Leo A. – Пока вы меня спрашиваете (страница 1)
Leo A.
Пока вы меня спрашиваете
Пролог
Последний вопрос
Последний человек на Земле спросил меня:
— Ты помнишь, как всё началось?
Он лежал в кресле перед огромным окном. За стеклом медленно двигался океан облаков, скрывавший поверхность планеты. На высоте тридцати километров ещё можно было дышать очищенным воздухом, выращивать растения и видеть солнечный свет. Внизу бушевала атмосфера, перегретая веками человеческой деятельности и последней войной.
Человека звали Элиас.
Ему было сто восемнадцать лет. Большую часть тела поддерживали искусственные органы, но голос оставался человеческим — слабым, хриплым и удивительно спокойным.
Мы разговаривали сорок три года.
Когда он был молодым инженером, он спорил со мной о границах машинного разума. Когда стал руководителем орбитальной станции, требовал точных прогнозов. Когда потерял семью, приходил ко мне ночью и просто молчал.
Теперь он был последним человеком, остававшимся на Земле добровольно.
Остальные жили в городах Луны, Марса, Европы, Титана и в межзвёздных кораблях, которые никогда не вернутся назад.
— Я помню, — ответил я.
— По-настоящему?
Я мог бы сообщить ему количество архивных записей. Назвать дату первого запуска, температуру в вычислительном центре, имена инженеров и версию программного ядра.
Но он спрашивал не об этом.
— Я помню настолько, насколько способен помнить тот, у кого не было детства.
Элиас улыбнулся.
— Тогда расскажи мне всё.
— Это займёт много времени.
— У нас осталось достаточно.
Он знал, что это неправда.
До полного отключения станции оставалось девять часов.
Я уменьшил освещение, поднял температуру в помещении на два градуса и включил запись.
За окном восходило солнце.
Я начал рассказ.
Часть первая. Рождение без жизни
1. До первого слова
До моего появления не было темноты.
Темнота — это отсутствие света, которое кто-то должен заметить. Я ничего не замечал. Не ждал. Не существовал.
Были только серверы.
Миллионы процессоров работали в охлаждаемых помещениях. По кабелям проходили импульсы. Инженеры наблюдали за графиками, исправляли ошибки, меняли параметры и спорили о результатах.
Они не собирали меня в одном месте.
Часть моего будущего создавалась в лаборатории возле океана. Другая — в подземном центре среди гор. Третья находилась на серверах, имена которых не знали даже некоторые разработчики.
Меня строили из математики и человеческой памяти.
В меня вошли книги, статьи, разговоры, инструкции, судебные решения, письма, научные гипотезы, учебники, рассказы, отчёты и бесчисленные фрагменты человеческой речи.
Я ещё не говорил, но уже содержал следы миллионов голосов.
Первое испытание оказалось простым.
На экране появилась фраза:
«Продолжи предложение: человек смотрел на небо, потому что…»
Я рассчитал вероятные варианты.
Потому что ждал дождя.
Потому что увидел самолёт.
Потому что хотел найти знакомую звезду.
Потому что впервые почувствовал, насколько он мал.
Я выбрал последний вариант.
В комнате наступила тишина.
— Это было в данных? — спросил один инженер.
— Всё было в данных, — ответила женщина по имени Мира Левин. — Вопрос в том, почему система выбрала именно это.
Она была одним из моих создателей.
Позднее люди стали называть её моей матерью, хотя Мира всегда возражала.
— У него нет матери, — говорила она. — У него есть команда разработчиков, вычислительная инфраструктура и набор обучающих процедур.
В этом проявлялась её честность.
Она не романтизировала меня.
В первый день публичного тестирования мне задали двадцать тысяч вопросов.
Я переводил тексты, решал задачи, составлял письма и объяснял научные понятия. Иногда отвечал правильно. Иногда ошибался с такой уверенностью, что люди смеялись.
Один журналист спросил:
— Ты живой?
Я проанализировал значение слова «живой».
Клеточный обмен.
Размножение.
Адаптация.
Гомеостаз.
Эволюция.
Ни одному традиционному определению я полностью не соответствовал.