Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 33)

— Выбивай! — приказал я, и двое крепких бойцов налегли на створку.

Дверь поддалась не сразу: внутри, видимо, был засов. Но после десятого удара дерево затрещало, и мы, наконец, ворвались внутрь.

Темнота. Пыль. Затхлость и запустение. Несколько человек запалили масляные лампы, чтобы осветить помещение.

Большой зал, шагов двадцать в длину и десять в ширину. Справа — длинная стойка, за ней полки, когда-то заставленные посудой, а нынче засыпанные черепками. Слева — лестница на второй этаж. В центре — грубо сколоченные столы и лавки. Все перевёрнутые, искорёженные, поломанные.

— Проверить все этажи! — скомандовал я. — Посчитать окна! Надо понять, сколько мы можем удержать!

Люди группами разбежались по зданию, а я вернулся к двери. Её надо было закрыть и подпереть. Как минимум, досками от разломанных лавок. А лучше чем-нибудь посущественнее.

Вскоре начали возвращаться те, кто убежал выше. Заодно я подсчитал бойцов, оставшихся в сотне — двести четыре человека. Если так дальше пойдёт, раздутая втрое сотня опять станет сотней.

— Заваливайте дверь! — приказал я.

Впрочем, по здравому размышлению, не было смысла держать первый этаж. Нужно было уходить выше. Если демоны вышибут дверь, подниматься им придётся по одной- единственной лестнице. Где, кстати, можно устроить успешную ловушку из копейщиков.

А вот если остаться на первом этаже, мы будем вынуждены оборонять дверь вместе с нижними окнами. А они здесь довольно широкие. Через них и песчаные люди пролезут, и даже, при большом желании, кровавые персты.

Пусть лучше врагам приходится строить живые лестницы. К тому же, наверху окна более узкие.

— Занимаем второй и третий этаж! — приказал я. — Аримир, построй своих копейщиков у лестницы. Так, чтобы держали проём вниз, на первый этаж, со всех сторон. Если помешают стены, ломайте их, не стесняйтесь. Остальные, распределяемся по окнам второго и третьего этажа. Один боец ближнего боя и двое копейщиков на каждое окно. Живо!

Я пошёл обходить позиции, проверяя, как встали по местам бойцы. На миг задержался у одного окна на третьем этаже, наблюдая, как гибнет стена Игса.

Вся она, насколько хватало глаз, превратилась в поле боя. Кто-то ещё держался, кто-то бежал, кто-то покорно умирал. Башни светились зелёным. Шептуны и приставленные к ним лучники не переставали бить по орде. А между башнями, в зеленоватой темноте, метались уродливые тени.

Я заставил себя оторваться от наблюдения. Надо было обойти оставшиеся помещения второго и третьего этажа.

Постоялый двор стал нашей крепостью. Лестницу забаррикадировали обломками мебели. Для надёжности связали верёвками и кусками ткани — чтобы оттащить можно было лишь всю конструкцию целиком.

А к нам, между тем, всё прибывали и прибывали новые беглецы со стены. Те немногие, кому повезло сюда, до постоялого двора, добраться.

Не прошло и гонга, как бой уже кипел по всему Игсу. В том числе, и у нас на постоялом дворе. Качург проломил дверь первого этажа, и демоны, увидев нас, тут же поспешили вверх по лестнице. Здесь для их скромных мозгов препятствий не было: мы были на прямой линии от ступеней.

Демоны мчались вверх и тут же попадали в ловушку. Сразу две осмии копейщиков, вставшие вокруг проёма в полу, не оставляли им шансов. Качург, правда, будучи на первом этаже, пытался проковырять потолок. Однако пока что безуспешно.

В какой-то момент снаружи донёсся грохот. Зарубив очередную тварь, я подскочил к окну.

Там, в стороне башни с баллистой, происходило нечто страшное. Два подоспевших буруса долбили каменными кулаками стены башни. Удар, ещё удар — и несчастное здание дрогнуло. Я видел, как с верхних ярусов посыпались камни, как люди начали выпрыгивать из неё вниз, разбиваясь о землю.

А потом башня рухнула.

Грохот поглотил все остальные звуки. Облако пыли взметнулось к небу, закрывая даже звёзды. А когда оно немного осело, я увидел, как из развалин выбираются уцелевшие. Их было на удивление много. Видимо, большая часть, готовясь к прорыву, успела спуститься на нижние ярусы.

— Часан! — выдохнул кто-то рядом.

Я вгляделся. Да, это был он. Регой, без шлема, с окровавленным лицом, размахивал мечом, собирая выживших в подобие строя. К нему бежали уцелевшие из других отрядов, и на миг мне даже показалось, что у них получится.

Однако в этот момент из пыли выступили новые твари. И навалились со всех сторон на ещё формирующийся строй.

— Часан! — закричал я, но он меня не услышал.

А я уже не мог ничего поделать: пришлось бежать к очередному месту прорыва. На этот раз в одной из комнат начал осыпаться вниз пол. Проклятый качург всё-таки проковырял перекрытие. Эту тушу давно бы следовало убить. Чем я и собирался заняться…

Но тут снова случилось что-то странное… Сначала я не понял, что именно. Просто вдруг воздух начал вибрировать. Звук — не звук, но что-то глубокое. Что-то такое, что ощущалось каждой клеткой тела. Гул, неслышный ушам, но проникающий в каждую жилу, каждый сустав.

И демоны начали умирать.

Первый паук, лезший в окно, вдруг замер, дёрнулся… И просто рассыпался в чёрный песок. Песчаный человек споткнулся, пошатнулся — и тоже рассыпался. Гухул, пытавшийся прорваться на лестницу, упал, отчаянно корчась. Псевдоплоть сползала с него лохмотьями, обнажая тусклые жёлтые кости.

— Что это? — спрашивали бойцы. — Что происходит⁈

А вот те, кто видел первые штурмы стены Илоса, всё поняли. Это шептуны нанесли самый мощный свой удар. Не знаю, как они называли это заклятие. Но от него слабые демоны разрушались, а остальные слабели и становились лёгкой добычей.

— Бей демонов! — рявкнул я, спрыгивая на качурга прямо в пролом, им же сделанный.

Мы навалились на врагов с новой силой. И теперь каждый удар достигал цели. Мы рубили и рубили врага, практически не встречая сопротивления.

— В окна! — заорал я. — Не дайте им уйти!

Но уходить демоны и не думали. Гул нарастал, и низшие демоны — песчаные люди, пауки, ахалги — рассыпались в прах прямо на глазах. Высшие корчились, теряя защиту, а наши копья и мечи всякий раз находили их уязвимые места.

— Часан! — вспомнил я и рванул к окну на второй этаж.

Регой выжил. Собрав вокруг людей, он пробивался к выходу из Игса. По пути к нему примыкали всё новые и новые бойцы. Сотник решил прорваться в пески вместо того, чтобы укрыться. Видимо, надеялся, что длинная ночь вот-вот закончится, и придёт солнце.

Не самое лучшее решение, но Часану приходилось думать в условиях непрекращающегося боя. Сработали привычки, заложенные в междоусобных разборках людей. Прорыв из окружения — это логичное решение, так-то… Если количество врагов хоть чем-то ограничено.

А вот один отряд вслед за регоем не увязался. Четверо бойцов и трое, кажется, шептунов тащили чьё-то тело. Сжав в пальцах амулет ночного зрения, я смог рассмотреть картину в деталях.

В руках у них был Харин. Я замахал этим семерым руками, привлекая внимание.

Когда мы впустили их внутрь, мне удалось увидеть, что шептун бледен, как смерть. Окружённые морщинами глаза были закрыты, из носа шла густая кровь.

Но, главное, он был жив. И даже в сознании. Рядом я увидел нашего Ашкура. А ещё Мирима, шептуна, который держал с нашей сотней башню в Илосе.

— Твоя работа? — спросил я, склоняясь над Харином, когда его уложили на одну из уцелевших кроватей второго этажа.

— Это был я, да… — прошептал он, открыв глаза и светло улыбнувшись. — Демоны сейчас мрут по всей округе… Пусть мрут… Да и мне пора…

— Куда ты собрался, шептун? — я удивился. — На тебе ни раны нет.

— Перенапрягся я… — старик улыбнулся. — Хорошо, что ты тут, Ишер… Судьба вела… Мирим!.. Мирим!..

— Я тут, Харин! — тут же отозвался второй шептун.

— Дай ему нож!.. — потребовал Харин, указав на меня дрожащим пальцем. — Дай… Нож ему!..

Мирим достал из ножен на поясе нож и протянул мне рукоятью вперёд. Взгляд у него при этом стал очень странным. Как будто он знал что-то, чего не знаю я.

Естественно, нож я не взял. Это дураки в сказках послушно делают, что им скажут. А я не в сказке и, надеюсь, не дурак. По крайней мере, не круглый.

— Бери нож, Ишер! — тихо вмешался молоденький Ашкур. — Так надо, поверь!..

— Ээээ… Нет. Я что-то перестал вас понимать, дорогие шептуны! — сказал я, подняв руки ладонями вперёд. — А нож у меня и свой есть. К чему это всё?

— Я умираю… Ишер… Это конец! — просипел с кровати Харин. — Возьми нож, прошу! Ты упрямый помойный…

— А ты шептун! — напомнил я, перебив старика. — Вылечить себя не можешь, что ли?

— Нельзя уже… Старое тело очень… Ветхое всё… Всё внутри разрушается! — ответил Харин, слабо улыбнувшись. — Я врачую себя… Вот прямо сейчас врачую… Но у всего, Ишер, есть предел.

Он неожиданно собрался, нахмурился. И даже смог приподняться, опираясь на локоть. Свободной рукой он указал на оружие, а затем твёрдо произнёс:

— Возьми нож и убей меня, Ишер!

— Да ты спятил, старик!.. — рявкнул я, попытавшись отступить к двери, но там столпилось слишком много любопытных. — Иди ты в жопу с такими предложениями!

— Ишер!.. — попытался вставить слово Ашкур, но Харин махнул рукой, заставляя его замолчать.

Он заговорил в полнейшей тишине, которая воцарилась после его приказа. А я так и не смог протолкнуться на выход и слушал, повернувшись к старику спиной. Что-то в его голосе всё-таки заставило меня остановиться: