Лео Сухов – Вечные Пески. Том 11 (страница 3)

— Предлагаю выдвигаться, — заметил Тадар. — А то корни тут пустим и уже никуда не выйдем.

Он, конечно, шутил, но в каждой шутке есть доля истины. Так что засиживаться не стали и начали движение к переправе.

Сам лагерь колонна покидала достаточно долго. Улочки в предместьях не сказать, чтобы широкие были. А главными улицами мы старались не пользоваться, чтобы не упрощать жизнь возможным грабителям. В итоге, растянулись наши силы весьма прилично.

Когда передовой отряд к полудню достиг разрушенного моста, хвост колонны только покинул лагерь.

К мосту уже стягивалось войско Междуречья. Пехота, стрелки, три десятка югловской кавалерии. Они сгрудились у берега, готовясь переправляться на ту сторону. Над рекой разносились громкие приказы, ругань и прочий шум. Я указал своим людям на пустое пространство чуть в стороне, чтобы там разбивали лагерь.

«Главный ублюдок войска» ждал меня у самого съезда к переправе. Я его даже узнал, к слову: видел, оказывается, на совете. Один из молодых аристократов, стоявших в сторонке и крививших губы.

Высокий, поджарый, как хлыст, в хорошей бронзовой броне. А вот лицо было кислое, будто съел что-то не то. Аристократ сидел в седле югла в окружении других всадников. И на происходящее взирал так, будто он судья, а не тот самый человек, который должен разбираться с возникшим бардаком.

— Воевода Ишер, — произнёс он, даже не кивнув, когда я, Ситранис и Меоли подъехали. — Я командующий северной частью объединённого войска Междуречья, Ранагнис из семьи Шаранис. Твои люди поступают под моё начало. Я ожидаю беспрекословного подчинения приказам.

Я осадил перехана, но спешиваться не стал, чтобы не пришлось смотреть снизу вверх. Сходу оценил и вступление, и представление, и основной посыл речи… И окончательно понял, что по-хорошему не получится.

Во-первых, командиры объединённого войска, представляясь, обычно семьи не упоминали. Не принято было. Считалось, раз вступил в объединённое войско, то на время службы, хотя бы официально, представляешь интересы Междуречья. И то, что молодой аристократ решил сразу выпятить семью, говорило очень многое.

Во-вторых, я помнил, что относительно семей рассказывали люди царя. Шаранисы были из лагеря, выступавшего за передачу власти Совету Семей. И пусть Аравантисы считались нейтральной семьей — пока! — однако для этого аристократа были чуть ли не сторонниками царя.

Ну и, в-третьих, меня пытались, пусть и бестолково, «прогнуть» под порядки объединённого войска Междуречья. В то время как мой отряд в это войско не входил. И потому что были наёмниками, и потому что на время найма подчинялись напрямую Меоли.

— … За неподчинение каждый твой боец будет наказываться по уставу объединённого войска Междуречья. И ты сам не исключение! Я командующий всей вылазкой и не потерплю, если кто-то будет ставить мне палки в колёса! Это ясно?

— Мои люди поступают под моё начало, — ответил я ровно, встретив его взгляд. — А я, по договору с семьёй Аравантис, помогаю тебе в твоём нелёгком деле. Наказывать моих людей или нет, решаю я. А ты все вопросы моим людям задаёшь через меня. Или через Меолеану Аравантис. Это ясно?

Он сузил глаза и уставился на меня. Видимо, не ожидал, что так бодро и быстро будет отправлен «погулять».

— Это война, а не попойка в харчевне, воевода! Здесь не может быть двоевластия! — прошипел этот болезненный нарыв на и без того нездоровом теле аристократии. — Командиром назначен я…

— Согласен. Командир может быть только один, — я перебил его, едва парень сделал паузу, чтобы набрать воздуха. — Поэтому ты командуешь своими людьми, а я своими. И да, даже если я бы сам захотел передать командование, то не раньше, чем ты справишься и со своими обязанностями, и с нынешними подчинёнными.

Не слишком сдерживая усмешку, я кивнул на толпу воинов, вставшую в затор у переправы.

— Прекрасно! — выдохнул Ранагнис так, будто выругался. — Просто прекрасно!..

— К слову, я бы предложил моих людей отправить на тот берег первыми, — заметил я. — Мы опытнее, так что разобьём там лагерь и поставим ша…

— Знаешь что, воевода? — с желчным видом оборвал меня аристократ. — Раз ты мне не подчиняешься и в войске не состоишь, то жди очереди на переправу, а не лезь вперёд!..

— Как скажешь, командующий, — пожал я плечами и, не прощаясь, развернул перехана обратно к своим.

За спиной раздалось шипение, и не только рассерженного югла. Это мой «союзник» процедил что-то, кажется, про наёмников и выскочек. Честно говоря, у меня это вызвало лишь усмешку.

Нет, я не собирался ссориться с командиром «союзных» сил. Особенно если это может помешать выполнению задачи. Но, к сожалению, вынужден был согласиться с характеристикой, данной этому типу Эрегихоном. И вправду, «самый ублюдочный ублюдок».

Он сам сходу пошёл на обострение, из гордости делая глупости. Мне даже не пришлось бы стараться, чтобы парень вскорости убился об какого-нибудь демона. Это просто обязано было случиться в ближайшее же время.

А ссориться больше, чем успел, я не собирался. Однако и настойчиво лезть с помощью не хотел. Обычных воинов Междуречья, конечно, было жалко. Но, как говорили в прошлой жизни, свой кафтан всегда ближе к телу. Облагодетельствовать «союзников» в ущерб своим… Не лучший вариант, я считаю.

Ну хотя бы переправа была готова в срок, пусть и выглядела жутковато. Между опорами разрушенного моста настелили толстые доски, скреплённые поперечинами. Получился узкий проход: как раз под одну повозку, но с небольшим запасом. Ни перил, ни ограждений — только доски и тёмная вода внизу.

Одна ошибка возничего, и телега полетит в тёмные воды Глубокой. Испугается перехан — и всё, свалится вместе со всадником. Начнётся давка — и полетят в воду целые подразделения. За такую переправу я бы рабочим из города лично устроил головомойку… Однако «главного ублюдка», похоже, всё устраивало.

Наблюдая за тем, как переправляются его бойцы, я только и мог надеяться, чтобы всё обошлось. Едва первые сотни втянулись на мост, как движение сразу замедлилось. Люди ступали осторожно, с опаской поглядывая на тёмную реку. Благо, хоть повозки пока не пускали — вначале шла пехота. Всё это напоминало муравьиную цепочку: длинную, хрупкую, уязвимую.

Доски под ногами людей прогибались. Рабочие что-то кричали. Командиры тоже что-то кричали. Видимо, как раз про то, что всем сразу на мост лезть нельзя. Отчего, естественно, отряды на переправе стали ещё больше растягиваться. Задним наконец-то приказали замедлиться, а передние, беспокойно поглядывая вниз, медленно шли вперёд. Как только не упал, в итоге, никто?

Видимо, надо было отдать должное командирам осмий и триосмий. Кое-как они всё же сумели навести порядок среди подчинённых. Поэтому, вероятно, жертв на переправе и удалось избежать.

Мои люди, между тем, разбили временный лагерь чуть в стороне, на берегу. Я велел бойцам не расслабляться, держать оружие при себе и быть готовыми выступать. Правда, наблюдая за переправой союзников, уже понимал, что наша очередь придёт нескоро.

В какой-то момент, когда я стоял у края воды, ко мне подошёл Ситранис.

— Может, поискать корабли? — предложил он. — Загрузились бы и переправились за день… Без всей этой толкотни.

Я покачал головой.

— Долго… На кораблях дня два будем людей перевозить. Думаешь, этот Ранагнис ждать нас будет?

— Ну да, — регой вздохнул. — Лучше бы его кто-нибудь Чёрному Братству заказал. Видимо, не успел никому из высшего круга конкретно насолить… Да и непринято как-то, чтобы между своими без лишнего повода. С другой стороны, тебе ведь намекнули, чтобы сильно не мешал ему убиться.

— Но и позволить убиться всем бойцам его войска тоже нельзя, — парировал я.

Ситранис хмыкнул и ушёл. Я остался дальше смотреть на то безобразие, что творилось на мосту.

Переправа шла медленно. Мы в своём лагере и пообедали, и подремали… К вечеру через реку перебралось не более четырёх тысяч союзников. Остальные либо толпились у входа на мост, либо уже обустраивали, по нашему примеру, маленькие стоянки на этом берегу.

Когда стемнело, переправа и вовсе практически встала. Как в темноте-то идти по доскам? Но и совсем остановить процесс было нельзя. Ведь часть воинства уже на другой стороне реки, ещё и без припасов. Потому как «главный ублюдок» решил, видно, обоз придержать напоследок.

В итоге, на мост запустили людей с факелами. Где-то через гонг было установлено освещение по всей длине, и движение худо-бедно возобновилось.

В нашем лагере тем временем разожгли костры и приготовили ужин. Для Меоли разбили шатёр, чтобы она могла полноценно отдохнуть. Остальные готовились к ночёвке под открытым небом. Я поел и лёг спать прямо у костра, не снимая доспех. Спал чутко, просыпаясь от любого изменения обстановки. Поэтому всё самое важное и не пропустил.

Во вторую половину ночи в лагере союзников за рекой началась нездоровая суета. Командиры на нашем берегу стали подгонять бойцов, уходящих на мост. Не знаю, как они держали связь с тем берегом, но явно пытались хоть как-то помочь товарищам.

Ночь прошла в тревожном ожидании. Наутро я отправил несколько человек к союзникам, чтобы поузнавали, что там и как. Выяснилось, что на том берегу был бой, но демонов удалось отбросить. Потери у союзников — около двух сотен. Немного, но осадочек, ясное дело, остался.