Лени Зумас – Красные часы (страница 58)
Жена смотрит на фикус – вялый, но все еще живой (она его вчера поливала?), на молочай – зимой с ним никогда не угадаешь: зеленые ростки мгновенно загнивают, если им не хватает солнца.
Что-то такое Брайан ей сказал.
– У меня буквально нет слов, – Пит, видимо, описывает какое-то происшествие в школе, к которому жена не имеет никакого отношения.
– Ты вроде говорил, что ненавидишь, когда все повторяют «буквально».
Пит бросает на нее по-акульи хищный взгляд.
– Я не люблю, когда люди так говорят не по делу. Но в данном случае у меня действительно буквально нет слов.
– Что случилось?
– Я узнал, что моя коллега завела себе литературного агента и собирается издавать свои богомерзкие позорные книжонки.
У жены сводит скулы.
– У Ро появился агент?
Она продаст свою книгу про полярную исследовательницу, заработает денег, критики напишут благосклонные отзывы, может, даже она станет…
– Нет, у Пенни – авторши почеркушек за полпенни.
– Ну и молодец, – с облегчением говорит просто отвратительная жена.
– А о бедной литературе кто подумает? – не унимается Пит.
Что-то такое крутится в голове. Какой-то крючок, отсылка, что-то такое она должна сопоставить.
Брайан… Печенье… Молочай…
– Пойду покурю, – говорит Дидье.
– Уж извини, Дидье, если тебе это скучно слушать, – возмущается Пит, – но мне кажется, критика гегемонии коммерческих издательств – дело важное. А то они с нами будут творить что хотят.
– Кто?
– Корпорации, которые формируют вкусы. Вся эта индустрия романтической чуши. Пляши-пляши, марионетка!
– Иди пожелай детям спокойной ночи, – говорит жена.
– Пожелаю, но сначала…
– Когда ты соберешься, они уже спать будут.
Дидье бросает незажженную сигарету на кухонную столешницу и идет к лестнице.
Жена отправляется в туалет, писает, подтирается, встает, но трусы не надевает. Втягивает живот и смотрит на свой мохнатый лобок. Сколько на нем волосков? Больше сотни или меньше? Выдергивает один. Немножко больно. Еще один. Больно. Третий. Четвертый и пятый. Поднимает сиденье и выкладывает волоски на обод унитаза, рядком.
Что же ей не дает покоя?
Что-то такое с Брайаном.
Таскаться за ним – трусость.
Нужно хорошенько обдумать, как она до такого докатилась.
Но дело не только в Брайане.
А в чем?
Жена смотрит на календарь на кухонной стене, в котором много раз написана и столько же раз перечеркнута буква «с», написана и перечеркнута, написана и перечеркнута.
Стоя возле раковины, она оттирает сковородку из-под запеканки.
Дидье и Пит, перекурив, возвращаются в дом.
– Пива хочешь, Пит-формальдегид?
Маленькая зверушка, обожженная, ползет через дорогу. Вся трясется, вся черная.
– Можешь себе представить, она о них не слышала даже.
– Чувак, музыкальная эрудиция Ро без проблем влезет в трусы Брайану Закилю. Специальные такие трусы, футбольные, с защитой для яиц.
Черная и трясется.
– А такие бывают экстра маленького размера?
Трусы. Трусы Брайана. Яйца. Семейный завтрак. Семья. Отец. Мать. Троюродная сестра. Троюродная сестра!..
– Да он детские небось покупает.
«Мы все очень хотим, чтобы она от него ушла. Ведь детей у них нет».
Троюродная сестра, которая терпит колотушки.
О нет.
Жена с грохотом роняет сковородку в раковину.
Где телефон… Где…
– Где мой телефон? – она торопливо отряхивает мокрые пальцы.
– На столе лежит, – говорит Дидье. – Господи.
Жена хватает телефон, бежит в темную столовую, набирает номер.
Он поднимает трубку после первого же гудка.
– Сьюзен?
На шее пульсирует жилка.
– Слушай, Эдвард, – слова вылетают как пули из пулемета, – тебе нужно опросить еще одного свидетеля, его зовут Брайан Закиль, он сообщил мне, что своими глазами видел, как муж избивает его троюродную сестру, а его троюродная сестра – Долорес Файви. Он мог бы…
– Погоди.
Жена как будто не в себе. Не может толком вдохнуть.
– Он видел, как муж ее бьет?
– Хорошо, может, и не своими глазами, но…
– Тогда это домыслы.
– Но их тоже можно использовать в суде, если это существенное оправдательное доказательство и если они подкреплены обстоятельствами.
– Черт возьми, Сьюзен, семь лет ведь прошло?
В груди разливается тепло. Она торопливо продолжает:
– Как минимум это может вызвать разумные сомнения…
– Погоди. Х-хм.
Он размышляет.