Лео Витман – Ропот Бездны (страница 46)

– Меня зовут Сурия, – буркнула она и повела больного спутника к кляче.

– Прикормил еще одну дворняжку? – усмехнулся Шархи.

– Заткнись, Шархи!

– Молчу-молчу.

Путь каравана продолжился.

Других торговцев они так и не встретили, из-за чего Мади нервно кусала губы и часто озиралась. Солнце поднималось выше и раскаляло все – от земли под ногами до воздуха. Шархи задремал прямо на лошади – каким-то чудом ему удавалось не падать. Энки рукавом утер пот со лба. Беседовать с Мади не было никакого желания, да и женщина быстро ушла, не обменявшись и парой фраз. Когда караван миновал очередной колодец, торговка подошла к Энки, но смотрела куда-то поверх его плеча.

– Мы набрали чистой воды. Вот, возьмите. – Мади протянула флягу и, едва улыбнувшись, поспешила отойти.

– Ее неприязнь перекинулась и на меня, – заметил Энки проснувшемуся Шархи и отпил из фляги.

– Какая жалость!

Сонно моргая, высокородный промочил горло и вновь погрузился в дрему. Скоро и Энки захотелось последовать его примеру. Веки отяжелели, звуки бредущего каравана отдалились. Прикрыв на секунду глаза, Энки не заметил, как потерял сознание.

Проснулся он от боли в голове. Во рту пересохло. Энки хотел принять более удобное положение, но ничего не получилось – помешали связанные руки. Он лежал животом на лошади, наблюдая, как под ним скользит земля. Шархи в таком же положении ехал рядом. Заметив, что Энки очнулся, высокородный приподнял голову. К щекам его прилила кровь, отчего он выглядел до крайности взбешенным.

– Подсыпали в воду сонный порошок, – злобно выплюнул Шархи.

– Чего они хотят?

– Проклятье… Твоя ал'сора ремесленника. Я не заметил, что она подстерлась. Торговцы поняли, что ты жрец. Мою тоже обнаружили?

– Да, грим стерли.

– Недалеко к востоку есть небольшое поселение. Наверняка отведут туда.

– Поселение? В этом ущелье?

– Да, сплошь родня разбойников. Их не трогают – приказ высокородных семей.

Мади и ее братья не стали обращаться с Энки и Шархи хуже, не считая того, что везли их как тюки с вещами. Им подносили воду, предлагали еду, но никогда не смотрели в глаза.

– Мы не преступники. И преступников не покрываем, – приговаривала Мади. – Меня не в чем винить.

К вечеру караван остановился на привал. Братья Мади спустили связанных с лошадей, и Энки понадеялся, что скоро его головная боль пройдет. Сонный порошок и целый день путешествия вниз головой не способствовали хорошему самочувствию.

Шархи ужин не предложили – к нему боялись подходить после того, как он боднул брата Мади и разбил ему нос. Когда миску поднесли к лицу Энки, его просто вывернуло – к счастью, прямо на пленителя.

Сплевывая горьковатую слюну, Энки заметил, как что-то шевелится в тени кустов. Все члены каравана собрались вокруг костра. Тогда кто подобрался так близко? Животное?

Веревки, стягивавшие за спиной руки, напряглись, а потом ослабли и упали на землю. Энки тут же принялся растирать затекшие запястья. Сурия, освободившая его, была так близко, что их плечи соприкасались.

– Ты спас моего отца. Слова благодарности пусты. Мы, северяне, не мелем языком попусту. Вот моя плата.

Следующим Сурия освободила Шархи. Высокородный не терял зря времени. Отобрав у Сурии меч, он пошел к костру, где заканчивали скромную трапезу торговцы. Заметив Шархи, они повскакивали, но тут же замерли, увидев оружие.

– Мне и левой руки хватит, чтобы разделаться с вами…

Мудрые отступили, но Шархи предпочел закрепить произведенный эффект. Он развернулся и полоснул по плечу ближайшего мужчины. Мади пронзительно вскрикнула.

– Убирайтесь обратно в ущелье, идите к Монетному двору, – велел Шархи. – Оставьте двух лошадей и сменную одежду. Эй, северянка, тебе нужна еще одна лошадь?

– Я не беру чужое – это бесчестье. Если перебьем их, смогу забрать как добычу.

Северянка посматривала на сундучок с драгоценностями Мади, слово прикидывая варианты.

– Пожалуй, это лишнее. Пока. Если мудрые ослушаются, вот тогда… – Шархи грубо схватил Мади за шкирку и притянул к себе. – Иди к Монетному двору. Попробуй только расскажи о нас! Слова торговки, да еще и южанки! Знаешь, сколько они стоят против моего слова? Ничего. Проваливайте.

Мудрым не пришлось повторять. Мади встревоженно крутилась около раненого брата, пока остальные собирали товары и оседлывали лошадей с верблюдами. Караванщики исчезли из поля зрения в считаные минуты.

– Хорошо, что они и не думают пойти против меча, – выдохнул Шархи. – Навались они все вместе – пришлось бы несладко. Возьми, он твой, северянка.

Сурия не притронулась к мечу.

– Я не стала бы есть с тобой из одной тарелки, а это еще хуже. Теперь он твой, – отрезала она.

– Как знаешь.

Шархи и Энки переоделись в одежды, оставленные торговцами. Рукава оказались длинноватыми, а вышивка вычурной, но выглядел наряд лучше старых лохмотьев. Особенно Энки понравились мягкие сандалии, в которых каждый шаг давался легко. От синеватой краски на ногах жреца не осталось ни пятнышка.

Шархи наскоро нарисовал на лбу Энки ал'сору мудрого, свою же оставил нетронутой.

– Скоро выйдем к цитадели, – пояснил он. – Мне нет смысла скрываться.

Сурия следила за преображением ал'соры с отвращением.

– Путь так просто не изменишь, – сказала она.

– Ты свободно говоришь с нами. – Шархи закончил работу и отложил кисточку. – В северных землях все низкорожденные такие дерзкие?

– Высокородный и жрец. На севере один бы пресмыкался перед воинами, а второй бы драил полы в своей одинокой хижине. А ты, – она повернулась к Энки, – как ты выжил, жрец? Сейчас ночь, а ты сидел далеко от костра.

– Сейчас довольно тепло – почему бы мне не пережить ночь?

– Они не приходят за вами по ночам?

– Кто «они»?

Сурия ответила долгим взглядом, будто не могла решить, насмехаются над ней или нет.

– Куда ты идешь, северянка? Мы направимся прямиком в Восточную цитадель.

– Значит, скоро наши дороги разойдутся. Я обойду горы и… – Она замолкла, потом сжала губы в упрямую линию.

– Успокойся. Мне все равно, куда ты держишь путь, – усмехнулся Шархи.

Энки смешал остатки целебных трав из запасов Мади и передал флягу с настойкой Сурии. Девушка приняла ее с сухим кивком. Больше путники не задерживались и всю ночь провели в дороге. Слабость от сонного порошка постепенно проходила, а близость цели придавала сил двигаться дальше. Шархи погонял лошадь, и Энки, чтобы поспевать, приходилось пускать в галоп свою.

К рассвету они увидели Восточную цитадель – последний оплот власти ашу'арат перед южными землями, – а к полудню добрались до массивных ворот. Сурия показала жетон, позволявший ей пересечь границу, и ушла с отцом, не попрощавшись. Энки едва заметил ее уход, потрясенно рассматривая массивные каменные стены и огромный двор, вмещавший не меньше сотни дозорных. Цитадель представлялась неприступной горой. Те, кто хотел добраться до южных земель, проходили ее нутро насквозь, но сделать это и остаться незамеченным невозможно.

Энки и Шархи оставили уставших и взмыленных лошадей у перевязи. Животные, понурив головы, тут же принялись пить и недовольно потрясать хвостами, а высокородный решительно направился к охране цитадели.

– Я Шархи из семьи Сайран, родич господина Иль-Нарама. Проводите меня к нему! – крикнул Шархи воинам.

Те с поклонами пропустили Шархи в цитадель и проводили наверх, в комнату, похожую на небольшую библиотеку. Почти все пространство занимали шкафы с книгами и стопки бумаг, аккуратно сложенные у стен. На вершине одной из книжных башенок стояли песочные часы, отмерявшие уходящие мгновения. Редкая вещица – на востоке чаще использовали благоухающие палочки, тлевшие от полуночи одного дня до полуночи следующего и отмечавшие прошедшие часы по нанесенной на них резьбе. Каждый житель обители или города сквозь сон слышал раскатывающийся звон, извещавший, что пора зажечь новую палочку.

Справа от часов Энки приметил стол, на котором не было свободного места от исписанных пергаментов, рядом лежали шелковые подушки. Окна были узкими, едва ли не в ширину ладони, и выходили на восточную сторону, открывая вид на ущелье.

Пахло сандаловым благовонием. С потолка на позолоченных цепочках свисали масляные лампы, выполненные в форме распустившихся цветов. Пол же покрывала мозаика: из черных и золотых мраморных осколков вырисовывался узор черной кобры, душившей поверженного противника.

– Шархи! Не ожидал, что ты придешь, – раздался голос хозяина цитадели.

Иль-Нарам оказался мужчиной средних лет. Высоким, с горделивой осанкой и пронзительным взглядом. Черты лица его были острыми, но по-своему располагающими. В одежде он предпочитал темные оттенки, не носил украшений, но ткани лоснились, не давая забыть об их качестве и высокой цене.

– Иль-Нарам, рад встрече. Нашу семью настигли темные времена. Сейчас главное…

– Кто это? – перебил Иль-Нарам и небрежным жестом указал на Энки.

– Мудрый. Я повстречал его в ущелье. Вместе добираться безопаснее.

– Разумеется.

– С твоей поддержкой я смогу вернуть положение нашего рода. Я властитель по праву, так объявил верховный жрец.