Лео Любавич – Координаты лжи (страница 4)

Он сделал паузу, барабаня пальцами по столу рядом с оставленной стодолларовой купюрой.

– Начинаю фазу сближения завтра. Она клюнет. У неё нет выбора.

Алекс медленно затушил сигарету о столешницу, вдавливая окурок в дерево с методичной жестокостью. Дым тонкой струйкой поднялся к потолку и растаял. Встреча не была случайностью. Капкан захлопнулся еще до того, как жертва вошла в лес.

Глава 3. Искусство случайности

Тропическая жара на этом острове была не просто погодным явлением. Она была живым существом – липким, тяжелым и навязчивым. Она проникала сквозь тонкий лен рубашки, путала мысли и превращала безупречную логику Лары в вязкий сироп.

Она вела арендованный «Jeep Wrangler» – ржавое корыто, которое помнило еще времена войны во Вьетнаме. Кондиционер здесь был роскошью, которой не предусматривалось. Лара сжимала руль побелевшими пальцами, сверяясь с картой на пассажирском сиденье. GPS в телефоне умер полчаса назад, оставив ее один на один с джунглями.

Впереди показался поворот, похожий на изогнутую змею, – именно тот, что был отмечен на карте крестиком. Лара вдавила педаль газа, надеясь проскочить ухаб, но джип вдруг чихнул, дернулся в агонии и замер.

– Нет, нет, только не сейчас! – Лара ударила ладонью по рулю.

Она повернула ключ. Тишина. Только стрекот цикад, звучавший как издевательский смех.

Лара вышла из машины и рывком подняла капот. От двигателя пахнуло жаром и гарью. Она смотрела на переплетение трубок и проводов с тем же выражением, с каким индейцы, должно быть, смотрели на первый паровоз. В её мире проблемы решались звонком в техподдержку или увольнением виновного. Здесь увольнять было некого, кроме самой себя.

Пот струился по спине. Её «дзен», который она так старательно пыталась обрести после побега, испарился за секунду.

Вдали послышался нарастающий рокот. Через минуту из-за поворота вылетел мотоциклист. Байк был под стать острову – переделанный «Scrambler», весь в царапинах и пыли. Водитель в выцветшей майке и шлеме пронесся мимо, обдав Лару облаком красной пыли.

– Отлично, – прошипела она, закашлявшись. – Просто великолепно.

Но звук мотора изменился. Байкер сбросил скорость, развернулся, описав дугу, и медленно подкатил к её заглохшему джипу. Он заглушил двигатель, снял шлем и встряхнул головой. Волосы, выгоревшие на солнце до соломенного цвета, упали на лоб.

Это был Алекс. Тот самый тип, которого она встретила в баре. Выглядел он как классический бездельник: загар, трехдневная щетина и эта раздражающая расслабленность человека, у которого в жизни нет дедлайнов.

– Похоже, ваша карета превратилась в тыкву немного раньше полуночи, – сказал он, слезая с байка. Голос у него был хрипловатый, спокойный.

– Аккумулятор сдох, – бросила Лара, стараясь звучать уверенно, хотя понятия не имела, в чем дело. – Или свечи.

Алекс подошел к открытому капоту. Он двигался с ленивой грацией хищника. Лара не знала, что этот «случайный» прохожий провел у этого джипа три минуты прошлой ночью, пока она спала. Один ловкий поворот ключа – и клемма аккумулятора была ослаблена ровно настолько, чтобы от вибрации на плохой дороге контакт пропал окончательно. Искусство случайности.

– Свечи вряд ли, – Алекс сунул голову под капот. – Дайте-ка взглянуть.

Лара отступила на шаг, скрестив руки на груди. Она ненавидела зависеть от кого-то. Тем более от мужчины, который выглядит так, словно его главная проблема – выбор волны для серфинга.

Алекс нырнул рукой в сплетение проводов. Он прекрасно знал, куда нажимать.

– У вас есть монетка? – спросил он, не оборачиваясь.

– Что?

– Монетка. Любая мелочь.

Лара порылась в кармане шорт и протянула ему местный песо. Алекс перехватил монету. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды. Его кожа была грубой, горячей и в масле.

Он использовал монету как импровизированную отвертку, затягивая клемму, которую сам же и ослабил. Искра проскочила, двигатель джипа, словно по волшебству, ожил и ровно заурчал.

– Вуаля, – Алекс выпрямился, вытирая руки ветошью, которую достал из заднего кармана джинсов. – Контакт отошел. Бывает на этих дорогах. Трясет так, что пломбы из зубов вылетают.

Лара смотрела на работающий двигатель, чувствуя смесь облегчения и уязвленного самолюбия. Он решил проблему за две минуты. Проблему, которая казалась ей катастрофой.

Она привычным движением потянулась к сумочке, лежащей на сиденье. Старые рефлексы умирают последними. В мире Лары время стоило денег, а помощь была услугой, которую нужно оплатить, чтобы не быть должной.

Она достала стодолларовую купюру – сумму, на которую местная семья могла жить месяц.

– Спасибо, – сухо сказала она, протягивая деньги. – Возьмите. Это за беспокойство.

Алекс замер. Он посмотрел на хрустящую зеленую бумажку, потом перевел взгляд на лицо Лары. В его глазах мелькнуло что-то жесткое, совсем не похожее на взгляд беззаботного серфера, но тут же сменилось насмешливой искрой.

– Убери это, – он даже не поднял руку.

– Здесь сто долларов. Этого более чем достаточно за две минуты работы, – Лара нахмурилась. Она не привыкла, чтобы ее деньги игнорировали.

Алекс усмехнулся, шагнул к ней чуть ближе, нарушая ее личное пространство. От него пахло морем, бензином и опасностью, которую Лара пока не могла идентифицировать.

– Здесь эта бумажка бесполезна, принцесса. В джунглях нет обменников, а обезьяны не берут чаевые.

– Я не принцесса. Я просто хочу заплатить за услугу. Я не люблю быть должной.

– Тогда у нас проблема, – он надел шлем, скрывая насмешливый блеск глаз за темным визором. – Потому что я не возьму твои деньги. Но ты можешь купить мне пиво. Сегодня вечером. Бар «Ржавый Якорь» на побережье. Если найдешь дорогу и твой джип снова не решит отдохнуть.

– Я не хожу по барам с незнакомцами, – отрезала Лара.

– А я не чиню машины незнакомкам, которые разбрасываются деньгами, но сегодня день исключений, – голос Алекса глухо прозвучал из-под шлема. – До вечера, Лара.

Он ударил по кикстартеру. Байк взревел, подняв облако пыли, и Алекс сорвался с места, оставив ее стоять посреди дороги с бесполезной сотней долларов в руке.

Лара закашлялась, махая рукой перед лицом.

– Откуда он знает мое имя? – прошептала она в пустоту, когда пыль осела. – Я ведь не называла его.

Холодок пробежал по спине, несмотря на тридцатиградусную жару. Она медленно убрала купюру в карман. Инстинкты, которые спасали ее в зале совета директоров, сейчас кричали об опасности. Но еще громче звучало любопытство.

Он отказался от денег. Он сломал ее шаблон. И он знал ее имя.

Лара села в машину и решительно включила передачу. «Ржавый Якорь». Что ж, похоже, у нее появились планы на вечер.

Сумерки накрыли остров плотным, влажным одеялом. Бар «Ржавый Якорь» выглядел как нагромождение обломков кораблекрушения, выброшенных на берег и кое-как сбитых гвоздями. Здесь пахло дешевым табаком, пережаренной рыбой, солью и свободой – той самой, от которой першит в горле. Гирлянды из разноцветных лампочек, половина из которых перегорела еще в прошлом сезоне, раскачивались на ветру, отбрасывая дерганые тени на песок.

Лара вошла внутрь, чувствуя себя инородным телом. Её брючный костюм, хоть и помятый, все равно кричал о деньгах, власти и кондиционированных офисах. Она пришла сюда не ради выпивки. Тишина в снятом бунгало звенела в ушах громче сирен, а одиночество оказалось страшнее, чем совет директоров.

В центре зала, за грубым дубовым столом, царил хаос и смех. Алекс сидел в окружении местных рыбаков, словно король бродяг. Выгоревшие на солнце волосы, широкая улыбка, расстегнутая льняная рубашка. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, и рыбаки взрывались хохотом, хлопая его по плечу. Он был своим. Органичным, как этот песок, как этот океан.

Лара замерла у стойки. Ей вдруг нестерпимо захотелось стать частью этого простого, понятного мира.

Алекс заметил её периферийным зрением. Профессиональная привычка фиксировать любой новый объект в периметре. Но он не обернулся. Не побежал навстречу. Он позволил ей рассмотреть себя, позволил ей сделать первый шаг. Это была классика вербовки: дай объекту почувствовать инициативу.

Лара заказала два пива. Холодное стекло запотело в её ладони. Она подошла к столу.

– Я должна тебе выпивку, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Алекс медленно повернул голову. Его глаза, цвета штормового моря, скользнули по ней с ленивым интересом. Он извинился перед рыбаками и, подхватив свою бутылку, кивнул на пустой столик в углу, подальше от шума.

Они сели. Между ними легла тень от пальмы и неловкое молчание.

– Здесь не подают крафтовое, – нарушил тишину Алекс, делая глоток прямо из горла. – Только местное пойло, от которого утром голова тяжелее якоря. Но тебе сейчас все равно, верно?

Лара напряглась, но тут же заставила себя расслабить плечи.

– С чего ты взял?

– У тебя взгляд человека, который только что спрыгнул с поезда на полном ходу, – он усмехнулся, но в этой усмешке не было издевки, только понимание. – Ты смотришь на океан, но не видишь его. Ты все еще там, откуда сбежала.

Он говорил мягко, словно обволакивая её словами. Зеркалил её позу – чуть наклонившись вперед, скрестив руки на столе. Создавал иллюзию близости.

– Я просто устала, – уклончиво ответила Лара.

– Усталость лечится сном, – парировал он. – А то, что у тебя, лечится только сменой личности. Знаешь, я много таких видел. Приезжают сюда, покупают цветастые рубашки, пьют ром, пытаются забыть свои ипотеки и разводы. Но убегать от себя – самый дорогой вид спорта. Платишь душой, а взамен получаешь только одышку.