Лео Витман – Ропот Бездны (страница 29)

То была сила изначальных – первых детей Ашу, которые пошли против своих создателей. Нергал смог оторваться от источника вовремя, а потому выжил. Он и еще один паренек вышли из комнаты, тогда как остальные дети просто исчезли. О них, вобравших слишком много, «позаботились».

Нергал обрел силы принимать клятвы и заплатил за это – шепот сотни голосов сопровождал его повсюду. Половина мыслей больше ему не принадлежала. Он каждую секунду сражался за то, чтобы не дать чужим голосам заглушить его собственный. Стоило ненадолго утратить контроль – и Нергал распался бы на тонкие нити.

Другие вершители дали ему отрез красной ткани и наказали всегда закрывать им глаза. Нергал, будучи любопытным ребенком, не смог удержаться и посмотрел в зеркало, чтобы узнать, что же не так с его глазами. Зря он это сделал – кошмары еще долго изводили его и наяву, и во снах.

Нергал чуть повернул голову и взглянул на своих спутников. Хмурый Агимон и улыбчивый Маар. Оба беспокоили его. Агимон мог быть замешан в исчезновении жрецов, но первым делом следовало разобраться с Мааром. В рыжеволосом вершителе проглядывали тревожные признаки. Это случалось со всеми – с кем-то раньше, с кем-то позже, но сила, взятая из источника, захватывала человека. Его личность исчезала, заменяясь чем-то… чужеродным. Все вершители раз в год возвращались в башню, чтобы пройти проверку. Тот, кто более не мог совладать с голосами, «освобождался». Передав узы клятв другому вершителю, несчастный выпивал каплю зелья на ужин – и уже не просыпался.

Маар вел себя непринужденно и осознанно, но что-то было не так. Голоса в голове Нергала при виде рыжеволосого крепли и ликовали. Нужно было вернуться в Нир'Ушур как можно скорее, но клятвенная связь сообщала о преступлении.

Это жрец Энки нарушил обет. Он взял в руки оружие. Видимо, первое наказание его ничему не научило – Маар был слишком мягок. Следовало ли повернуть назад и возвратиться в город, чтобы лично проучить мальчишку? Нергал не мог так рисковать. Маар несколько раз куда-то пропадал, а потом как ни в чем не бывало объявлялся. «Да меня не было всего пару минут, – говорил он. – Куда я мог уйти? Разве что за ближайшие кусты». Ответ рыжеволосого не устраивал Нергала.

Они продолжили путь на юг, и через несколько дней мальчишка нарушил клятвы еще раз – убил человека и сбежал. Воинов или высокородных, принесших клятву, вершители могли наказать, даже не приближаясь к ним. Хватило бы мысли, чтобы раздавить преступника. Увы, со жрецами дело обстояло иначе.

Нергал натянул поводья, останавливая коня. Жрецы редко решались на подобное, прекрасно зная, чем грозит непослушание. Что ж, мальчишка за все ответит. Через незримую связь клятв Нергал найдет его даже на краю света.

– Маар, отправляйся в башню Нир'Ушур. Ты понял меня? Не сворачивай с дороги.

– Оставляешь нас?

– Да. Срочные дела.

– Какая жалость! – протянул Маар, разводя руками. – Попытаемся не сгинуть без твоих мудрых наставлений.

– Не думай, что отвертелся от разговора, Агимон, – сказал Нергал, разворачивая коня. – Мы еще побеседуем об исчезнувших жрецах. Думаю, тебе не помешает погостить в башне вершителей. Маар, проследи, чтобы наш гость принял приглашение и не сбился с пути.

Агимон помрачнел и сжал поводья. Нергал не знал, ответил он что-то или нет – уже пустил коня галопом, спеша обратно в город провинившегося жреца.

Глава 9

Беглецы

На несколько дней город Этрике переменился, но с вершины плато изменения были едва заметны. Дым от погребальных костров скрывал изувеченные нападением улочки. Набег закончился быстро – достигнув цели и забрав с собой несколько сундуков с золотом, беловолосые налетчики убрались восвояси.

Воины города Этрике вернулись из незавершенного похода, когда противников и след простыл – к тому часу Шадора и всю его семью убили.

Ишари не сомневалась, что высокородные прямо-таки заливаются слезами, оплакивая утрату. И заодно выбирают нового властителя, которого верховный жрец будет обязан благословить на правление. Их грызня мало волновала Ишари, а вот другая проблема сулила неприятности уже ей: в обители поговаривали, что Энки сбежал. Несколько жрецов видели, как он воспользовался суматохой и спустился в город. А после о нем никто не слышал. Зуэн проверил Малый дворец, но не нашел ни души. Слуги, почуяв неладное, поспешили убраться подальше.

Ишари хотелось рвать и метать, но усилием воли она заставила себя остаться на месте. Лежа на подушках, она делала вид, что ничто в мире ее не беспокоит, однако все внутри у нее переворачивалось. В последнее время все шло не по плану. Малкер давно не присылал вестей, и Ишари начинала думать, что так их и не дождется. Сгинул он или сбежал – неважно, она в любом случае своего не получит.

Рука Ишари дрогнула, но женщина вовремя себя остановила и не швырнула кубок с вином в первого подвернувшегося слугу. Она должна сохранять спокойствие – тот, кто ни в чем не виновен, не нервничает.

В город заявился Нергал. Несомненно, скоро он нанесет ей визит и будет задавать вопросы. И лучше бы ей найти подходящие ответы.

Ишари облизала пересохшие губы. Мать говорила, что проклятие преследует их семью. Из поколения в поколение род подходил к краю гибели, только на памяти Ишари подобное случалось дважды. Сначала ее брат Римуш шаг за шагом приближался к собственному концу, а она не замечала. Римуш был на несколько лет младше ее, но мнил себя обязанным заботиться о старшей сестре. Он одаривал ее драгоценностями, платьями, спешил исполнить любую прихоть. Ишари купалась в лучах его обожания, его любовь уверяла ее в том, что в обители нет никого лучше нее. Подумать только! Никого лучше нее! Наиглупейшая мысль ныне вызывала горькую усмешку. Она привыкла, что брат уделяет внимание ей, а не наоборот, поэтому и не придавала значения переменам в нем. Пустяк – так она думала, этап взросления.

Ишари вышла замуж и погрузилась в обязанности хозяйки собственного дворца. У нее родился Зуэн – крикливый ребенок, которого она никогда не могла успокоить. Ишари старалась держаться от него подальше – шум угнетал.

Время бежало вперед.

Когда Римушу исполнилось девятнадцать, от открытого и радостного молодого человека не осталось и следа. Он месяцами не покидал свои покои, выбирался лишь изредка, чтобы в очередной раз перевернуть семейную библиотеку в поисках свитков о подземном городе Саордале. Искомого брат не находил. Никаких записей попросту не существовало: ни один мудрый не верил в существование загадочного города. От кого Римуш услышал о Саордале? Кто посеял в брате зерно безумия?

Незадолго до побега он приходил к ней – стучался в дверь, просил помочь. Ишари не открыла – она боялась. Ее пугало безумие Римуша и то, чем оно может обернуться. Она не пустила брата, а после год за годом задавалась вопросом: как бы все сложилось, не будь она такой трусихой?

Римуш ушел из обители в отчаянной попытке найти проклятый город из своих фантазий. И вершители притащили его назад всего через полдня. Римуша казнили, а вместе с ним и всю семью. Одна Ишари избежала незавидной участи, потому что уже принадлежала к роду супруга.

Но Ишари не ощущала себя спасенной. Она не могла вдохнуть полной грудью, не могла беззаботно смеяться, наслаждаясь жизнью. Все, что радовало ее, потускнело, потеряло былое великолепие. Все ее силы уходили на то, чтобы другие не узнали, насколько бесцветен ее мир. И насколько слаба она сама.

Ишари нравилось то, что Эрра ее не любит. Она не желала, чтобы к ней привязывались. Лишь зная, что ее терпеть не могут те, кто окружает, Ишари находила силы идти дальше. Где бы Римуш ни был, она надеялась, что брат видит ее заслуженное наказание. И посмеивается над тем, что Ишари идет по его же тропе.

Узнать о Саордале – вот что стало ее целью. Существует он или нет – какой ответ принес бы ей покой? Ишари опасалась, что в любом случае до конца своей жизни не сможет сомкнуть глаз, чтобы не увидеть картину казни своей семьи. Ужас, исказивший лица родителей. Лихорадочное бормотание брата, так и не выпустившего из руки ветхий свиток, в котором не было ответа на его вопрос.

Сколько лет прошло с того дня?.. Для Ишари он длился до сих пор. Малкер мог бы его завершить, раскрыв тайну Саордала, но нить, связывающая с ним, оборвалась.

Остались вопросы и новые проблемы. Энки поставил семью под угрозу. Ишари знала, что рано или поздно он принесет тьму в их дом. Она не была счастлива, зачав второго ребенка, однако и не представляла, каким кошмаром обернется его существование. Все началось с дурных снов. Каждый день беременности они преследовали ее. Она видела ужасающие битвы, крики оглушали ее. Тысячи, сотни тысяч людей без ал'сор на лбах исступленно выкрикивали имя: «Алламус, Алламус, Алламус». Они поднимали мечи за него, убивали и, умирая, страстно желали того, что он им обещал, – свободу от Великих Спящих. Ишари не понимала смысла снов, после себя они оставляли боль и пустоту.

Ишари просыпалась от собственных криков – покрытая по́том и измученная, она не могла даже подняться на ноги. Ее осматривали лекари и никаких недугов не обнаруживали. А Ишари становилось хуже.

На четвертом месяце беременности она перестала контролировать преодоление Грани. В любую секунду Ишари могла оказаться в Чертогах Ашу. Однажды она провела там шесть дней, а когда очнулась в собственных покоях, едва могла говорить. Ее выходили, но остановить непредсказуемое преодоление Грани никто не мог – с другими обученными жрецами такого не случалось.