Лео Сухов – Вечные Пески. Том 4 (страница 24)

Вокруг шатра Мгелая вспыхнули факелы. Сразу много, десятка два. В их свете я увидел, как строится охрана хана ханов. Плотный строй, щиты сомкнуты, кривые мечи занесены над головами. Если бы кочевники уважали копья и выучку, цены бы им не было. Но нет, тут каждый второй — хан, а каждый первый — умелый мечник. И в большинстве случаев это враньё и бахвальство.

Мы стояли в темноте, сжимая оружие, и слушали, как ночь разрывает звуками битвы. Крики не стихали: они множились, перетекали с места на место, и ни я, ни мои люди не могли понять, где сейчас враг, а где свои. Так что мы просто стояли, держа позиции вокруг нашего лагеря.

Ветер гнал по земле песок, сыпал в глаза, гасил факелы и огоньки на фитилях ламп. Я сжал топор, считая удары сердца. Где-то там, в темноте, очерченной амулетом ночного зрения, враги шли к нашим шатрам.

Или, может быть, уже пришли.

Первыми из темноты между шатрами вынырнули гухулы. Бесшумные тени, быстрые и резкие. Я увидел первого, когда тот был всего в трёх шагах от строя. Высохшее лицо с провалами глаза, рот, раскрытый, будто в беззвучном крике, и руки с длинными чёрными пальцами. Жгуты псевдоплоти туго обвивали древнего мертвяка, не давая его костям рассыпаться.

— Копья! — успел крикнуть я, и строй качнулся вперёд.

Первый ряд опустил копья, второй ударил поверх голов. Гухул напоролся сам: нанизался на сталь, дёрнулся, норовя дотянуться до древка… А миг спустя второй удар снёс ему полчерепа. Гухул рухнул и забился в песке, расплёскивая отвратительную жидкость. Но я уже не смотрел: рядом выросла новая тень, не менее жадная и агрессивная.

Топор вошёл новому гухулу в шею. Удар был такой силы, что голова слетела с плеч и укатилась в темноту. Брызнула чёрная жижа, запахло мертвенной гнилью. А тело, по инерции, пробежало ещё пару шагов. И только затем, наконец, упало. Я сделал шаг в сторону и рубанул снова: слева ко мне спешил ещё один гухул.

Следом за этими тварями налетели песчаные люди. Их было много, десятки десятков. Они лезли из темноты, натыкались на копья, падали… Поднимались, лезли снова… Мои люди работали молча, сосредоточенно: слышно было тяжёлое дыхание и глухие удары.

Чего не скажешь о кочевниках. Они, как обычно, устроили танцы, пытаясь завязать поединки. И, как обычно, огребали по этому поводу от демонов. Ничему их, к сожалению, опыт прошлых битв не научил. Им давно пора было стоять в строю.

К слову, воины Мирада именно так и встали. И даже копья выставили. В Рамдуне, похоже, командовали не дураки. Поняли, чем всё закончится, если мечами продолжать махать.

Где-то справа, вдалеке от нас, рухнул шатёр. Я краем глаза увидел, как кожа опала, накрыв собой мечущихся людей. И сразу несколько теней, прыгнув на останки жилища, закопались в нём, выискивая живых.

Кого-то нашли и убили: демоны били когтями сквозь стенки и потолок. Кому-то вроде бы, как я успел заметить, удалось выбраться. Помощь в лице ближайших кочевников туда не спешила. Все были заняты личным выживанием.

И это было, честно признать, нелегко. Демонов на сей раз пришло немало. Даже у нас, прошедших Илос, руки уставали рубить и колоть.

Песчаные люди, как всегда, нападали беззвучно. Только сверкали жёлтыми глазами с безликой головы. Они тянули к людям свои четыре руки, выставляя вперёд острые когти. Они давили массой, заставляя пятиться наш опытный строй.

И умирали, получая копьём в средоточие. Я всё ждал демонов опаснее, но так и не дождался. Только гухулы и песчаные люди. И это было хорошо. Не самые страшные противники. Таких демонов мои люди уже много раз били.

Сыпался на землю дождём чёрный песок. Воины работали копьями, сосредоточенно глядя вперёд. Первый ряд бил, второй — страховал, третий — пока стоял без дела. Сомкнутый строй отбивал один наскок врага за другим.

И кочевники потянулись к нам. Не на помощь, нет. Ещё чего, чужакам помогать. Они просто отступали в нашу сторону. Здесь люди держались, здесь можно было перевести дух.

Кочевые воины тянулись к нам за защитой, но сами не рвались помогать. Я уже почти решился приказать гнать их всех пинками, до того противно стало… Но тут наконец-то бой начал стихать. Во всяком случае, в обозримых окрестностях нашего лагеря.

На границах стойбища он, судя по звукам, продолжался. Демоны, как обычно, плевать хотели на смерть, лишь бы забрать кого-то с собой. К счастью, их, похоже, осталось не слишком много.

— Смена линии! — пользуясь передышкой, закричали осмы и триосмы.

Копейщики стали перемещаться, меняя друг друга. Я быстро прошёл вдоль строя, считая потери. Одного не досчитался: парень лежал у телеги, ему перевязывали рану на руке. Второго несли в шатёр — жив ли он был, я пока не знал. Больше раненых среди моих не обнаружилось.

А вот трупов кочевников вокруг было много. Выжившие теснились в нашем лагере, опасливо поглядывая по сторонам. Я снова устало подумал, что, как минимум, взрослых крепких мужиков надо бы погнать прочь. И снова, тяжело вздохнув, решил пока не трогать — успеем ещё.

Вместо этого я поднял голову к небу. Звёзды мерцали холодно, равнодушно. Небо пересекала Светлая Дорога. Интересно, а пускают ли на неё кочевников, если они не верят в богов? Мысль показалась мне смешной. Я ведь знаю, что такое Светлая Дорога, знаю, что на тот свет уходят иначе… А всё равно иногда поддаюсь местным суевериям.

Вскоре, раскидав дежурства до утра, я отправил бойцов отдыхать. Однако в ту ночь никто на нас больше не нападал.

Утром стойбище суетилось. Из поваленных шатров женщины вытаскивали утварь, расправляли кожу, поднимали шесты. Дети помогали по мере сил: таскали колья, подносили верёвки, мешались под ногами, получали по ушам — и тут же отскакивали в сторону. Старики, те, что ещё могли работать, укрепляли каркасы и забивали колышки, проверяя, не ослабла ли растяжка.

На окраине стойбища поднимались столбы дыма. Кочевники, наконец-то приученные мною, сжигали трупы. Я видел, как они подносили к огню тела, завёрнутые в грубую ткань. И отворачивались, чтобы не глядеть, как пламя хватается за подношение.

Мы не вмешивались. Я сидел у входа в шатёр и смотрел на стойбище. Топор лежал на коленях. Рука побаливала: где-то в ночном бою я вывернул запястье. Ничего серьёзного, но сейчас, когда адреналин ушёл, сустав глухо ныл, настойчиво припоминая обиду.

Из шатра Мгелая вышли двое с вёдрами. Видимо, выносили накопившуюся золу из жаровни. Вскоре изнутри появился и сам хан, но тут же торопливо нырнул обратно. Будто выглянул проверить, что творится снаружи, и ему не понравилось.

Я уже хотел приняться за полировку топора, когда заметил Мирада. Он шёл от своего лагеря — неторопливо, с достоинством, будто и не было ночного боя. Будто это самое обычное утро и ещё более обычный визит к соседу. За ним, держась на шаг позади, двигались четверо телохранителей.

Мирад прошёл мимо нашего лагеря. Я не поднялся, не окликнул. Зато Мирад посмотрел в нашу сторону.

На короткий миг взгляды встретились. Мирад чуть прикрыл глаза, будто щурился от ветра — и едва заметно кивнул. Один раз, коротко. А затем отвернулся и продолжил путь к шатру Мгелая.

В свите Мирада, в хвосте, шёл тот самый коренастый кочевник, что водил меня к шатру прошлой ночью. Я понял, что план начал действовать, и улыбнулся.

Стойбище привычно шумело, ещё не зная, что доживает последние дни. Стоит Мгелаю и его воинам оказаться за стенами Рамдуна, и я не дам за их жизни ни медного кольца из Междуречья, ни медной чешуйки с севера, ни медного шарика с юга.

Глава 86

Мирад, во-первых, держал лицо. А во-вторых, старался не выдать тайный план. Поэтому торговался с Мгелаем едва ли не до вечера. Когда солнце уже садилось, они вышли из шатра хана ханов и прошествовали к моему лагерю.

Лицо у Мгелая было таким довольным, что его даже жалко было. Ну ведь ничему же не учится, остолоп. Совсем ничему. Дважды пытался меня кинуть, дважды получил за это щелчок по носу, а теперь и в третий раз собирается. Вот только что ему в нашем лагере понадобилось? Новости-то он мог мне сообщить, попросту позвав в свой шатёр.

Меня кольнуло неприятное предчувствие. Вся эта история с Мирадом, ханом Рамдуна и клятвой не затрагивала один маленький момент. Оставшиеся в казне моего войска наши деньги и деньги Мгелая. А я снова не учёл жадности кочевников. Коротко взглянув на хитрый прищур Мирада, я убедился: да, именно так, сейчас речь пойдёт о деньгах.

Орда ордой, а от «лишнего» золота ни один хан не откажется. Особенно если можно получить его в довесок к условно полезному Мгелаю.

Что ж, Ишер, ты и раньше никому не доверял. А теперь, наверно, абсолютно в любом человеке будешь двойное дно подозревать.

Не говоря уже о том, как я здесь привирать на каждом слове навострился. Иначе с кочевниками дела не ведутся: вопрос всегда лишь в том, кто кого больше обманет.

— Воевода Ишер! Славный воин и истребитель демонов! — между тем, начал разоряться Мгелай, когда я вышел ему навстречу. — Как я рад видеть тебя этим вечером! Как рад видеть, что все твои люди здоровы!

— Это честь приветствовать хана ханов! — отозвался я, изобразив вежливый кивок головы. — Что привело тебя к нам, Мгелай?

— Я лишь хотел сообщить тебе, Ишер, что мы с ханом Мирадом достигли определённых договорённостей… — с широкой улыбкой поведал мне Мгелай.