Лео Сухов – Вечные Пески. Том 3 (страница 10)

Постепенно даже смены определились. Кто уставал — уступал уже отдохнувшим. Я тоже прекращал работу, когда понимал, что перед глазами плывёт. В теньке от телеги, выпив воды, можно было неплохо прийти в себя. А потом — снова за работу.

— Глубина два скачка! — сказал Тавр, вытирая пот со лба.

— Нужен ещё один, — кивнул я. — И уступ не забудьте.

Копали без напряга, но и без ленцы. К полудню, когда солнце встало в зенит, яма была готова.

Я спустился вниз, проверил. Три скачка глубиной. Стены держались крепко, песок слежался и не пытался осыпаться. На дне, на высоте скачка, был сделан уступ. Ровная полка шириной в локоть, на которую должны были лечь доски.

— Годно, — сказал я, выбираясь наверх.

Не успели мы прийти в себя, как из-за бархана показалась телега. Одна, но большая, гружёная доверху досками. Виссария сидела рядом с возницей. Вид у старейшины был довольный.

— Успела! — радостно сказала она, спрыгивая на землю.

Я остановился, разглядывая доски. Видимо, что-то в моём уставшем лице старейшине не понравилось. Потому что миг спустя она погнала нас обратно, к воротам. На обед в столовую.

— Так, вы пока быстрее идите есть! — Виссария махнула рукой в сторону стены. — А ты, Ишер, потом отберёшь, что класть будем.

Я кивнул, но с телеги, куда успел вскарабкаться, не слез. Проверил ещё несколько досок, прикидывая их вес и крепость. Некоторые были тонковаты: не выдержат большой тяжести. И всё же подходящих хватало. Можно было не наводить суету.

— Хорошие, — озвучил я, наконец. — Пойдут.

— Я же обещала! — Виссария усмехнулась. — Иди ешь, Ишер. Голодным много не наработаешь.

Я слез с телеги и пошёл со своими людьми к воротам.

После обеда солнце припекало так, что воздух дрожал над песком, а дальние камни плыли в мареве, будто живые. Мы вернулись к яме. Сначала сгружали пригодные доски. Затем я принялся объяснять устройство лёжки.

Ничего сложного не было, если уж честно. Сначала доски на уступ, а сверху обычный песок. Пришлось, конечно, повозиться с лазом, через который нам предстояло под утро выбираться. Надо было, чтобы чёрный песок прикрывал и его тоже, но тонким слоем.

Работа закипела снова. Доски укладывали плотно, подгоняя друг к другу. Я сам проверил каждую. Где надо, подровнял краем лопаты. Где надо, переложил заново. Затем начали засыпку.

Обычный песок летел вниз, глухо шурша по доскам. Слой за слоем, пока уступ не скрылся полностью. Потом — чёрный. Его таскали вёдрами, которые нашлись в той же телеге с досками. Хорошо, что Виссария подумала и об этом. Чёрный песок ложился поверх обычного. Тяжёлый, густой, вызывающий омерзение.

К моменту, когда солнце начало клониться к западу, всё было готово. Яма превратилась в ровное пространство, чуть приподнятое над окружающим песком. Только в одном месте, у самого края, оставался узкий лаз. Треугольная дыра, уходящая вниз под углом. Её тоже кому-то придётся присыпать, когда я и мои товарищи заляжем внизу.

— Годно, — сказал я, отирая пот. — Убираем телеги и идём.

Виссария, которая всё это время стояла в стороне, отдала команду своим. Телеги развернули и погнали обратно к стене. Мы пошли следом.

В надвратной башне нас уже ждали. Вернее, ждала еда и вода. Но расслабляться было рано.

— Набирайте воды во фляги, — распорядился я, пока мои разбредались кто куда. — Полные, до краёв. И ужин с собой. Там есть будем.

— Чего так? — удивился Мэнго.

— Глупо будет опоздать в лёжку до начала штурма стены, — ответил я.

Мы собрались быстро. В фляги залили воду, в мешки покидали сухари, вяленое мясо, пару головок сухого сыра. Проверили оружие, броню и выдвинулись на место.

Сопровождала нас вновь Виссария и с десяток гильдейских регоев — тех, что были при ней утром. Забираясь в лаз последним, я высунул голову наружу. Виссария стояла наверху, в окружении регоев.

— Как пристрою крышку, засыпайте сверху! — сказал я и потянул за собой несколько стянутых верёвкой обломков досок, которые изображали люк.

Регои подхватили лопаты, которые мы оставили снаружи. Омерзительный чёрный песок полетел в лаз. Я убрал голову, прижимаясь к доскам. Песок сыпался вниз, забивая оставшиеся щели. С каждым ударом сердца темнота становилась всё плотнее, всё беспросветнее.

Потом наступила тишина. Я сполз к своим, лёг на спину и позвал:

— Акшур! Твоя очередь.

Шептун откашлялся. В темноте я не видел его, но слышал, как зашуршала одежда. Он устраивался поудобнее.

— Потерпите! — сказал он. — Будет неприятно.

И начал шептать. Звук был странный — не слова, не бормотание. Что-то среднее между шорохом песка и далёким ветром. Несколько мгновений спустя я почувствовал, как чёрная масса над нами начала… Оживать, наверно? Тяжелеть. Сгущаться.

А потом из меня словно вытянули нитку. Тонкую, но крепкую, сидевшую где-то внутри, под рёбрами. Сила уходила — медленно, но неуклонно. Как вода из прохудившегося бурдюка. Дышать стало труднее. Руки и ноги налились свинцом. Накатила усталость и апатия. Крайне неприятные ощущения.

— Твою ж… — выдохнул кто-то из ополченцев.

— Потерпите! — голос Акшура был напряжённым, но спокойным. — Я беру понемногу у каждого. Так надо. Иначе чёрный песок вас не спрячет.

Я подождал, пока сосущее ощущение станет привычным, почти незаметным. Лишь после этого отдал приказ:

— Слушайте внимательно. Сейчас будем спать. Все, кроме одного дежурного. Дежурный будет сидеть у входа. Считать вслух до пяти тысяч. Медленно, чтобы не сбиться. Потом меняемся.

— Понятно, — отозвался Мэнго, кажется.

Голоса в темноте звучали непривычно. Хотя, казалось бы, где звук, а где темнота.

— Сейчас дежурит Кайр, — сказал я. — Потом Дудох, потом Тихап, потом Исан, потом Амидул, потом Мэнго, потом Тавр. Потом я. Акшур не дежурит. Вопросы?

Вопросов не было.

Я положил под голову щит, пристроил рядом топор и закрыл глаза.

— Раз… два… три… — начал считать Кайр.

Чёрный песок давил сверху, вытягивая силы. И всё равно спать хотелось так, что глаза смыкались.

«Пятьдесят четыре… пятьдесят пять… пятьдесят шесть…» — убаюкивающе тянул Кайр.

Я провалился в темноту. И даже не заметил, где кончилась явь.

А проснулся от того, что сверху заскрипело.

Сначала это был просто скрип — и досок, и песка. Всего сразу. Затем за шиворот посыпалась мелкая труха. А потом раздался протяжный треск. Кто-то большой наступил на наше убежище.

Я замер. Рядом один из бойцов всхрапнул и заворочался. Но не проснулся.

Крупный демон прошёл дальше, и всё закончилось. Мы продолжали лежать в своём убежище, а сверху топотала ногами по песку орда. Тысячи ног, десятки тысяч… Этот звук был очень неприятным, особенно если из-под земли слушать.

Я полежал ещё немного, прислушиваясь. От лаза звучал счёт, судя по голосу — дежурил Дудох.

Я сел, насколько позволяла высота лёжки. Достал из мешка сухарь, вяленое мясо. Пожевал. Потом запил водой из фляги. Поев, лёг обратно, переложив щит поудобнее. Надо было спать. Ночь ещё не кончилась, а утром понадобятся силы.

Я закрыл глаза и провалился в сон.

— Ишер! Ишер!

Я открыл глаза. Темнота. Голос Тавра.

— Твоя смена! — прогудел он. — Я досчитал, всё тихо.

— Понял… Проснулся. Иду… Спи пока! — отозвался я.

Я пополз к выходу на ощупь. Доски, песок, чьи-то ноги. У выхода я достал платок, которым обмотал лицо, нос и рот, и прислушался.

Снаружи орали. Далеко, но отчётливо. Штурм шёл полным ходом.

Я упёрся в доски, которыми был закрыт лаз. Осторожно приподнял их и закрыл глаза. В появившуюся щель сверху посыпался песок. Сначала обильно, затем слабее и слабее.

Когда поток прекратился, я открыл глаза. В щель было видно небо. Тёмное, ночное. Холодный воздух просачивался в лаз, вызывая мурашки на коже.

Я опустил доски так, чтобы осталась только узкая щель. Достал амулет ночного зрения и сжал, на пару мгновений вновь закрыв глаза. А затем прильнул к щели и стал внимательно наблюдать.

Демоны шли и шли. Волна за волной. Спустя время, уже под утро, я заметил, что поток начал иссякать. Орда перестала тратить силы в ожидании рассвета. Ещё немного, и начнётся последний натиск.