену чудесного исцеления? Вот уж нет! Сегодня ты не дал умереть человеку.

– Лишь временно.

– Время – дорогой дар. Гордись собой.

Энки и гордился. Сладкое чувство заполняло его. Едва ли не впервые в жизни он знал, что сделал нечто стоящее. Не просто скитался из одного угла в другой, ища одобрения семьи.

– Этого недостаточно.

– Хм… – Уголки губ Шархи приподнялись. – Тогда вместе мы спасем тысячи жизней. Если я сделаюсь властителем, это станет возможно. В моей провинции низкорожденные получат образование, а если заболеют, их не убьют и не отошлют подальше от города, и лекари не будут воротить от них носы. Вот увидишь – так и будет. Но одному мне не справиться.

– Поэтому и идем к цитадели за союзниками.

– И ты один из них?

– Да, – ответил Энки. – Я помогу, чем смогу.

Мгла расступилась, открывая тропу, которую он так долго искал. Этой дорогой Энки мог бы пойти. Он ухватился за нее, будто бедняк, впервые обнаруживший в своем кармане монету. Он не отдаст ее, даже если придется драться насмерть.

Впервые со дня смерти Сатеши Энки заснул крепким спокойным сном.

Наутро Шархи смог сам забраться в седло. Лихорадка прошла, а обезболивающий настой позволил не замечать рану в плече. Мади накормила их завтраком из общего котелка – кашей с сухофруктами. Энки наслаждался сладковатым вкусом, радуясь тому, что может его ощущать.

Мужчина-северянин тоже смог подняться без посторонней помощи, правда, он все еще кашлял и при ходьбе опирался на плечо девушки. «Нужно приготовить ему еще настоя», – мелькнуло в голове жреца.

Будто читая его мысли, северянка подошла к нему.