Лео Любавич – Хомай и Звёздные Ключи (страница 4)

– Чтобы уничтожить убыра, нужно пронзить его обитель дубовым колом, – голос Рустема, низкий и хриплый, словно скрежет ржавого металла, разрезал тишину, – или воткнуть иглу в ступню мертвого колдуна, который при жизни был его вместилищем.

Слова повисли в воздухе, густые и липкие, как паутина. Артур почувствовал, как по спине пробегает табун мурашек. Он сглотнул, пытаясь прогнать комок страха, подступивший к горлу. Мысль о мертвом колдуне, игле и убыре, запертом в его безжизненном теле, вызывала приступ холодного пота. Он украдкой посмотрел на Рустема.

– Есть и другие способы, – продолжил Рустем, словно читая мысли Артура. Его голос звучал гипнотически, завораживающе. – Но они… более опасны.

Вдруг, раздался звонкий смех Рустема. Смех, полный дикой, непонятной веселости.

– Артур! Да не бери ты в голову! Сказки это все, бабушкины! Чтоб детей пугать! – в его голосе прорезалась истерическая нотка. – Мне знаешь, сколько их в ауле рассказывали? Про злых духов, про клятые места…

Он попытался отмахнуться, сбросить с себя нарастающее чувство непонятной тревоги, но слова Артура словно занозы засели в сознании. Он слишком хорошо помнил эти истории, шепотом рассказываемые стариками у костра под бесконечным звездным небом Башкортостана. Истории о тех, кто продал душу тьме за власть над миром живых.

– Ты уверен, что Катил говорил именно так? – голос Рустема невольно дрогнул.

– Абсолютно, – Артур нервно потирал руль. – Я отчетливо слышал.

В голове Рустема вспыхивали картины из детства: темные фигуры, склонившиеся над костром, треск сухих веток, шепот стариков, предостерегающий от сил, скрывающихся за порогом реальности.

– Не может быть, это же просто суеверия…

Но, даже говоря это, парень чувствовал, как ледяная рука страха сжимает сердце. Мир вокруг казался уже не таким простым и понятным. Тени удлинялись, принимая гротескные формы, а в шелесте листьев слышался зловещий шепот. Вдруг история о Катиле, богатом и злом бизнесмене, приобрела совершенно иной, пугающий смысл. Что, если его богатство – не результат незаконных сделок, а нечто более темное и зловещее? Что, если он связан с теми самыми силами, о которых шептались старики у костра?

Повисшая тишина в салоне автомобиля была гуще лондонского тумана. Напряжение, словно невидимая змея, скользило между Рустемом и Артуром, сжимая воздух в ледяные тиски. За окном проносились размытые огни ночного города, отражаясь в стеклянных глазах зданий. Каждый удар сердца отдавался в висках тяжёлым эхом, словно отсчитывая секунды до неизбежного. Рустем безотчётно теребил синяк под глазом, оставленный телохранителями Катила. Воспоминания о сыром подвале, о липком страхе и безысходности волнами накатывали на него, вызывая тошноту. Артур, сжав руки на руле, смотрел прямо перед собой, его взгляд был прикован к ленте дороги, словно он искал ответы в бесконечном потоке асфальта. Мысли, словно испуганные птицы, беспорядочно метались в его голове. Что задумал Катил? Какой ценой придется заплатить за ошибки друга? Вопросы без ответов жгли изнутри, оставляя после себя лишь горький пепел бессилия. Город за окном казался чужим и враждебным, словно предчувствуя грядущую беду. Даже уличные фонари отбрасывали тревожные, колышущиеся тени, похожие на призраков. Наконец, ледяную тишину разрезал бездушный голос навигатора:

– Вы приехали.

*****

Катил, развалившись в кресле, мечтательно поглаживал живот, на котором с трудом сходились пуговицы итальянского костюма. Власть. Безграничная власть. Он уже чувствовал ее тяжесть в руках, вкус на языке. Президент? Мелко. Император? Банально. Падишах! Вот истинное звание для него. Падишах Катил! Звучит! Он видел, как преклоняются перед ним короли и президенты, как дрожат от страха олигархи и маги. Весь мир у его ног, а он купающийся в золоте несметных богатств. Мир, скованный страхом…

Резкий звонок телефона разорвал сладкую грёзу. Настолько реален был его мечтательный бред, что Катил, подняв трубку, автоматически произнёс:

– Падишах Катил слушает.

В трубке на мгновение воцарилась тишина, а затем разразился вулканический хохот.

– Ты что, Катил, там уже накатил?!

Катил поперхнулся собственной слюной.

– Азрака?! Да я… это… задумался на мгновение.

Голос Азраки, хриплый и холодный, словно шелест песка в пустыне, прорезал воздух:

– Не мечтать нужно, а действовать! Сегодня именно тот день!

– Да мы действуем! – заторопился оправдаться Катил, стирая со лба выступивший пот. – Вот прямо сейчас Сихырсы проводит обряд. Как закончит – я дам знать. Не переживай, Азрака, когда за дело берётся Катил, всё будет разыграно как по нотам!

– Смотри, Катил, – прорычал Азрака, и в его голосе послышалась явно уловимая угроза, – на кону не только твоё падишахство, но и жизнь.

Трубка замолчала, оставив Катила наедине с липкой тревогой, которая холодными щупальцами сжимала его сердце. Мечты мечтами, но реальность имела привычку наносить внезапные и болезненные удары.

Память, острая как осколок обсидиана, полоснула по сознанию Катила. Душный зной летнего дня, запах перегретого асфальта и… шепот. Не голос, нет – скорее, просачивающаяся в самую глубину разума волна чужой воли. Азрака. Сначала – бред сумасшедшего, набор бессвязных слов о скрытой магии, пронизывающей мир, о силах, спящих в тени реальности. А потом… доказательства. Маленькие, почти незаметные сначала, но с каждым днём все более явные подтверждения слов таинственного существа. И Катил, прагматичный до мозга костей, понял: этот союзник – ключ к власти, о которой он даже мечтать не смел.

Азрака раскрыл перед ним изнанку мира. Показал течения магических энергий, пульсирующих под бетонной кожей города. Научил видеть скрытое, слышать несказанное. И богатство… да что там богатство – настоящая империя выросла из шепота Азраки, из его знаний о тайнах Вселенной.

Сегодня – день весеннего солнцестояния. День, когда грань между мирами становится тоньше папирусного листа. День Звёздной Жатвы. Сихырсы, сморщенный колдун с глазами, похожими на два тлеющих уголька, должен был провести обряд, открыть врата и получить… Звёздные Ключи. Артефакты неимоверной мощи. Азрака уверял, что с их помощью Катил сможет… да практически все.

Не доверяй, и проверяй – девиз Катила. Он не мог позволить себе пропустить такое событие. Слишком высоки ставки.

Тяжёлая дубовая дверь тайной комнаты поддалась с бесшумным вздохом. Воздух внутри был насыщен запахом ладана и озона, потрескивали магические разряды. В центре комнаты, на меловой пентаграмме, стоял Сихырсы, бормоча заклинания на древнем, забытом языке. Его руки, покрытые сетью морщин, сплетались в сложные фигуры, вычерчивая в воздухе мерцающие символы. Над его головой висел шар, сплетённый из тумана и звёздного света. Он пульсировал, излучая волны могущества, от которых у Катила по спине пробежали мурашки. Зрелище было завораживающим и пугающим одновременно. Начиналась Звёздная Жатва.

*****

Дом вырос из темноты, как гриб-переросток. Нелепый, асимметричный, с башенками, словно детские кубики, нагромождённые неумелой рукой. Окна – пустые глазницы, смотрели на мир с безмолвной укоризной. Вокруг шелестел Алёшкинский лесопарк. Ночной лес дышал сырой землёй и прелыми листьями. В воздухе висел тяжёлый аромат сосны и едва уловимый запах тины из близлежащих прудов. Тьма, густая и вязкая, словно обнимала непрошеных гостей, цеплялась за одежду, шептала что-то непонятное в самой глубине сознания. Где-то вдалеке ухал филин, его крик разрезал тишину, словно нож. Каждая тень казалась живой, каждый шорох – предвестником неизвестной опасности.

– Дружище, ты же понимаешь, что игра в карты – это прям моё, – прошептал Рустем, нервно потирая руки. Голос его звучал напряженно, словно струна, готовая лопнуть.

– Понимаю, – кивнул Артур, сжимая в руке пакет с пустыми бутылками. Пластик неприятно скрипел.

– А пока я эту… тётеньку буду играми отвлекать, ты осмотрись, найди бочки и воды оттуда налей. Бутылки взял?

Артур ещё раз кивнул, вглядываясь в темноту за домом. Ночь скрывала детали, превращая обычные кусты в причудливых чудовищ.

– Ну вот, потом мне дашь знак, и мы быстренько слиняем, – Рустем поёжился, хотя ночь была довольно теплая. – А то мало ли что за ведьма тут живёт…

Дом молчал, словно впитывая их слова. Ни огонька в окнах, ни признака жизни. Только ветер продолжал шелестеть прошлогодней листвой, напоминая о том, что лес живёт своей таинственной жизнью.

Ни звонка, ни домофона. На двери – тяжёлый кованый молоток в виде змеи, свернувшейся кольцом. Рустем нерешительно постучал. Звук раскатился по ночному лесу, словно крик тревоги. Эхо ответило из глубины чащи, и на мгновение показалось, что сама тьма затаила дыхание.

Дверь, ржавая и зловещая, издала протяжный скрип, словно стон замученной души. Звук резанул по нервам, уже и так натянутым до предела. В тот краткий миг, пока дверь медленно раскрывалась, перед глазами Рустема и Артура пронеслась вся жизнь: детство, полное беззаботного смеха, первая любовь, горькие разочарования… Всё смешалось в калейдоскопе воспоминаний, окрашенных теперь оттенками страха и неизвестности.

И вдруг… на пороге, словно видение, появилась она. Девушка, чье появление казалось невозможным в этом мрачном логове. Ее кожа, цвета тёмного меда, сияла в полумраке. Высокие скулы отбрасывали изящные тени, а глаза, темные и блестящие, как два обсидиана, казались окнами в другой мир. Густые, словно вороново крыло, волосы обрамляли лицо, подчеркивая её экзотическую красоту. На ней было простое платье, но оно сидело так, словно сшито самыми искусными мастерами мира.