Лео Сухов – Вечные Пески. Том 5 (страница 14)

А воины, между тем, моему напоминанию про Законы не вняли. Называть свои имена не пожелали. Просто развернулись и молча пошли к своим. А я подал знак Гелаю, чтобы приблизился:

— Да, воевода?

— Своих людей выстави со всех сторон, но оставь этим проход…. И глаз с них не спускайте! — попросил я.

— Есть основания? — удивился Гелай.

— Кроме того, что они нарушили Закон Песка и не представились в ответ? — я взглянул на хана, задумался, а потом ответил: — Они мне не понравились!

— Сойдёт! — согласился Гелай и пошёл отдавать приказы.

Выставленные им отряды кочевников расположились вокруг холма. Ну а все остальные силы отошли в сторону, туда, куда илосцы согнали пленников. С ними никто не церемонился, руки и ноги связали тем, что и было на них же одето. А поскольку вязали наёмники из Илоса, сделано всё оказалось на совесть. Уж что-что, а связывать пленников любой наёмник умел.

Пора было пообщаться с теми, кто согласился говорить!

Очень мне этого хотелось!

Глава 104

Пленников, согласившихся говорить, оказалось больше десяти. И это явно произошло быстро. Потому что я не видел особых повреждений на остальных. Разве что паре из них сунули кулаками в лица. И всё, люди стали сговорчивыми и общительными.

Обычно в наших краях, если при допросе пленники упираются, большую часть отправляют к Отцу Песков. О чём всех заранее честно предупреждают. Жаль, эти предупреждения не всегда работают, пока и впрямь первый труп не появится. Вот тогда и наступает черёд тех, кто искренне желает пообщаться.

Какой из этого следует вывод? А такой, что моральная стойкость людей, попавших в наши руки, была низкой. Настолько низкой, что у меня отпали последние сомнения. Это не разбойники. Совсем не разбойники. Они ещё не повязали друг друга кровью. Не ожесточились. Не смирились с тем, что их жизнь вряд ли закончится на мягкой кровати в собственном доме, а, скорее, будет прервана насильственным способом.

Впрочем, на то, что передо мной не разбойники, намекала и одежда, и возраст пленников. Среди тех, кто согласился говорить, было разом четыре поколения. От безусого юнца до седобородого старика, который еле на ногах стоял, то и дело хватаясь ослабевшей рукой за стену.

— Так… — только и смог сказать я, разглядывая будущих собеседников. — Давайте я просто спрошу… Кто из вас может полнее и точнее разъяснить, что за демоново дерьмо здесь происходит?

Ожидаемо, пленники начали переглядываться. И, ожидаемо, слово взял мужчина лет сорока. На севере и окраинах Края Людей этот возраст нередко уже считается старостью. Однако здесь, ближе к благополучному центру, это, скорее, расцвет сил. Те десять лет, когда ещё и молодым есть, что показать, и по жизненному опыту со стариками почти на равных.

Мужчина напоминал кузнеца. Широкие плечи, могучие руки. И следы старых мелких ожогов на лице. Мой отец выглядел похоже. Когда занимаешься кузнечным делом и литьём, такие отметины практически неизбежны.

А ещё этот мужчина голодал. Это обычно видно по коже, по волосам, по состоянию глаз и губ. Ел мало, пил мало. Даже спал мало, если смотреть на мешки под глазами.

— Пожалуй, я могу… — сообщил он.

Отказавшиеся от общения смерили его злобными взглядами, полными превосходства. Мужчину их поведение явно нервировало, и я решил отойти с ним в сторонку для разговора.

— Развяжите его, — приказал бойцам. — И приведите ко мне, чтобы нам эти придурки не мешали.

— Чего это мы придурки⁈ — не выдержал один из оскорблённых пленников.

— Потому что. Всё, чем вы сейчас гордитесь, так это тем, что решили пообщаться после того, как половина из вас будет медленно умирать, а другая — останется на всю жизнь калеками… Или вы думаете, мы постесняемся и не выбьем из вас ответы? Могу тебе на твоём личном примере показать, как это делается. Через пару гонгов будешь рассказывать мне, что тебя родила демоница от насильственной связи с песчаным червём. И — самое главное! — сам будешь в это верить, придурок…

Мои люди заржали, а я подумал, что парнишка, может, и впрямь дольше продержится. Это был один из тех, кто решил броситься на копья, но оказался милосердно оглушён. Правда, если очень-очень постараться, то и он обязательно мне расскажет, что знает и чего не знает… Впрочем, этого тоже нельзя, на самом деле, с уверенностью обещать.

Воля человека — страшная штука. Бывает слабее крыла бабочки, а бывает крепче металла. Пока она не сломана, об неё что угодно можно изломать. А если страх смерти и боли подавлен высокими материями, засевшими в голове, тут ни один инструмент не справится. Да и надо ли? Способность жертвовать собой во имя чего-то… Не самая плохая черта для человека.

Может, это и позволяет ему подняться над собой. Допрыгнуть на ту недосягаемую высоту, где человек становится Человеком… И даже если я не согласен с его позицией, я всё равно начну такого оппонента уважать.

Но, главное, с большинства пленников я своей речью сбил спесь. И теперь мог рассчитывать, что кузнец расскажет правду без оглядки на товарищей.

Для переговоров я выбрал пару удобных камней поодаль. Попросил для собеседника флягу и немного еды. Один из бойцов поделился всем необходимым. И разговор с пленником я начал с того, что подтолкнул к нему еду и воду.

А ещё со знакомства.

— Меня зовут Ишер. Мои бойцы называют меня воеводой, — представился я. — Возьми воду и пищу, не стесняйся. Я вижу, ты голоден и хочешь пить. Утоли жажду и голод, и тогда поговорим.

— Я Вушур, воевода, — ответил кузнец. — Благодарю за еду и воду…

Ну вот! Вот же сидит человек, который чтит законы не только Воды, но и Песка, сразу видно! Я как-то даже успокоился, поверив, что не всё потеряно для Приозёрья. Я не фанатик от веры, ни разу. И, тем более, не жрец, готовый удавить за отказ слепо следовать правилам.

И всё же отношение к Законам Песка сначала Нааны, а потом и двух местных военных меня сильно напрягало.

Кузнец ел и пил жадно. Я ещё когда его разглядывал, подметил плохое состояние. А теперь лишний раз убедился: недоедал этот человек систематически.

— Благодарю за пиршество… — подбирая пальцем крошки с камня, сказал Вушур, когда закончил есть и пить. — За такое я вам, кажется, душу готов продать… Что вы хотите от меня услышать, воевода?

— Душу не надо, этого никому не обещай! — строго отмахнулся я, а затем ещё раз внимательно взглянул на мужчину. — Эк тебя припекло-то… Ты же кузнец, Вушур.

— Откуда… — удивился мужчина, но вздохнул и кивнул. — Ну да, кузнец, воевода. И всю жизнь им был. И отец был кузнецом, и дед, и прадед… Думал, что и дети мои будут… Завсегда наше ремесло от отца к сыну передавалось…

— Не всегда жизнь складывается так, что дети идут по стопам отца… — заметил я, а потом достал топор и показал Вушуру. — Что скажешь?

— Сталь… Хорошая сталь, воевода! — ответил он, прищурившись. — И ковал настоящий мастер… Поди, ведь, и наговор есть! Знаете?

— Знаю, Вушур, — кивнул я. — Сам помогал отцу ковать. Вот только кузнецом стать мне не довелось. Пришли разбойники и разграбили мою деревню. Один только я выжил.

Кузнец сразу как-то поник, сжался… И принялся оправдываться:

— Мы не разбойники, воевода. Совсем не разбойники!

— Я вижу, — кивнул я. — Но занимались ведь разбоем. Или я что-то неправильно понял?

— Занимались, — вздохнул кузнец. — Жизнь заставила, воевода… Не желали мы себе такого… Но… Разве же только мы разбойничаем?..

— Ну вот и расскажи мне, Вушур. Как ты, уважаемый кузнец, знающий секреты мастерства, покатился по дороге в пропасть и докатился, в итоге, до разбоя? — спросил я. — Потому что я смотрю на твоих приятелей и знаешь, что вижу? Я вижу рыбака, крестьянина, плотника, городского придурка… Всякой твари по паре. И не понимаю, с чего это вы вдруг занялись разбоем. Ты, главное, не стесняйся, время у нас есть. Начни с того момента, когда кузнецом ещё был…

Вушур задумался, нахмурившись, а потом заговорил. Он сбивался, то и дело возвращаясь внутренним взглядом в те дни, когда у него была другая жизнь. В эти моменты он на пару мгновений замолкал, а затем с тяжёлым вздохом возобновлял горький рассказ.

Началось всё в те дни, когда Илос ещё не пал, а я с другими наёмниками оборонял башни обречённого города. В Приозёрье дошли новости о четырёх ордах демонов, и благополучный край стал готовиться к войне…

Впрочем, нет. Как я понял по оговоркам, первопричина событий в Приозёрье случилась гораздо раньше. Когда сам кузнец был маленьким мальчиком и учился у своего отца. Вот только Вушур этого, похоже, не понимал. Как часто и бывает с заложниками ситуации, пока они внутри неё. Лишь обмолвился пару раз, а затем ответил на мои наводящие вопросы. Ну и сложилась, в итоге, у меня в голове мозаика…

Что же случилось? Для начала, лет тридцать назад умерла Верховная Жрица Священного Храма. А на смену ей пришла новая, молодая и дерзкая.

Могу сказать только одно. И обе моих жизни подтверждали это правило. В столь уважаемых учреждениях «молодые и дерзкие» дорываются до власти в трёх случаях. Когда за их плечами стоит кто-то пожилой и опытный. Когда нужно достигнуть взаимовыгодного компромисса. Или когда молодой был не только дерзким, но и очень зубастым.

И судя по тому, что обрывочно знал Вушур, в этом случае сработала третья причина. Молодая Верховная Жрица имела за спиной целую орду последовательниц. А главное, была зубаста, жестка и не брезговала грязными методами.