Лео Любавич – Хомай и Звёздные Ключи (страница 8)

Фигура неуклонно приближалась, и Артур замер, парализованный не столько страхом, сколько сюрреалистичностью происходящего. Мир вокруг будто сошёл с ума. Алтынкош, исчезнувший друг, требования Катила, и теперь – этот призрачный монах из детских страшилок. Слишком много для одного вечера. Реальность трещала по швам, грозя рассыпаться на миллион безумных осколков.

Золотой клинок вспорол небо, разлив по нему жидкий огонь. Мир, до сего момента утопавший в бархатной темноте, вспыхнул, словно кто-то щёлкнул небесным выключателем. Алешкинский лесопарк, мгновение назад чернильное пятно на лице города, озарился неземным сиянием. Даже ветки деревьев казались отлитыми из золота, каждый нерв их пронизан волшебным светом. Воздух зазвенел, вибрируя от невидимой энергии, а в ноздри ударил странный аромат – смесь озона, мёда и чего-то древесного, древнего.

Черный Монах, до этого казавшийся воплощением ночного кошмара, резко вскинул голову к небу, словно ослепленный внезапной вспышкой. Его темный силуэт, мгновение назад грозивший раствориться в тени, теперь был выставлен напоказ, лишенный своей зловещей таинственности. При этом свете он казался не столь страшным, скорее – затерянным и даже… уязвимым.

Артур, преодолевая странное оцепенение, сделал несколько шагов вперед, хрустя по золочёной прошлогодней листве. В его груди смешались тревога и любопытство, словно два диких зверя боролись за первенство.

– Ты… ты кто? – голос прозвучал хрипло, словно Артур долго молчал.

Чёрный Монах медленно опустил голову, и с шуршанием сбросил капюшон. Под ним оказалось лицо старика, изборожденное морщинами, словно карта древней страны. Длинная седая борода ниспадала на грудь, почти касаясь земли. Глаза, глубоко посаженные под густыми бровями, хитро прищурились, словно старик знал какой-то секрет, которым не спешил делиться.

– Важнее, Артур, кем считаешь себя ты, – голос старика был низким и гулким, словно звук из глубины колодца. – И каким путём пойдёшь. Я – Макар, волхв.

– Волхв… это типа колдун? – Артур нервно теребил край рубашки, чувствуя, как холодный пот скатывается по спине. Вопрос повис в воздухе. Не дожидаясь ответа, он выпалил: – Наколдуй мне, волхв, чтоб ничего этого не было!

Макар лишь улыбнулся, морщинки вокруг его глаз свернулись в лучики. В этой улыбке было что-то печальное, почти отеческое.

– Мальчик мой, – его голос был мягким, словно шелест сухих листьев, – все, что происходит… это вне моей компетенции. Чужая магия, неподвластная мне. Но… ты сам можешь все исправить. Спасти и друга, и… мир. Только нужно сделать правильный выбор. Прямо сейчас.

Слова волхва ударили Артура словно молния. Правильный выбор? Он же делает его каждый день! Выбирает кофе или чай, метро или такси, ответить на звонок или проигнорировать… И видимо, раз все это происходит, где-то он свернул не туда. В голове закрутился вихрь мыслей, словно стая испуганных ворон.

– А… какой он, правильный выбор? – прошептал Артур, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Я… я не понимаю.

Макар вздохнул, в его вздохе прозвучала вся тяжесть веков и мудрость тысячелетий.

– Выбор всегда твой, Артур. Дорога усыпана вероятностями, как небо звёздами. Некоторые ярко сияют, другие еле видны… Но каждая ведёт к своей судьбе. Прислушайся к своему сердцу, оно знает ответ. Следуй за своей путеводной звездой и не сворачивай с выбранной дороги, – подытожил Макар, его голос, низкий и гулкий, словно вибрировал в самой груди Артура.

Парень взглянул на небо, прочерченное огненным следом метеора.

– Не эта ли моя путеводная звезда летит? – пробормотал он, словно сам себе.

– Только избавься от всего лишнего, от всего, что может сбить тебя с пути, – волхв приблизился к Артуру, его глаза, мудрые и глубокие, как древние колодцы, всматривались в лицо юноши. – Вон, посмотри, шпион за тобой следит.

Взгляд Макара был направлен на ветку ближайшего дерева. Там, прильнув к коре, сидела летучая мышь. Золотистый свет метеора, прорезавшего небо, на мгновение ослепил её, обнажив присутствие.

В памяти Артура всплыли рассказы Рустема об убырах, об их способности превращаться в летучих мышей, о том, как их можно убить… Мерцающий след метеора, словно искра, высек в его сознании догадку. Не дрогнув, Артур подошёл к дереву. Достал из кармана небольшую бутылочку с темной, почти черной жидкостью – мертвой водой – и плеснул её на мышь. Та камнем упала на землю, крылья судорожно дернулись и затихли.

В тот же миг метеор, будто отвечая на это действие, резко изменил свою траекторию. Вспыхнул с удвоенной силой, оставив после себя огненный шлейф, и с грохотом упал совсем рядом, заставив землю дрогнуть под ногами.

Ночь вновь обрушилась на город чёрным бархатным занавесом. Но это была не та спокойная, умиротворяющая тьма, что приносит отдых и забвение. Эта тьма пульсировала, дышала, словно гигантский зверь, затаившийся в засаде. В воздухе висела тяжелая, липкая тишина, прерываемая лишь далеким воем сирены – одиноким криком в объятиях неизвестности. Артур резко повернулся к тому месту, где еще миг назад высился дом Алтынкош. Теперь там зияла пустота, черная дыра в ткани реальности. Холодный пот проступил на лбу Артура, в горле пересохло. Дом… исчез. Как будто его и не было.

– Слушай, волхв… а где… где находится вход в этот… мир Эрлика?

Макар, стоявший рядом, словно призрак, вышедший из ночных теней, протянул с озорством:

– Где-где? В Уфе! Там все началось… туда тебе и дорога.

– Уфа… – Артур повторил название города, словно пытаясь уловить в нем какой-то скрытый смысл. Понятно.

Понятно, что это только начало. Начало приключений, о которых он даже не подозревал, когда сегодня вечером брал трубку. Приключений, которых он не хотел, но которые теперь обрушились на него всей своей неотвратимой тяжестью. Он посмотрел на Макара, но слова прощания застряли в горле. Просто кивнул, резко развернулся и пошел к машине. Завел мотор, вдавил педаль газа. Фары выхватили из тьмы кусок асфальта, потом деревья, мелькающие за окном словно призраки. Он ехал туда, где небо разорвал золотой клинок метеорита. Он не знал, путеводная ли это звезда или лишь обманчивый огонек, манящий в пасть неизвестности, но что-то – инстинкт, предчувствие, отчаяние – тянуло его именно туда. Туда, к звёздной ране на теле ночи.

Из теней, густых, как чернила древнего манускрипта, выступила молодая ведьма Алёна. Ее шаги были бесшумными, словно скольжение лунного луча по воде. Она остановилась рядом с Макаром, ее серебряный кулон мерцал в сумраке, словно заблудившаяся звезда.

– Что это, Макар? – прошептала Алёна. Ее сердце билось в груди словно пойманная птица.

Макар, старый волхв, прищурился, его длинная седая борода трепетала на ветру. В его глазах, глубоких как ночное небо, плясали отражения золотого света.

– Не к добру это, Алёнушка. Не к добру… Чувствуешь, как мир изменился? Магия бурлит, словно вода в кипящем котле. Что-то пробудилось… что-то древнее и могущественное.

– Как думаешь, Макар, он справится? – в её голосе звучала тревога, тонкая и пронзительная, как свист зимнего ветра.

Макар, не отрывая взгляда от удалявшейся машины, тяжело вздохнул. Его борода, словно заснеженный склон горы, казалась еще белее в сумерках.

– Да кто ж знает, Алёнушка…

– Может, нам вмешаться? – Алёна нервно перебирала пальцами край своего плаща. – Всё-таки он человек… а это всё… магические дела.

– Магические-то магические, но не наши, – Макар покачал головой. – Не подвластна нам, Алёнушка, эта магия… чужеродная она. Пока посмотрим, что будет, а потом решим, как быть.

– Может, помощника ему какого пошлём? – не унималась Алёна. – Вон, и домовой бестолку дома сидит, и русалка…

– Найдутся ему и помощники, и вредители, – Макар прищурился, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену магической энергии. – Пусть пока сам справится. Вон, погляди, как он Убыра и Алтынкош одолел… сам, и без помощников. Сила в нём великая сокрыта, Алёнушка… побольше нашей. Сила благородства и чистоты… настоящего богатыря Земли Русской. А богатырям, по статусу, положено Землю-Матушку спасать… это их предназначение. Не справится – тогда и вмешаемся, а пока… пусть сам попробует.

Волхв и ведьма, словно призраки, растворились во мгле, оставив после себя лишь слабый запах лесных трав и шепот древних заклинаний. Ночь сгущалась, обволакивая Москву темным, бархатным покрывалом, под которым таились секреты и загадки, доступные лишь избранным.

*****

Сотрясение реальности отозвалось эхом в замерших звёздах. Етеган, созвездие семи звезд, мерцало багровым, словно капли крови на черном бархате космоса. Здесь, в ледяной пустоте, среди космической пыли и забытых богами мечтаний, дремал Азрака. Его тело, некогда громадное, как гора, теперь было лишь обломком былой мощи, израненным, изуродованным, но все еще пульсирующим темной энергией. Каждый удар его искалеченного сердца – проклятие миру живых, каждый вздох – шепот древнего зла.

Вокруг него вихрились тени – верные дивы, хранители покоя своего повелителя. Их лица, искаженные вечной тревогой, отражали мерцание Етегана. Они шептались, их голоса – словно шорох сухих листьев в заброшенном саду.

– Он слабеет… – прошелестел один, его кожа, цвета застывшей лавы, покрылась морщинами отчаяния.