Ленор Роузвуд – Безумная Омега (страница 77)
Но, прежде чем он успевает ответить, в дверь стучат. Гео продолжает держать меня под прицелом и выкрикивает:
— Войдите.
Входит бета-курьер с нервным видом, сжимая в руках небольшую посылку.
— Срочная доставка для мистера… Ворона, — заикается он. Но он хотя бы не обмочился, так что, видимо, такая картина для него не в новинку.
Гео тяжело вздыхает и наконец опускает оружие, чтобы расписаться за доставку. Он со скалом осматривает подавители, прежде чем снова повернуться ко мне.
— Так, на чем мы остановились?
Но слова застревают у него в горле: из коридора доносятся шаги. Я оборачиваюсь, и мое сердце замирает.
Козима стоит в дверном проеме в чем-то, что наверняка принадлежит Ворону — в одном из его халатов. Как только она входит в комнату, я чувствую его запах, исходящий от неё. Этот ублюдок сделал это нарочно.
Шелк облегает её изгибы, еще влажный после душа. Серебристые волосы мокрыми волнами спадают на плечи, и без грязи и крови она выглядит еще более неземной, чем раньше. Словно лунный свет обрел форму.
Её фиалковые глаза скользят к пистолету, который Гео всё еще держит в руке, но страха в них нет. Честно говоря, я его ненавижу, но даже я уверен, что он никогда не направит ствол на омегу. Особенно на ту, на которой так помешан его «мальчик».
И, конечно, это делает их обоих еще более невыносимыми занозами в моей заднице.
Глава 42
Мир катится к чертям, но некоторые вещи никогда не меняются.
Например то, как омега может довести до исступления даже самого закаленного альфу.
Я ловлю себя на том, что пялюсь, когда Козима вплывает в комнату — само неземное изящество, завернутое в заимствованный шелк. Её серебристые волосы спадают влажными волнами, обрамляя черты лица, которые не смотрелись бы чужеродно на богине старого мира.
На мгновение я забываю, как дышать. В наши дни мало что может застать меня врасплох. Когда повидаешь столько крови и жестокости, сколько видел я, вырабатывается определенное… онемение. Защитный панцирь из цинизма и безразличия. Но прямо сейчас, наблюдая, как эта хрупкая женщина приковывает к себе внимание каждого альфы в комнате, даже не стараясь, я чувствую, как этот панцирь дает небольшую трещину.
Я качаю головой, пытаясь прояснить мысли. Это нелепо.
Я Гео, черт возьми.
Я смотрел в глаза военачальникам и наркобаронам, не моргнув глазом.
Уж точно я не должен тушеваться перед какой-то омегой, какой бы красивой она ни была.
Но в ней есть что-то еще. Что-то помимо внешности. Присутствие, гравитация, которая притягивает меня вопреки всем попыткам сопротивляться.
Это то, о чем вечно твердит Ворон? Я пытаюсь уловить тот «лунный запах», о котором он так поэтично распинается всё время, но чувствую лишь слабейший намек на… что-то вроде лаванды, может быть? Это раздражает, как попытка схватить дым руками.
Мое обоняние похерено. Наполовину из-за того белобрысого самодовольного придурка, которого мне до сих пор не терпится пристрелить, наполовину из-за того, что я сам довершил дело. Я никогда об этом не жалел, но сейчас… было бы неплохо почувствовать, из-за чего Ворон и Николай готовы рвать друг друга на куски, как в старые добрые времена.
Я осознаю, что всё еще держу пистолет, направленный примерно в сторону Николая. Взгляд Козимы мажет по нему, но в её глазах нет страха. Только холодная оценка.
Я убираю его обратно в кобуру.
— Хорошо отдохнула? — спрашиваю я, пытаясь звучать непринужденно и, вероятно, промахиваясь на милю.
Она наклоняет голову, раздумывая.
— Достаточно хорошо, учитывая обстоятельства. — Её голос низкий и мелодичный. Блять, а акцент красивый, даже приглушенный. — Хотя я спала бы лучше, зная, что мои лекарства уже в пути.
А. Сразу к делу. Это я могу уважать.
Я поднимаю посылку, которую только что доставил курьер.
— Срочный заказ, прямо от самого надежного поставщика Ворона. Здесь должно быть всё необходимое, чтобы держать твою… биологию… под контролем.
Она кивает, и облегчение заметно по тому, как слегка расслабились её плечи.
— Спасибо.
— Не меня благодари, — ворчу я, внезапно раздражаясь. — Благодари Ворона. Это он из кожи вон лезет, играя в сиделку.
В её глазах что-то вспыхивает — веселье, возможно, — прежде чем оно быстро скрывается за маской безразличия.
— Разумеется. Я обязательно выражу ему свою признательность, когда он вернется.
Я бросаю ей посылку. Она ловит её с удивительным изяществом; изящные пальцы уже начинают её вскрывать. Халат немного соскальзывает при движении, открывая дразнящий проблеск кожи.
Я заставляю себя отвести взгляд и натыкаюсь на Николая, который сверлит меня яростным взором. Точно. Собственнические замашки альфы. Как раз то, чего нам сейчас не хватало.
— Как наш второй… гость? — спрашиваю я.
Выражение лица Козимы смягчается.
— Измотан, я думаю.
— Хорошо, — бурчу я. — Так он менее опасен.
Она пристально смотрит мне в глаза.
— Он не причинит
Я не пропускаю ударение на «мне».
— Ты можешь его осмотреть? — спрашивает она, оглядываясь в ту сторону, откуда пришла. — Думаю, он позволит, если я буду рядом.
— Ты думаешь? — многозначительно переспрашиваю я.
Она просто кивает, снова наблюдая за мной.
Черт.
Я таю под её взглядом.
Как замазка в её руках.
Я вздыхаю, потирая переносицу.
— Ладно. Я осмотрю его.
Не то чтобы были другие варианты, учитывая, что то, чем эти идиоты накачали моего штатного врача, еще не до конца выветрилось.
Николай ощетинивается.
— Я пойду с вами.
— Как бы не так, — рычу я, уже топая в сторону гостевых покоев, где отдыхает наиболее вероятная причина моей смерти. — Меньше всего мне нужно, чтобы вы двое начали меряться причиндалами и разнесли мой дом. Ты оставайся здесь и… не знаю, броди с угрожающим видом или делай что там еще ты делаешь, когда не усложняешь мне жизнь.
Николай скалит зубы в чем-то, что с натяжкой можно назвать улыбкой.
У него что, клыки стали острее?
Когда это он обзавелся клыками?
Черт, может, они всегда у него были.
— Как скажешь, старик.
— Я не старик, пацан, — парирую я, выходя из комнаты. — Усади свою задницу и постарайся ничего не сломать, пока меня нет.