Лео Витман – Ропот Бездны (страница 28)
– Северянка? Поднимайся, девочка, достаточно носом по полу елозить. Впервые вижу северянку! Подойди поближе.
– Она знает много удивительных историй, господин. Может рассказать о жизни в северных провинциях.
– Удивительно! Как она попала к тебе?
– Сурия прислуживала отряду воинов, забравшихся слишком далеко от дома. Я решил оставить ее в живых и отдать вам. После того, как избавился от варварских замашек, разумеется. Она не слишком красива…
– Мой мальчик, ее внешность мне неинтересна. Другое дело – северные провинции. Сурия, правда ли, что ваши женщины не носят платья и облачаются в мужские одежды?
– Правда, мой господин.
– И среди ваших воинов есть женщины?
– Да, мой господин. Они яростные воительницы.
– Потрясающе! Аран, благодарю тебя за твой дар. Нужен писарь! Позовите мудрого – пусть запишет все слово в слово. Я хочу о стольком спросить…
– Если позволите, властитель, я откланяюсь.
– Что? О, конечно, Аран, ступай. Да где этот мудрый…
Аран вернулся домой в отличном настроении. Властитель остался доволен подарком, а воин был только счастлив порадовать старика. Думузи немало хорошего сделал для его семьи, а к Арану и вовсе относился как к одному из своих внуков.
К счастью, мать после возвращения Арана домой не стала возобновлять разговор о выборе супруги. Пока сын отсутствовал, ее захватила другая тема – дочь поссорилась с мужем, да так, что они две комнаты в доме перевернули вверх дном. За сестру Аран не беспокоился – она уже дважды хоронила супругов и знала, как с ними управляться.
Аран наслаждался благодатным днем, наполненным негой и спокойствием. Поднявшись на каменную террасу, с которой открывался прекрасный вид на мастерские властителя, он принялся наблюдать за работой ремесленников.
Его успокаивал скрипучий звук машин для огранки и завораживал результат. Невзрачные камни превращались в руках мастеров в сверкающие звезды, будто похищенные с ночного небосвода. Южные провинции славились ювелирными изделиями – в их землях таились богатые залежи драгоценных камней. Скрытые глубоко под землей, созданные еще во времена рождения Великих Ашу, камни хранили память о том, чего он, Аран, никогда не узнает. Эта мысль, пришедшая ему во времена юности, до сих пор его не отпускала и стала тем, что разожгло в нем страсть к драгоценностям.
Аран знал имена всех ремесленников города и нередко заходил к ним, чтобы приобрести парочку-другую красивых вещиц. Ему, воину, не пристало носить перстни с каменьями – они мешали в сражениях, – поэтому Аран хранил свои сокровища в шкатулке. И все же большую часть приобретений он дарил: семье, любовницам, друзьям. Их счастье при виде подарка радовало Арана ничуть не меньше, чем пленяющие переливы драгоценных камней.
– Шевелись! Я не собираюсь ждать весь день!
Услышав гневный крик, Аран быстро нашел его источник – молодого воина, стоявшего у прилавка ремесленника Шекка.
– Мой труд не терпит спешки, старший отряда, – отвечал Шекк.
Он уже перешагнул шестой десяток лет. Его работы всегда отличались безупречностью, но на их изготовление мастер тратил много времени. Шекк говорил, что считает каждый камень своим ребенком и не выпускает свои творения в мир, пока они не будут полностью готовы.
– Я капитан отряда!
– Простите, капитан. Все звания для меня как одно. Чудно все это.
Воин ударил кулаком по столу мастера – мелкие камешки подскочили.
– Тогда я научу тебя разбираться, старик!
Воин схватил Шекка за волосы и потянул вперед. Ремесленник пошатнулся, схватился за стол, чтобы удержать равновесие. Когда воин нанес удар по узловатой руке Шекка, Аран уже спускался с террасы к мастерским.
– Это научит тебя…
Продолжить воин не успел – Аран сбил его с ног, заломил руку и прижал коленом к земле, не давая подняться.
– В нашем городе ремесленники почитаются не меньше мудрых.
– Аран! – Молодой воин извернулся так, что мог увидеть лицо напавшего.
– Ты меня знаешь?
– Песий сын! Мы вместе ходили в поход! Меня назначили твоим помощником! Я Набу из семьи Сидат!
– Хм… – Аран всмотрелся в лицо воина, которого так и не смог узнать. – Наверное, ты не очень-то отличился.
– Катись в бездну проклятых, Аран! Отпусти меня! Немедленно! Ты настолько погряз в гордыне, что смеешь нападать на других воинов города!
– Воин? Ты больше похож на преступника. Никто не смеет трогать ремесленников. Правила едины для всех. Тот, кто им не подчиняется, бросает вызов нам всем. И главное – властителю.
– Разве я его тронул?
– Вот как?
Аран оглянулся на Шекка.
Тот успел выпрямиться и теперь осматривал драгоценные камни – его больше интересовали они, чем собственная рука, уже начавшая опухать. Старые кости легко сломать, а молодые воины не привыкли рассчитывать силу.
Аран прижал виновника щекой к грязной луже.
– Если ремесленник потеряет руку, ты лишишься головы. Понимаешь? Законы и правила – вот что определяет нашу жизнь. Хочешь знать, где место тех, кто мнит себя особенным и хочет их нарушить?
Арану не раз и не два приходилось указывать собратьям их место. Убивал он без охоты, но иначе подтвердить главенство законов нельзя. Были среди преступников и жрецы, желавшие свободы, и высокородные, замышлявшие против властителя. У всех находились свои доводы, с которыми Аран не собирался спорить. Он был частью Золотой дюжины воинов, по воле властителя стоявших на страже порядка. Видимо, молодой виновник происшествия тоже об этом вспомнил, поэтому перестал сопротивляться.
– Я все понял. Отпусти!
Аран разжал хватку, позволив противнику подняться. Половина его лица была замарана грязью. Он отвернулся и зашагал прочь, не проронив ни слова, но глаза его пылали жаждой отмщения. Аран часто видел этот взгляд, направленный в его сторону, и прекрасно знал, почему изо дня в день его вино горчит ядом.
Убедившись, что Шекк пошел к лекарю-мудрому, Аран раздал поручения своим воинам, удостоверился, что все дозоры на местах, и начал составлять план набега на соседний город южной провинции. Заправляло им семейство Алулим. В прошлом Аран уже вырывал из их рук земли и был готов схлестнуться с ними вновь. Когда не было подходящей цели из другого народа, приходилось обращать внимание на своих же. Тем более Алулим нынче подчинялись молодой властительнице, еще не успевшей взять под контроль все свои города. Идеальная цель.
День пролетел в привычных заботах. О закате известил бой барабанов. Двенадцать ударов – солнце зашло, и Шамаш отвернулся от мира.
Аран провел спокойную ночь в объятиях миленькой высокородной. Днем она обвиняла его во всех возможных преступлениях, а к вечеру уже была готова позабыть обиды. Безмятежный сон Арана ничто не нарушило. Не было ни одного дурного предзнаменования.
Но следующим утром, впервые с окончания испытания Шамаша, солнце не взошло на груди Арана.
Весть о смерти властителя Думузи передавалась из уст в уста. Аран, едва успев одеться, сломя голову понесся во дворец, чтобы убедиться в правдивости слухов. Страшные новости подтвердились – Думузи ушел на Поля Благочестия. Кинжал в его груди прошел точно между ребер и пронзил сердце. Северный кинжал с костяной ручкой, на которой была выгравирована непонятная надпись.
Думузи умер мгновенно. А Сурия исчезла.
Аран взвыл от бешенства. Девчонка год убеждала его, что не представляет опасности. Она была низкорожденной – в ней не было крови воинов. И все же она нанесла удар. Аран сам отвел ее к властителю, позволив свершиться преступлению. Это была его ошибка, его позор, который можно смыть лишь кровью преступницы. Могли ли девочку подкупить? Обещали свободу взамен на убийство? Без помощи она не смогла бы так быстро замести следы.
Сурия смогла скрыться. Выполняя поручения Арана, она, похоже, изучила туннели города и точно знала, через какие можно выбраться незаметно.
Сын Думузи позволил Арану заняться исправлением ошибки – в этом немало помогли пройденное испытание и статус семьи. Арана отпустили, разрешили пойти по следу преступницы. Но осталась его семья. Если он не справится, его мать и сестру без лишних вопросов уничтожат.
Собрав все необходимое, Аран немедля покинул город.
Клятва была нарушена – Нергал сразу узнал об этом. Сила вершителя шептала ему о преступлении и виновнике – от нее не скрыться. Ее голос всегда заполнял мысли. Нергал уже плохо помнил, как бывает иначе. Раньше, когда он был собой – мальчиком из касты мудрых. Родители посмеивались, что он с раннего детства рос слишком серьезным. В свои семь лет он скрупулезно сортировал библиотеку отца, желая все расставить по местам.
Он должен был стать ученым, но встреча с вершителями решила его судьбу.
В восемь лет Нергал попал в Нир'Ушур – башню, сокрытую в песках южных провинций. Нергал не вполне понимал, что́ ему предстоит. Вершители привели его в круглую комнату, лишенную окон. Посреди висела огромная колонна – она словно вырастала из потолка и не касалась пола. Основание колонны пересекала трещина – тонкая, как волосок, и черная, как самая беспросветная ночь. Из нее и доносился едва различимый шепот, который позже поселился у Нергала в голове.
Нергала заперли в комнате с колонной. Не одного – с ним теснились еще двадцать девять мальчишек и девчонок не старше десяти лет. Им сказали, что они должны зачерпнуть из источника, а потом их жизнь изменится. Как это сделать, объяснять не пришлось. Колонна представлялась Нергалу кубком, к которому хотелось прильнуть и пить, пить, пить из него, пока от личности ничего не останется.