Лео Сухов – Вечные Пески. Том 4 (страница 27)

Мы так потеряли шестерых бойцов. Как раз, пока одна триосмия сменяла у ворот другую. В этот момент у демонов появлялся шанс прорваться к строю копейщиков. А те оказывались беззащитны в ближнем бою.

И всё-таки мы держались. И держали свой склад. А вот снаружи неслись такие крики и звуки, что это неплохо мотивировало стоять насмерть.

И мы выстояли, не пустив врага себе за спины.

Даже последний натиск встретили не уставшими, а полными сил. И готовыми ещё долго сражаться. Против нашего строя демоны оказались бессильны. Они умирали десятками и сотнями… Они практически в щепки разнесли наши телеги… Однако так и не сумели пробиться внутрь склада.

И когда солнечные лучи озарили подкову в окружении скал, мы были живы. Раненых лечили шептуны, мёртвых готовились хоронить. А убитых животных уже разделывали, чтоб продукт не пропадал. Зажарим и съедим в самое ближайшее время.

В то утро я узнал много ругательств, которые используются в ханствах. За всё время столько не слышал. Ругались все: Мгелай, Мирад, другие ханы. Даже Сервий и Гелай со товарищи поругивались. И это при том, что они как раз они мало людей потеряли, да и ночь пережили сносно. Но в суматохе демонами было перебито много скота. А это главное богатство кочевников. И терять его для них очень больно.

А ещё этим утром я распаковал запасы Порошка Солнца, которые не трогал от самого Пыльного Игса. Потому что кочевникам нечем было сжигать сотни и тысячи тел убитых. Они даже подумывали оставить их лежать, но я настоял, чтобы трупы всё-таки уничтожили.

Чёрные столбы дыма потянулись к бледному утреннему небу. Порошок Солнца сжигал тела быстро и без остатка. И даже такой мой подарок не изменил к нам отношения.

Более того, теперь нас ненавидели уже все.

Когда мы покинули свой тесный склад почти полным составом — ещё и с живыми переханами, гнурами и танаками — это был шок для кочевого народа. Ведь каждый нормальный кочевник знает, что это он самый сильный воин в мире. Если и есть воины сильнее, то они среди кочевников. А изнеженные «чужаки» заслуживают лишь презрения.

Сегодня утром эта уверенность пошатнулась и дала трещину. Наши шестеро убитых жгли души кочевников ещё сильнее, чем болезненная потеря скотины. На какое-то время даже люди Мгелая перестали злорадно ухмыляться, поглядывая на нас — только прожигали взглядами, полными ненависти. Однако потом, видимо, они вспомнили, что скоро окажутся свободны и на равнинах ханств… А «чужаки» очутятся в осаждённом Рамдуне, где сейчас очень тяжело…

И улыбки вернулись на лица.

А вот люди Мирада, как я заметил, приуныли. Им-то на равнины, скакать свободными, никак нельзя — их с гарантией в Рамдуне ждут. Правда, уверен, ещё пара таких ночей, и дезертирство стало бы повальным. Однако пары ночей у нас в запасе не было.

Уже к полудню мы планировали добраться до предместий Рамдуна. А дальше в дело вступит мой план. И больше никто из кочевников никуда не поедет.

К слову, мои люди догадывались, что план какой-то есть. Но, естественно, большинство было о нём не в курсе. Из-за чего сильно нервничало и переживало. Никому из наших не улыбалось оказаться запертыми в столице кочевников. И всё же эти люди верили мне и шли за мной. А я собирался сделать что угодно, лишь бы вывести их из ловушки ханских равнин.

Если будет нужно, я готов был нарушить ради этого даже клятву. Потому что обещание, которое я дал моим людям, было важнее, чем моя жизнь.

Впрочем, я всё же надеялся ещё пожить. И этот вариант завершения истории оставлял на самый крайний случай.

Рамдун… С древнего наречия его название переводится, как Песчаный. Когда-то здесь, на месте непризнанной столицы ханств, стоял маленький городок, выросший из постоялого двора. Другого, кстати, не того, в котором мы ночевали. И именно здесь, на основе маленького городка, новые хозяева земель начали строить свой первый город.

Надо сказать, в те времена они ещё старались на совесть. Здесь имелась и неприступная цитадель, и укреплённый внутренний город, и мощные внешние стены — может, даже получше, чем в Илосе.

Цитадель, она же дворец правителя, была расположена на высокой скале. Взойти туда можно было лишь с одной, пологой стороны. Три других стороны — обрыв в двадцать скачков высотой. Если добавить сюда высокие стены в десять скачков… В общем, почти недосягаемая величина.

А стены со стороны пологой части были ещё выше. Семь круглых башен довершали картину последнего рубежа обороны Рамдуна. Если бы здесь имелся, к тому же, такой кратер, как в Илосе… Тогда эта крепость и вовсе была бы неприступна. Но — увы! — источник воды в Рамдуне имелся только внизу, у подножия скалы.

Возвышенность вокруг этого подножия была отведена под внутренний город. Высокие богатые дома из камня, наспех построенные храмы Небу, какие-то важные городские здания. Для строительства использовался материал всё той же скалы. Поэтому центр Рамдуна был рыжего цвета и сливался со с окружающими склонами.

Остальной город внутри внешних стен строился уже из кирпича. Тогда ещё у ханств хватало терпения и денег, чтобы использовать его обожжённым. У многих домов имелись даже башенки-ветроловы. Внизу, под городом, насколько я слышал, были цистерны, чтобы копить воду. Это позволяло не только иметь запас, но и охлаждать помещения.

Ну а дальше ханства начали делиться внутри себя. Поэтому на предместья им денег уже не хватило. В итоге, те раскинулись вокруг внешних стен широким, но бедняцкого вида кольцом. Многочисленные домики из сырца с плоскими крышами. Кривые узкие улочки, на которые почти никогда не попадало солнце. Тесные жилища самых бедных слоёв населения.

Пожалуй, самыми серьёзными постройками за внешними стенами Рамдуна были помещения рынков. Их во внешнем городе было три штуки, и кирпичные стены, им принадлежащие, выглядели солидно, возвышаясь над окружающими домиками.

Но, как я и подозревал, предместья Рамдуна уже были брошены. Ну или просто заранее оставлены на растерзание орде. Сейчас они были мертвы и пусты. Следы кровавых расправ мелькали на светлых стенах домов.

И всё же вокруг не было видно ни единого непогребённого тела. Хорошо, если жители Рамдуна озаботились этим вопросом. И плохо, если орда забрала мертвецов в свои ряды.

Внешние стены Рамдуна несли на себе свежие следы штурмов, заметные издалека. А ещё сейчас, днём, на этих стенах с лихвой хватало защитников. Жаль, конечно, что такая оптимистичная картина ненадолго. Орда, скорее всего, ещё не подтянула основные силы. И я, откровенно говоря, не завидовал кочевникам.

Если они упустили предместья, и демоны там всех перебили, то дела у Рамдуна очень плохи. Высшие демоны, сделанные из людей, всегда сильнее низших, поднятых из проклятого песка. А в предместьях Радмуна, насколько я знал, жило очень много народа.

Впрочем, это были проблемы кочевников и местного правителя. Меня их фатальные ошибки, как я надеялся, больше не касались.

Кстати, по поводу ошибок…

Хан Мгелай и его ближники ехали с такими довольными лицами, что не замечали, как огромная колонна медленно разделяется на три части. Причём две из этих частей вполне сознательно занимали позицию в арьегарде, косясь друг на друга с взаимным подозрением.

Первой частью были люди Мирада, которые кучковались по правую сторону главной дороги, ведущей к северным воротам — единственной прямой и широкой в предместьях. Тут надо заметить, что она была такой широкой, что, скорее, напоминала площадь.

Второй частью были ханы родов, союзных Севию и Гелаю. И они занимали левую сторону этой дороги.

Мы же с моими людьми бесстрашно ехали в авангарде. И увлекали за собой кочевников Мгелая, которые пялились по сторонам, а иногда насмешливо зыркали на меня и моих людей… Но при этом совершенно не обращали внимания, что происходит за их спинами.

Капкан захлопнулся в тот момент, когда мы все выехали на площадь перед воротами, а навстречу нам устремилось четыре десятка человек. Бывшие пленники шли пешком, в обычной одежде, без оружия. И впереди всех — изрядно потрёпанный Часан с хмурым лицом.

За их спинами стояла сотня незнакомых кочевников, которые внимательно смотрели на нас. Я остановился на середине огромной площади… Оглянулся, заприметив, что кочевники Мирада и мои союзники уже охватили людей Мгелая полукольцом…

Когда Часан и другие приблизились, они, наконец, меня узнали. И, похоже, слегка опешили от внезапной встречи. Я дал перехану пятками по бокам, чтобы шёл поживей. А, подъехав, встал непосредственно рядом с Часаном. Свесившись из седла, я протянул гордому регою руку:

— Тут сейчас будет жарко! Быстро садись мне за спину. Нам пора отсюда сваливать!

— Ты… — ошеломлённо выдавил из себя регой, хватаясь, тем не менее, за руку.

— Да, Часан, ты по мне скучал, знаю! — ухмыльнулся я, помогая ему забраться и протягивая щит. — Повесь на спину, на случай, если у некоторых кочевников хватит дури по нам пострелять.

Всё то же самое делали с остальными пленниками мои люди. Естественно, не все, а те, у кого были переханы посильнее, а позади не болталось второго наездника. И я прямо чувствовал, как сзади растёт раздражение со стороны людей Мгелая.

Кажется, я им даже немного сочувствовал.

— Ишер, что происходит, ради богов… — начал было Часан.