Лео Витман – Ропот Бездны (страница 42)
За стойкой, разливая из бочек напитки, работали два южанина, похожие как горошины из одного стручка. Темнокожие, рослые, с ал'сорами ремесленников, они тихо переговаривались и удивительно быстро расставляли наполненные чаши по подносам.
Энки подошел к ним. Близнецы посмотрели на лоб гостя, потом на одежду, брови их удивленно приподнялись.
– Да ты, похоже, попал в переделку, – присвистнул один из мужчин.
– Мне и моему другу нужен ночлег, – сказал жрец.
– Нас поставили следить за двором не для того, чтобы мы пускали нищих. Комнат осталось мало, а желающих хватает, приятель.
– Тем более у нас нет места для того, кто и представиться не пожелал. Мы старше тебя. Я давно в этих краях, знаю ваши порядки. Или думаешь, что раз мы южане, то и уважать нас необязательно?
Энки замешкался.
– Я Энки. – Или не стоило говорить настоящее имя? – Ученик. Из… Ну… мира?
Название города вылетело из головы. Близнецы-южане обменялись кивками.
– Думаю, он дурачок, брат.
– Определенно дурачок. Неприятно. Дурачок без денег – совсем беда. Комната на ночь стоит два серебряных кругляшка, понял?
– У вас есть отвары от лихорадки?
– Конечно. Пятьдесят медяков.
Мало это или много? Энки не знал.
– Если хочешь, иди к гильдии Рувера. Он нынче всем работу дает – спешит побыстрее закончить и выслужиться перед сестрой.
– Да-да. Она законная дочь рода мудрых, и он за ней как собачонка бегает.
– Ага. Тот еще проходимец. Пронюхал о столетнем дереве, приехал и все подчистую смел. Теперь ему нужно обработать древесину, подготовить к вывозу. Говорят, платят неплохо. С деревом работаешь?
– Да.
В обработке древесины Энки не понимал ровным счетом ничего, зато знал, что без лекарства Шархи придется туго. А бесплатно их не получить.
– Тогда ищи их к юго-западу. Увидишь кучу дерева – значит, они.
– Ага, с монетками возвращайся, дурачок. О, посмотри, мы и поклона его не заслужили! Как есть дурачок!
Шархи все еще сидел у фонтана. Энки с трудом поднял его на ноги и провел в конюшни. Низкорожденные, прибиравшие за животными, ни слова не сказали против, когда Энки разместил друга у стены дальнего стойла и прикрыл соломой. Шархи знобило. Без целебной настойки выздоровление затянется, а если появятся осложнения…
Из-за пазухи высокородного жрец достал кинжал и припрятал у себя. Он надеялся, что пустить его в ход не придется, но если возникнут проблемы… Как показала практика, решать их с оружием в руках куда проще.
– Я скоро вернусь, Шархи…
Друг не ответил.
– Я справлюсь.
Последнюю фразу жрец сказал скорее сам себе. Пусть семья так и не признала его полезность, но Энки не был грузом на шее. И сейчас у него появился шанс доказать это Шархи.
Лагерь гильдии жрец нашел быстро. На юго-западе от Монетного двора установили десятки палаток. Запах, резкий и неприятный, пробился в выцветший мир Энки и едва не сбил с ног. Поблизости в земле прорыли длинные ямы и заполнили их раскаленными углями – над ними кипели огромные вытянутые бадьи с льняным маслом. Внутрь варева рабочие осторожно погружали дерево, очищенное от коры и сучков.
– Эй, не стой тут! – прикрикнул на Энки один из работников-ремесленников – он широкой костью втирал в дерево, положенное на две массивные рогатины, вязкую темную жидкость.
– Я ищу Рувера, мастер…
– Так иди к нему. – Ремесленник махнул рукой, указывая направление. – Там он. С бородой, в пижонской одежке.
Описание Рувера было весьма точным. Он восседал в деревянном кресле и наблюдал за работой, периодически покрикивая на нерадивых ремесленников. В темную бороду его были вплетены золотые бусины, а одежда, сделанная из первоклассного бархата, сияла чистотой. Рувер каким-то образом умудрился даже не замарать сапоги с яркими серебряными пряжками, хотя его окружали лужи размякшей земли – котлы с отработанным маслом опорожняли где придётся.
Позади Рувера стояла повозка, а на ней – немалых размеров клетка, заполненная… людьми. Старые, молодые, мужчины и женщины. Одни выглядели испуганными, другие разъяренными. Приблизившись, Энки понял, что их объединяет – отсутствие ал'соры на лбу.
– С чем пожаловал? – Рувер заметил Энки и брезгливо поморщился. – Чего тебе?
– Мастер Рувер.
Энки склонил голову и, похоже, сделал все правильно. Рувер немного расслабился, подбоченился.
– Мне сказали, вы хорошо платите за работу.
– Умельцам – да, плачу. Рук у меня не хватает. Кто, говоришь, твой мастер-учитель?..
– Мастер Лугаль.
– Не знаю такого. Очередной невежа, возомнивший себя Ашу знают кем. Моя гильдия подчиняется самому роду Дадуш. – Ремесленник горделиво выпятил грудь, отчего одежды на его объемном животе натянулись. – Будешь халтурить – ничего не получишь.
– Да, мастер.
Взгляд Энки вернулся к людям в клетке, и ремесленник заметил его интерес.
– Занятные зверюшки, правда?
– Нарушили закон?
Рувер пожал плечами.
– Само их существование – нарушение законов Великих. Все дети и потомки наемников. Тьфу! Жуткое дело – не получили ал'сор при рождении. Но род Дадуш окажет им милость и вернет на Путь. Наш мудрый их достал за сущие медяки да на хранение нам оставил. Получат в дар ал'соры низкорожденных, а потом выгодно продадим их. Сестра увидит, что не ошиблась во мне! Эй ты, главное, руки к ним не суй – зубы у них острые…
Один из мужчин в клетке грязно выругался и сделал пару непристойных комментариев о предках Рувера.
– Как я и говорил: дикие животные. – Ремесленник погрозил пальцем людям в клетках. – Довезу вас до города, там с вами и распрощаюсь. А ты иди, парень, работай, иначе ни монеты не получишь. Помогай бревна на просушку грузить. Увижу, что отлыниваешь – сразу выкину. У меня все честно. Кто трудится – тот получает оплату.
Несколько часов Энки вместе с другим работником доставал из бурлящего масла бревна и переносил их на рогатины, глубоко врытые в землю. Там за них принимались другие мастера – покрывали поверхность смолой, защищая от гниения.
День клонился к вечеру. Спина Энки ныла, руки болели, а плечи, на которые приходилось взваливать бревна, походили на помятые сливы. Несколько раз он обжигался маслом и ронял бревно, за что получал выговоры, а заодно и проклятия, которые пропускал мимо ушей.
Что его заботило, так это люди без ал'сор. На жреца они не смотрели и шептались между собой. Судя по внешности, они были родом из восточных провинций, но о большем приходилось гадать. Они не пригибались, как низкорожденные, но и не держались со статью высокородных. Их одежды, простые и практичные, украшали необычные орнаменты, а кто-то носил незамысловатые украшения – бусы или серьги, сделанные из речных камешков.
За час до заката напарник Энки отошел по зову природы, а жрец прокрался к клетке. Рувера не было видно – он обходил ремесленников, чтобы оценить проделанную за день работу.
Люди без ал'сор, увидев Энки, притихли. Ремесленник назвал их дикими животными. Энки же видел совершенно обычную женщину, прижимавшую к груди ребенка, насупленных мужчин, старика, успокаивавшего девушку.
Энки достал припрятанный кинжал и просунул его через прутья клетки. Его подношение приняли без слов – оружие исчезло так быстро, будто его и не было. Чистый лоб мужчины вселял тревогу и… что-то еще. Жрец неосознанно потянулся к собственной ал'соре – нанеси хоть десять слоев краски, ее ни стереть, ни изменить.
– Парень, ты где бродишь? Ты тот еще растяпа, но старался. Бери.
Пыхтя, Рувер наконец-то дошел до жреца и кинул ему тощий мешочек. Внутри было три серебряные монеты.
– И не говори потом, что в моей гильдии не заключают сделки по чести!
– Благодарю, мастер.
– Завтра приходи работать. Может, научишься чему.
– Да, мои умения не помешает отточить.
Проходя мимо ремесленника, Энки изобразил, что случайно споткнулся, и толкнул Рувера, заставляя мужчину оступиться и сделать несколько шагов к клетке.
– Вот неуклюжий дурень!
Мужчина без ал'соры высунул руки из клетки, схватил Рувера и приставил к его горлу кинжал. Ремесленник со свистом выдохнул, глаза его заметались, но закричать он не смел.
– Отдавай ключ.
– Я… да, конечно… Вот… вот…