Лео Любавич – Хомай и Звёздные Ключи (страница 6)

Сердце Рустема колотилось в груди, словно загнанный зверь. Десятка пик, черная, как ночь, лежала на столе, словно приговор. Шанс был, да, но такой мизерный, что казалось, он висит на тончайшей паутинке над пропастью. Взгляд Рустема метнулся к девушке, ее лицо, прекрасное и безжалостное, было подсвечено мерцающим светом канделябра. Он собрал остатки шарма, рассыпавшись в комплиментах, словно фокусник, пытающийся отвлечь внимание от своего проигрыша. Воздушный поцелуй, посланный ей, рассеялся в воздухе, как дым, оставляя после себя лишь горький привкус отчаяния.

– Ты прекрасна, как восходящее солнце, – прошептал он, голос слегка дрожал. – Твоя удача ослепляет меня ярче любой звезды.

Девушка улыбнулась, в ее глазах плясали чертики. Медленно, наслаждаясь моментом, она перевернула свою карту. Король червей, словно насмехаясь над его десяткой, блеснул алой мантией. Смех девушки, словно звон серебряных колокольчиков, разрезал напряженную тишину. В нем слышались и торжество, и легкая издевка.

– Шаг назад, Рустем! – ее голос прозвучал резко, словно хлыст.

Артур, крадучись, дотянулся до второй обсидиановой бочки. Холод камня обжёг пальцы. Он придавил пластик бутылки и осторожно втянул воду, стараясь не произвести ни звука.

Рустем, напряженный как струна, тянулся к третьей карте. Игра. Чертова игра. От нее зависела не только его жизнь, но и жизнь Артура. Девушка напротив, с глазами цвета ледяного пламени, нетерпеливо постукивала длинными, хищными пальцами по столу. Ее улыбка была острой, как лезвие кинжала. Каждый щелчок ее ногтей отдавался в висках Рустема словно удар молота.

Карты, сданные и отложенные в сторону, лежали бесшумными свидетелями их безмолвной дуэли. Но первую «шестерку» Рустем припрятал. Теперь, с ловкостью фокусника, он вытянул ее из рукава, делая вид, будто только что взял из колоды. Наигранно перевернул, изображая удивление.

– Ай-яй-яй! Такая красавица… и жульничаешь! – выдавил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я думал, такие… не могут жульничать.

Расчет был прост: сбить ее с толку, заставить усомниться. Этот прием обычно срабатывал. Но не в этот раз. Девушка даже не моргнула. Невозмутимо перевернула свою карту. Валет.

– Не имеет значения, кто жулик, – прорычала она, ее голос был хриплым, словно наждачная бумага. В её глазах вспыхнули искры злорадства. – Ты проиграл, Рустем. Шаг назад.

Мир треснул, словно тонкий лёд под ногами. Рустем сделал шаг назад, но это был не его шаг. Тело двигалось само, подчиняясь чужой, ледяной воле. Девушка захохотала – резкий, пронзительный звук, словно скрежет металла по стеклу. Смех отразился от стен, многократно умноженный эхом бесконечной пустоты. Артур боролся с проклятой крышкой, пальцы скользили по мокрому пластику. Он видел, как Рустем, словно марионетка с обрезанными нитями, отступает ещё и ещё, пока ноги не потеряли опору. Бездна вспыхнула тьмой, поглощая друга.

– Рустем! – крик Артура захлебнулся в горле, превратившись в хриплый шёпот.

Девушка резко обернулась, её лицо исказила хищная улыбка. Глаза, два горящих уголька в темноте, впились в Артура.

– Теперь твоя очередь.

Слова ударили как кнутом. Артур застыл, парализованный ужасом. Бутылка выскользнула из ослабевших пальцев, вода плеснула на землю. Девушка увидела воду. В её глазах мелькнуло понимание, а затем – ярость. Чёрные крылья, словно клочья ночного неба, развернулись за её спиной. Она метнулась к нему, быстрая как молния. Инстинктивно, не соображая, что делает, Артур плеснул в неё оставшейся в бутылке водой. Девушка вскрикнула – пронзительно, нечеловечески. Её тело задергалось в конвульсиях, крылья рассыпались чёрным пеплом. Она рухнула на землю, безжизненная, словно сломанная кукла.

– Рустем!

Артур подлетел к месту, где мгновение назад стоял его друг. Под ногами зияла чернота – дыра в реальности, окно в никуда. От неё веяло холодом, который пробирал до костей, холодом, не имеющим ничего общего с температурой воздуха.

– Рустем! – крик Артура утонул в бездонной тишине. Лишь слабое эхо, искажённое и чужое, вернулось из глубин.

Он схватил первый попавшийся под руку предмет – тяжелую медную пепельницу – и бросил в дыру. Ни звука. Ни удара. Как будто сама пустота поглощала все звуки. Бездна. Настоящая, бездонная бездна.

Голова кружилась. Труп девушки, скрюченный на полу, казался частью сюрреалистического сна. Исчезновение Рустема, эта черная дыра… Реальность трещала по швам, грозя рассыпаться на осколки.

– Спокойно, – прошептал Артур, сжимая кулаки. – Даже в полном хаосе нужно мыслить рационально. Возьми себя в руки.

Катил хотел воду. Значит, он её получит. Артур резко повернулся к двум бочкам. Одна – из чёрного, словно ночь, обсидиана. Другая – из сияющего хрусталя. Он уже знал, что вода из обсидиановой бочки – смерть. Что же таит в себе хрустальная?

Наполнив две бутылки водой из обоих сосудов, Артур подошёл к девушке. Связал покрепче, усадил в кресло. Затем, не колеблясь, плеснул ей в лицо воды из хрустальной бочки. Девушка вздрогнула. Её веки затрепетали. Глубокий вдох. Ещё один. Она открыла глаза, и в них вспыхнул огонёк жизни. Возвращение из небытия.

Комната вибрировала от невысказанного страха. Девушка извивалась на кресле, словно пойманная змея, ее шипение разрезало густую тишину. В воздухе пахло озоном и чем-то еще, древним и зловещим, словно сама бездна приоткрыла свою пасть. Артур, не мигая, смотрел на ее мучения. В его руке поблескивал бокал с водой из обсидиановой бочки.

– Так, красавица, – его голос был ровным и холодным, лишенным всяких эмоций. – Четко и внятно объясняй, что здесь происходит.

Девушка зашипела еще сильнее, ее тело выгнулось дугой. Из ее глаз, широко распахнутых от ужаса, струились слезы. В бокале плескалась вода, черная и вязкая, как смола. Она не отражала свет, а поглощала его, словно жидкая тьма. Артур наклонил бокал. Одна единственная капля оторвалась от поверхности и зависла в воздухе, дрожа и переливаясь темнотой. Капля бездны. Капля забвения.

Девушка закричала, ее голос сорвался на хрип. Ужас, который она испытывала, был не просто страхом боли или смерти. Это был первобытный ужас перед неизвестностью, перед тем, что скрывалось в этой черной капле.

– Ладно! Ладно! – выкрикнула она, ее голос дрожал. – Я все расскажу! Только не убивай меня больше! Не надо!

– Начни с того, – скомандовал Артур, голос дрожал от напряжения, – куда, черт возьми, делся Рустем?!

Девушка, до этого бившаяся в истерике, внезапно успокоилась, даже как-то странно хихикнула, будто кто-то нажал невидимый переключатель.

– Провалился. В потусторонний подземный мир. К Эрлику. В царство мертвых, если понятнее.

– Что?! Как… как его оттуда достать?! – Артур чувствовал, как паника ледяными щупальцами сжимает горло.

Девушка злорадно расхохоталась, звук был резким, как скрежет металла по стеклу.

– Легко! Пойти за ним и привести назад! Вход в подземный мир – вон, в полу!

Артур бросил взгляд на зияющую бездну.

– А что это за жидкости? – кивнул он на бочки. – Зачем они Катилу?

Девушка снова расхохоталась, еще громче, еще злораднее.

– Тормоз?! Даже ребенок догадался бы! Это же живая вода и мертвая!

– Да… резонно… – пробормотал Артур, хотя в голове все еще был полный хаос. Ответ очевиден, догадаться легко. Но он, Артур, никогда не сталкивался с такой… чертовщиной. Его мир, упорядоченный и логичный, трещал по швам, грозя рухнуть в бездну абсурда. Время сжималось, каждая секунда была на вес золота. Рустем где-то там, в царстве мертвых. А у него, Артура, в руках – две пластиковые бутылки с жидкостями, способными вернуть к жизни или… убить.

– Так а зачем вода Катилу? – Артур повторил вопрос, чувствуя, как ледяной коготок сжимает желудок.

Девушка посмотрела на него с таким снисхождением, будто он спросил, зачем рыбе вода.

– Кого-то убить, кого-то оживить. Разве не очевидно?

– А ты вообще кто? – выпалил Артур, инстинктивно чувствуя исходящую от нее опасность.

Девушка загадочно улыбнулась, ее зубы блеснули словно острые лезвия.

– Алтынкош. Золотая птица. Ночью… Ночью я прихожу. Золотым сиянием разрезаю мрак, зову… маню…

Артур слушал, завороженный. Голос колдуньи, вязкий, словно мёд, обволакивал разум, убаюкивал волю. Он пытался сосредоточиться, ухватить суть ее слов, но голова кружилась, мысли рассыпались как бисер. Перед глазами плыли золотые искры, а в носу стоял сладковатый, дурманящий аромат, похожий на запах экзотических фруктов и… чего-то еще, чего-то тревожно знакомого.

– Свет… такой притягательный… – продолжала Алтынкош, ее губы изгибались в медленной, хищной улыбке. – Люди тянутся к нему, как мотыльки к пламени. Хотят поймать… прикоснуться… познать тайну…

Она щёлкнула языком, и в воздухе появилось изображение: огромная золотая птица, парящая над ночным городом. Её перья переливались тысячей оттенков, от слепящего солнечного до глубокого, почти красного золота. Артур невольно затаил дыхание. Красота этого зрелища была гипнотической, пугающей.

– Они идут за мной… в мой дом… – голос Алтынкош стал шепотом, словно она доверяла ему страшную тайну. – А там… там я уже жду.

Изображение птицы растаяло, сменившись видением роскошной комнаты, обставленной с восточной пышностью. В центре – стол, застеленный зелёным сукном. На нём – колода карт.