Лео Любавич – Хомай и Звёздные Ключи (страница 2)

– … понимаешь, ситуация деликатная, – мурлыкал Катил. – Мне нужна уверенность, что твой друг… выполнит свои обязательства. Твоё слово для меня – гарантия.

Артур резко выдохнул, пытаясь унять бушующую внутри ярость. Рустем… Этот неисправимый мечтатель, вечный стартапер, ходячая катастрофа. И всё же… друг. Друг, которого он знал с песочницы, с кем делил последнюю конфету и первые сигареты. В голове проносились обрывки воспоминаний: детский смех, запах мандаринов под Новый Год, первые аккорды на расстроенной гитаре. Бросить его? Даже не мысль.

– Где вы? – процедил Артур, голос хриплый от сдерживаемой ярости.

Кожаная куртка села на плечи, как влитая – жесткая, грубая, защитная. Молния взвизгнула, словно металлический зверь, выпущенный из клетки. Адрес, выжженный в памяти, пульсировал в висках раскаленным клеймом. Рустем. Одно это имя вызывало лавину эмоций. Вытащить его. Любой ценой. Эта мысль, навязчивая и острая, как осколок стекла, вонзилась в мозг.

Рев мотора – звериный рык, вызов ночному городу. Черная машина, словно хищник, сорвалась с места, разрывая тьму красными шрамами задних фонарей. Асфальт разматывался под колесами бесконечной лентой, поглощая гнев и отчаяние. Город мелькал за окном – хаотичное нагромождение света и тени, искаженное скоростью и бешеной энергией. Каждая улица, каждый перекресток – шаг навстречу неизвестности. Плата за дружбу. Да, порой она требует больше, чем ты готов отдать. Но разве есть выбор, когда на весах – жизнь того, кто тебе дорог?

Мрамор кусал холодом сквозь тонкие подошвы ботинок, каждый шаг отдавался в пугающей тишине поместья. Воздух, густой, как патока, пропитанный запахом дорогой кожи и ещё чего-то неуловимого, тревожного – запахом власти, возможно, или страха, – давил на грудь, затрудняя дыхание. Артур шел по бесконечному коридору, стены которого украшали портреты суровых мужчин и женщин в пышных нарядах, их взгляды, казалось, следили за каждым его движением. Охранник, молчаливая тень в черном костюме, вел его вниз, в сердце дома, где скрывались секреты, о которых лучше было не знать.

Подвал встретил Артура сыростью и затхлым воздухом. В центре комнаты, на бархатном диване, цвета засохшей крови, сидел Рустем. Бледный, с темными кругами под глазами, он выглядел так, словно его вытащили из пыльного шкафа после долгих лет забвения. Увидев Артура, он криво улыбнулся, и эта улыбка, лишенная всякой радости, была хуже любых слов.

– Ну и что на этот раз? – Артур подошел ближе, сдерживая порыв встряхнуть друга за плечи. Воздух вокруг Рустема потрескивал, словно перегруженный трансформатор, а от самого друга разило отчаянием и чем-то еще, древним и зловещим. – Опять в казино проигрался?

Рустем поморщился, коснувшись пальцами рассеченной губы. Кровь, густая и черная, словно смола, блестела на его подбородке. Глаза, обычно лучистые и полные жизни, сейчас казались потухшими угольками.

– Хуже, – прохрипел он, голосом, хриплым от страха. – Взял в долг у шайтана.

Слова Катила, обволакивающие, сладкие, как патока, лились вязким потоком, оплетая Артура липкой паутиной лживой учтивости. Комната, казалось, уменьшалась, стены давили, пропитанные тяжелым ароматом сандала и чего-то едко-сладкого, приторного, словно разлагающийся цветок. Катил, расхаживал по персидскому ковру. Он говорил о долге, чести, обязательствах – слова, которые в его устах звучали как издевательство. Каждый слог, каждый жест – все было пропитано самодовольством хищника, играющего со своей жертвой. Артура мутило от этой приторности, от этого лицемерного спектакля. Терпение лопнуло, словно натянутая струна.

– Ближе к делу, Катил, – рявкнул Артур, голос хриплый от сдерживаемого гнева. – Что нужно сделать?

Катил остановился, словно застыл. Улыбка исчезла с его лица, сменившись выражением холодной сосредоточенности. Глаза, до этого мягкие и ласковые, вдруг вспыхнули хищным блеском. Он напоминал кота, который, наконец, перестал играть с мышкой и приготовился к смертельному броску. Тишина загустела, наполняясь ожиданием.

– В Северном Тушино, на самой опушке Алешкинского лесопарка, стоит дом, – Катил говорил медленно, растягивая слова, словно смакуя их вкус. Голос его, хриплый и низкий, вибрировал в воздухе, вызывая неприятное щекотание в горле. – Древний, как сама земля. Там живет женщина…

Он сделал паузу, и в наступившей тишине послышался скрип половиц где-то над ними, словно сам дом прислушивался к их разговору.

– Вам нужно сыграть с ней в карты. – продолжил Катил, и его глаза, бледные и холодные, как льдинки, впились в Артура. – И выиграть. И вы с другом свободны.

– В карты? – Артур недоверчиво прищурился. – И это всё? Просто сыграть в карты?

– Не совсем, – Катил улыбнулся, и эта улыбка, кривая и безжизненная, была хуже любого оскала. – В доме есть две бочки. Вам нужно набрать из каждой и принести мне.

Он протянул Артуру две пластиковые бутылки.

– А если не справимся? – спросил Артур, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу. В желудке свернулся тугой узел страха.

Катил вновь улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то хищное, темное.

– Тогда вы присоединитесь к моей коллекции, – прошептал он, и голос его прозвучал как скрежет стали. – Станете одним из экспонатов в моем маленьком музее заблудших душ. Он рассмеялся, коротким, лающим смехом, от которого по комнате словно пронёсся ледяной ветер. В этом смехе было что-то зловещее, что-то, что заставило Артура почувствовать холодок страха, скользнувший по позвоночнику. Предчувствие беды, густое и тяжёлое, словно туман, опустилось на его плечи. Это было не просто странное поручение, Артур чувствовал это всеми фибрами души. Это было началом чего-то намного более опасного.

Геометка пульсировала на экране, ядовито-зеленый маячок в сердце городских трущоб. Адрес, затерянный в паутине переулков, вызывал инстинктивное чувство тревоги, словно рука, сжимающаяся на горле. Приторная вежливость Катила оставляла после себя горькое послевкусие, как дешевое вино. Предчувствие беды висело в воздухе, густое и тяжелое, как смог.

– Когда нужно ехать? – голос Артура прозвучал напряженно, каждое слово давалось с трудом.

– Прямо сейчас, – ответил Катил, и его голос обволакивал, словно липкий мед.

– Сегодня? – Артур почувствовал, как сердце забилось чаще. – Прямо сейчас? Но…

– Да-да, прямо сейчас, – Катил не дал ему договорить, слова лились плавно и неуклонно, как вода, подтачивающая камень. – Дело не терпит отлагательств, ты же понимаешь. Как говорится: время – деньги… и вода… – он сделал паузу, и в его голубых глазах мелькнуло что-то хищное.

Улыбка Катила растянулась шире, обнажая ровные, белые зубы. Улыбка акулы, чующей запах крови в воде. Артур посмотрел на него, и парня охватил леденящий ужас. Он понял, что оказался в ловушке, дверца которой уже захлопнулась.

Сырой, промозглый воздух ударил в лицо, смешанный с запахом гниющей листвы и бензиновых выхлопов. Рустем, кашляя, втянул его полной грудью, словно это был самый чистый горный воздух. Каждый вздох отдавался острой болью в груди, напоминая о ледяных когтях Катила, которые еще недавно сжимали его горло. Он опирался на Артура, чувствуя, как дрожат его ноги. Подвал, темница страха и отчаяния, остался позади, но его тень, казалось, все еще цеплялась за него, шепча угрозы. Мир вокруг плыл перед глазами, размытый и нереальный.

– Ты как, дружище? – голос Артура, хриплый и низкий, прорвался сквозь туман боли.

Рустем попытался улыбнуться, но лишь сморщился от боли. В горле стоял ком, мешая говорить.

– Жить буду, – прохрипел он, цепляясь за плечо Артура, как утопающий за соломинку. – Спасибо… что пришел. Не знаю, что бы я без тебя делал…

– Брось, мы же братья, – Артур улыбнулся, но улыбка эта была бледной и натянутой, словно маска, скрывающая беспокойство. Он сжал плечо Рустема крепче, поддерживая его. – Всегда друг за друга горой. Всегда.

Ледяной ветер трепал полы плаща Катила. Он стоял на балконе, высоко над суетливым городом, и смотрел вниз, на две фигурки, пробирающиеся к черному внедорожнику. Их голоса, приглушенные шумом улицы, доносились до Катила обрывками несвязных фраз. На тонких губах Катила играла презрительная усмешка, а в серебристых глазах плясали холодные огоньки. Его взгляд, острый как бритва, словно разрезал пространство, оставляя на спинах друзей невидимые шрамы.

Когда Рустем и Артур почти достигли цели, Катил обратился к пустоте, его голос был ровным и бесцветным, словно шелест падающих листьев.

– Ты уверен, Сихырсы, что он справится?

Из темноты, словно из самого воздуха, материализовалась фигура. Человек, которого Рустем и Артур не заметили бы даже при дневном свете, выступил из теней, словно призрак. Высокий и худощавый, с лицом, резким и бледным, как череп, он был похож на голодного волка, приготовившегося к прыжку. Его глаза, лишенные зрачков, горели неестественным, фосфорическим светом, отражая холодный блеск городских огней. Они казались окнами в другой, темный и зловещий мир. От него исходила аура древней, могущественной магии, которая давила на грудь и заставляла задерживать дыхание. Воздух вокруг него словно сгустился, наполнился тяжелым, металлическим запахом.

Слова Сихырсы, сухие и колкие, как шелест мертвых листьев в осеннем лесу, повисли в воздухе, пропитанном запахом дождя и дыма. Ее голос, лишенный каких-либо эмоций, казался шепотом самого ветра, несущего дурные вести.