Лео Любавич – Хомай и Звёздные Ключи (страница 7)

– Карты… – Алтынкош услышала дрожь в собственном голосе. – Всего три шага. Три проигрыша… Три шага назад… в бездну…

Она засмеялась, и этот смех был похож на звон разбитого стекла. Артуру показалось, что стены комнаты сжимаются, лишая его воздуха. Он понял: она не просто рассказывает – она показывает ему свою истинную сущность. Сущность хищника, заманивающего жертву в золотую клетку.

– Плата Эрлику… – прошептала Алтынкош, и в ее глазах мелькнуло что-то древнее, холодное, нечеловеческое. – За вечную молодость… и красоту…

Парень почувствовал тошноту. Мир вокруг него поплыл, краски померкли, звуки стали глухими и искажёнными. Он понял, что ему нужно бежать, спасаться, но тело не слушалось. Он был парализован страхом, загипнотизирован золотым сиянием ее безумия.

Артур машинально хлебнул воды из бутылки, к счастью с живой водой. Горьковато-сладкая влага обожгла горло, разливаясь по венам живительным огнём. Мир вспыхнул яркими красками, словно кто-то резко включил свет после долгой тьмы. Наваждение, липкое и дурманящее, рассыпалось на осколки, как тонкий лёд под ударом молота. Алтынкошь, до сего момента сияющая хищной красотой, поникла, её золотистые глаза потускнели, а улыбка исчезла, оставив после себя лишь печальную гримасу. Она больше не напоминала волшебное существо, скорее – пойманную в ловушку птицу с подрезанными крыльями.

Артур вдохнул полной грудью, чувствуя, как чистая энергия живой воды вымывает из него остатки чар. Он посмотрел на свои руки, словно удивляясь, что они всё ещё слушаются его.

– Так, птичка, – сказал он, голос немного хрипел. – Ты пока посиди связанная. Я скоро вернусь, и мы пойдём вместе за Рустемом. А пока отдам воду Катилу, решу хоть эту проблему раз и навсегда.

Он встал, ощущая лёгкость и ясность в голове. Оглянулся на Алтынкошь, в её потухшем взгляде просвечивала смесь страха и разочарования. Впервые кто-то смог противостоять ее чарам.

*****

Запах тлеющих трав и воска висел в воздухе тяжелым дурманящим облаком. Сихырсы, колдун с лицом, испещренным морщинами, словно древняя карта, бормотал заклинания, его голос – сухой шелест осенних листьев. Катил, не отрываясь, смотрел на пляшущие языки пламени, отражающиеся в его холодных глазах. Внезапно Сихырсы вздрогнул, словно очнувшись от глубокого сна.

– Убыр сообщил: Артур добыл воду и идет сюда. Всё готово для начала обряда.

Катил медленно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

– Пусть Убыр продолжает следить за ним. Никаких неожиданностей. А что с Рустемом?

Сихырсы посмотрел на Катила, его взгляд был острым, словно лезвие кинжала.

– Отправился в преисподнюю, – отрезал он, не вдаваясь в подробности.

– А Алтынкош?

– Связана, но жива.

Катил нахмурился.

– Как Артуру удалось ее обмануть?

– Убыр… немного помог.

Катил резко вдохнул, а затем рассмеялся, короткий, резкий смех, лишенный радости.

– Могла бы просто деньги взять за воду, и все. Нет, ей приключений захотелось…

Сихырсы молча приступил к приготовлениям к главному обряду. Катил же, откинувшись на спинку кресла, погрузился в свои мечты. Золото всего мира, безграничная власть, поклонение… Он снова видел себя падишахом, властителем мира, в его руках – судьбы людей, а у ног – несметные сокровища. Реальность с ее пыльными подвалами и шепотом заклинаний растворилась, уступив место фантасмагорическому видению величия. Тень будущего падишаха легла на стены подвала, предвещая грядущие перемены.

Хлопок – резкий, как удар кнута, разорвал затхлую тишину подвала. Из ниоткуда, в самом центре каменного круга, вспыхнул огонь. Не робкое пламя свечи, нет – настоящий костер, пульсирующий, живой, словно сердце чудовища. Сихырсы, лицо которого скрывала маска из птичьих перьев, начал свой танец.

Он двигался вокруг огня, словно околдованный пламенем. Каждый шаг – в такт с ударами бубна, каждый взгляд – пропитанный древней магией. Бубен гудел, вибрировал, наполняя подвал глухим, гипнотическим ритмом, который проникал под кожу, заставлял кровь пульсировать в такт с древним заклинанием. Воздух насытился запахом тлеющих трав, сладким и горьким одновременно, словно сама земля вдыхала и выдыхала магию.

– Ай-уа-а-а-а! – протяжный, пронзительный голос Сихырсы разрезал воздух, словно клинок. – Духи огня, духи земли, услышьте мой зов!

Его движения становились все быстрее, все отчаяннее. Тело вибрировало, словно тонкая струна, натянутая до предела. Он кружился в вихре танца, его тень плясала на каменных стенах, превращаясь то в грозного зверя, то в призрачную птицу. Пламя костра отражалось в его глазах, превращая их в два горящих уголька.

Заклинание лилось из его уст бесконечным потоком древних слов, непонятных, но полных силы. Каждое слово – ключ, каждый жест – печать, открывающая врата в иной мир. Подвал наполнился невидимой энергией, которая вибрировала в воздухе, щекотала кожу, проникала в самую глубину сознания.

Катил, наблюдавший за этим действом с каменным лицом, почувствовал внезапный прилив раздражения. Вся эта мистика… шаманские пляски… ему это надоело. Он резко повернулся и вышел на балкон, оставляя Сихырсы наедине с его трансом и танцующими тенями. Свежий ночной воздух показался ему глотком чистой воды после душного, пропитанного магией подвала.

Мириады звезд рассыпались по ночному небу, словно горсть бриллиантов, брошенных небрежной рукой божества. Катил, вглядываясь в это завораживающее зрелище, цинично усмехнулся. Сотни тысяч взглядов, устремленных вверх, полных детского восторга. Никто из них и не подозревает, что этот звездный дождь – лишь побочный эффект обряда Сихырсы, первый шаг к его, Катила, абсолютной власти.

Неоновые огни города внизу казались ему драгоценными камнями, инкрустированными в черный бархат ночи. Скоро все это будет его. Не только этот город, но и весь мир. Голова закружилась от предвкушения. Сейчас эти люди смотрят на звезды… а скоро они не смогут даже поднять головы, их взгляды, прикованные к земле, будут полны безнадежности и покорности. Рабы. В кандалах. Мысль о кандалах особенно ему понравилась. Он уже видел себя, Катила, великого падишаха, восседающего на золотом троне, которого несут рабы, закованные в тяжелые цепи. Хохот, хриплый и торжествующий, вырвался из его горла.

Внезапно, сквозь мерцающую завесу падающих звезд прорвался ослепительный золотой клинок. Не метеор – нет. Нечто иное. Нечто… живое. Катил застыл, сердце забилось чаще. Вот она, хранительница золотых ключей. Сама Хомай. Его будущая главная рабыня. Хомай! В его, Катила, власти! Головокружение вернулось, но теперь оно было вызвано не только предвкушением власти, но и чем-то еще… чем-то первобытным, темным.

Пронзительный вопль, полный ужаса и боли, разорвал ночную тишину. Вопль колдуна. Катил резко повернулся, мечты о золотом троне и закованной Хомай рассеялись как дым. Подвал, сырой и темный, вновь вернул его к реальности.

Мертвенный свет костра плясал на стенах подвала, выхватывая из темноты обрывки паутины и капли взбесившейся тени. Сихырсы, раскинувшись на земляном полу, походил на сломанную куклу. Его лицо, испещрённое морщинами, казалось маской из пепла, по которой пробегали красноватые блики пламени. Катил, нахмурившись, наклонился над колдуном, его тень змеей скользнула по стене. Пнул Сихырсы ногой, сначала легко, потом сильнее.

– Эй, старый хрыч! Очнись!

Сихырсы с хрипом втянул воздух, веки затрепетали, словно крылья подстреленной птицы. В его мутном взгляде читался страх. Катил схватил колдуна за плечо, встряхнул.

– Что произошло?!

– Что-то… пошло не так… – прошептал Сихырсы, его голос был хриплым, словно скрежет ржавого железа.

– Не так?! – взревел Катил, его лицо налилось багровой краской. – Что, черт возьми, могло пойти не так?! Ты же обещал!

– Убыр… мой убыр… мертв… Он… убил его… – слова вырывались со свистом, будто из проколотой шины.

Катил застыл, словно пораженный громом. Убыр… его главное оружие… мертв? Но кто… кто мог противостоять такой силе? Внезапно его словно током ударило. Одна мысль, страшная и неотвратимая, ледяным клинком пронзила сознание. Он сжал горло колдуна, его пальцы впились в дряблую кожу.

– Она… Она воплотилась?!

Сихырсы, захрипев, с трудом кивнул. Его глаза закатились, тело обмякло. Жизнь покинула его, словно испуганная птица, вырвавшаяся из клетки. Катил отшвырнул безжизненное тело, словно сломанную игрушку. В его глазах плескался ужас, смешанный с яростью. Она вернулась. И теперь игра начиналась!

*****

Дом Алтынкош выплюнул Артура в ночь, как вишневую косточку. Мозг лихорадочно прокручивал варианты, цепляясь за обрывки мыслей, словно утопающий – за соломинку. Катил, вода, Рустем… преисподняя. Как вытащить друга из этой паучьей сети? «Ну, Рустем, ну даешь! Вечно ты в истории влезаешь!».

Алешкинский лесопарк встретил его непроглядной тьмой. Даже привычные аллеи, обычно подсвеченные бледным городским сиянием, сегодня казались чернее сажи. Каждый шорох, каждый вздох ветра в кронах деревьев отдавался в груди глухим ударом. Тени плясали вокруг, словно издеваясь, превращая знакомые кусты и деревья в гротескных чудовищ. Артур ускорил шаг, холодный пот струился по спине.

Вдруг, из густой тени выплыл силуэт. Тёмный, высокий, в глубоком капюшоне, скрывающем лицо. Воспоминание о рассказах Рустема ударило Артура ледяной волной. Чёрный Монах… местная городская легенда, шептались, что он похищает души заблудших путников. «Только этого мне не хватало!» – пронеслось в голове.