Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 34)

— Ишер! Дар шептунов не умирает вместе с шептуном! Он просто находит нового носителя! Никто не знает, куда перекочует этот дар! — Харин говорил хрипло, кажется, тратя на это последние жизненные силы. — Мой дар сильный! Я не могу полагаться на случайность! Слышишь⁈ Если этот дар попадёт не в те руки, что может случиться? Тебе мало тёмного шептуна, который призвал четыре орды⁈ Хочешь ещё одного⁈ Сильнее этого⁈ Десять орд на людей хочешь, чтоб натравили⁈

Я промолчал.

— Нож Мирима — проводник! Он передаст тебе мой дар! — прохрипел Харин.

— Я не хочу ходить и бормотать себе под нос! — отрезал я, повернувшись к шептуну. — Я не хочу быть шептуном, Харин. Я воин и останусь воином.

— Ты и так шептун, дурень! — старик рассмеялся, но тут же закашлялся. — Ты сын ремесленника! Ты знаешь наговор! Твой топор — нашёптанное оружие! Ты уже шептун, а с моим даром просто станешь куда сильнее!

— Да какого демона? На что ты меня подбиваешь, старик? — разозлился я.

— Ишер! Прошу! Возьми нож и убей меня! — Харин, не удержавшись на локте, упал обратно на кровать. — Прямо сейчас, пока я ещё держу жизнь в этом теле! Здесь больше нет тех, кому бы я мог доверить свой дар!

Старик болезненно захрипел. Видимо, разговор давался ему тяжело, через боль. Мирим всё ещё настойчиво тянул мне нож. А я не мог решиться взять его. Я воин и наёмник, мститель и ремесленник… Но я не шептун! И ради этого я должен убивать старика⁈

Пусть боги, в которых я не верю, решают, кому достанется дар.

— Боги не решают, кому перейдёт дар шепчущего, Ишер! — будто прочитав мои мысли, вдруг заговорил третий шептун из компании. — Я Ферт. Я стал шептуном полстолетия назад. Стал случайно и был близок к тьме… Харин вытащил меня тогда, уберёг… Он не дал мне скатиться в пропасть безумия.

Я молчал, считая удары сердца и надеясь, что старик вот-вот мирно отойдёт. А Харин хрипел на кровати, упрямо держась из последних сил и не сводя с меня взгляда.

— Я, Ашкур и Мирим останемся с тобой. Мы поможем, — снова заговорил Ферт. — Возьми дар Харина, он слишком силён, чтобы доверить его неподготовленному человеку. Харин и сам брал его от учителя через ритуальный нож. Ишер, у тебя достаточно воли и выдержки, чтобы не скатиться во тьму. Да во всём Пыльном Игсе сейчас не найдётся таких людей!..

На последних словах голос шептуна сорвался, дрожа от волнения.

— Это убийство! — я использовал последний аргумент. — И не в бою, а намеренное.

— Это милосердие! — просипел Харин. — Решись уже, Ишер, демоны тебя дери… Я не могу держать больше это тело!

Почему-то в важные моменты не дают времени подумать. Решение надо принимать здесь и сейчас. А о таких вещах надо бы поразмыслить, взвесить все за и против. Но кто бы меня спрашивал, чего я хочу?

Нет, вру. Я сам себя всегда спрашивал. И всегда честно себе отвечал. И сейчас я честно не хотел идти в шептуны.

Да, я догадывался, что их дар после смерти переходит к другим людям. Однако не знал, как именно. Я помнил, как в Кечуне люди вдруг, ни с того ни с сего, обнаруживали в себе этот дар. Но и представить себе не мог, что дар можно передать напрямую. Ещё и вот так.

А ещё я помнил орды демонов, что рушили Кечун. Помнил орду, накатывающую на стены Илоса. Помнил воющих от горя женщин и кровавые лужи перед домами. Помнил «кормушку» демонов недалеко от стен Кечуна.

Чем мучительнее смерть человека, тем больше он отдаст жизненных сил. Мой отряд как-то наткнулся за пределами Кечуна на место, укрытое со всех сторон барханами. Мы тогда выдержали тяжёлый бой. Демоны лезли из-под песка со всех сторон, даже при свете солнца. И всё-таки мы победили, а затем пробились туда…

Там медленно умирали три сотни пленников. Три сотни мирных жителей Кечуна. Тех, кто не мог сопротивляться. Живых из них была только половина, когда мы пришли. Они были приклеены к камням псевдоплотью, страдали от жажды, от голода, от солнца, что выжигало им кожу и глаза… Они истекали кровью из многочисленных тонких порезов…

Никто из них не выжил, в результате. Хотя, видят боги, мы сделали всё, чтобы вытянуть их. Но люди слишком долго пролежали в «кормушке». Несколько бесконечно мучительных дней.

Выходить не удалось никого.

Я убил Харина… Одним слитным движением: шагнул к нему, вырвал у Мирима нож и вонзил в сердце шептуна. Убить человека, если знаешь как, несложно. Даже каменным ножом, который, похоже, сделали на коленке. Оружие вспыхнуло ослепительно ярким светом в момент удара. И рассыпалось, как только я отпустил его рукоять.

Харин был мёртв. А я…

А я ничего не почувствовал: ничего. Совсем. Просто отправил на тот свет умирающего.

Я посмотрел на Мирима, Ашкура и Ферта, а потом зло спросил:

— Довольны?

— Мы свидетельствуем, что ты подарил Харину последнюю милость! — торжественно отозвался Ферт.

Я развернулся к застывшим в дверях бойцам и рявкнул:

— С дороги! У нас что, утро уже, что вы здесь встали⁈ Демоны перестали лезть⁈

Вообще-то они и вправду временно перестали. Однако новые силы наверняка были на подходе.

Я вышел из комнаты и оглядел второй этаж. Люди сидели и отдыхали, пользуясь передышкой. Выглядели они измотанными. Но пораженческих настроений на лицах видно не было

До рассвета оставалось не больше двух гонгов. Орда, оправившись от удара Харина, вновь зашевелилась. Я видел в окно, как в темноте мелькают тени, лезущие через стену. И вскоре первые из них безошибочно обнаружили нас.

Они атаковали снова. Правда, уже не так, как раньше. Не было того бешеного напора, той лавины, которая сметала всё на своём пути. Удар Харина выжег что-то важное в их общей воле, и теперь они действовали… Растерянно, что ли? Нерешительно?

В такое не верилось.

«Так не бывает!» — твердил я себе.

«Но так и есть!» — отвечал мне внутренний голос.

Мы держались. Последний гонг тянулся бесконечно долго, но мы держались. Раненые, усталые, вымотанные, но живые.

Последний натиск перед рассветом так и не стал апогеем битвы. Да, демоны навалились в финальной надежде нажраться жизненной силы. Да, они кидались в самоубийственные атаки. Но как-то без огонька.

Их первый удар по стене был в разы сильнее и смертоноснее, чем под утро. А когда за окнами начало сереть, демоны отступили. Одни бежали в пустыню, ища укрытия. Другие умирали, рассыпаясь чёрным песком. А у нас уже были свои заботы и труды.

Мы стаскивали тела убитых в одну кучу. Снимали с них оружие и броню. После этого мы прошлись по стене, заглянули в башни. Мы искали мёртвых и выживших. Находили и тех, и других.

В какой-то момент я взглянул на Харина. Шептуна лишать его одежд никто не решился. Старик выглядел спокойным, почти счастливым. А вот у меня на душе было тревожно.

Мой отряд раздувался с каждой чашей. И все эти люди сейчас смотрели на меня, ожидая правильных приказов. А я не был готов вести такую армию. И не был готов стать шептуном.

Глава 68

Рассвет застал меня на пороге постоялого двора. Солнце поднималось над руинами Пыльного Игса медленно, нехотя. Как будто тоже не верило, что мы дожили до этого утра. Воздух был привычно тяжёлым: пахло гарью, псевдоплотью и смертью.

Я обвёл взглядом то, что осталось от города. Башни, которые вчера казались надёжным убежищем, стояли с проломленными стенами. Башня с баллистой, в принципе, была разрушена до основания. В проломах стен, которые мы так старательно заделывали, снова зияли дыры. Задувая через них, скучающий ветер гонял песок по пустым улицам.

Выжившие собирались перед постоялым двором. Сидели на земле, пользуясь шансом отдохнуть, и перевязывали раны. Я насчитал не больше пяти сотен. Ещё столько же увел с собой Часан, если верить тем, кто видел его отход.

— Ишер! — окликнул меня Тавр, выходя из гостиницы. — Подсчитали. Четыреста восемьдесят четыре человека, включая Элию и Ватану. Из них пятеро — шептуны.

— Что с припасами? — спросил я.

— С нами было немного. Часть потеряна в башнях, их оставили там. Часть… — здоровяк растерянно помялся. — Часть забрал Часан. А часть вообще украли… Пока мы дрались, кто-то из беглецов обчистил мешки.

Я выругался сквозь зубы. Этого следовало ожидать. Когда люди в панике, они думают только о себе.

— Ватана подсчитывает, что осталось! — обнадёжил меня Тавр. — Ты сам спроси у неё по припасам. Она сейчас злая, как демон. Я к ней лучше не пойду.

— Хорошо, — кивнул я.

Почему Ватана осталась с нами? Я до сих пор не знал ответа. Решила остаться, и всё. Может, ей так было легче? Или она привыкла к нам?

Бывшая наложница Шейраха суетилась в сарае у постоялого двора. А наши стаскивали туда всё, что удалось найти и собрать.

— Что осталось? — спросил я, заходя в сарай.

— Сухари, сушёные фрукты и овощи, сухпайки… Но только дня на три-четыре. Если экономить, то, может, и на десять хватит. Воды… Воды всего на пару дней! — Ватана указала на сундучок, стоявший отдельно. — Зато казну мы сохранили, кстати. Она неотлучно была при мне.

— Хорошо. Жаль, деньгами сыт не будешь… — я кивнул женщине и вышел на улицу.

Я посмотрел на пустые улицы, на разграбленные дома, на трупы, которые уже пованивали под солнцем. Где-то вдалеке мелькнула тень: кто-то ещё из выживших рыскал по развалинам в поисках добычи.

Найдя Аримира взглядом, я подошёл к нему:

— Пошли людей в город. Пусть ищут переханов и гнуров. Животные умные, могли уцелеть, разбежавшись во время боя. Если найдут, всех ведите сюда. И всё, что на них было, тоже несите. Поклажа могла оторваться, но в этом случае она где-то валяется.