Лени Зумас – Красные часы (страница 45)
– Мы тут немножко переусердствовали с фотографиями, – говорит миссис Куорлс, проследив за взглядом жизнеописательницы.
– У вас замечательная дочка, почему бы и нет?
– Матильда вряд ли бы с вами согласилась. По ее словам, фотографий у нас, цитирую, «так много, что это психопатия какая-то». Хотите чаю или еще чего-нибудь?
– Ой нет, спасибо, я ненадолго, мне… Нужно… – Дыши. – Еще перед Рождеством Мэтти попросила меня посмотреть набросок ее сочинения, но тогда неделя выдалась очень суматошная… А теперь каникулы закончились, и я могу все с ней обсудить.
– Учителя обычно домой не приходят.
– Когда ученик работает с такой самоотдачей, как ваша дочь, я тоже готова поработать внеурочно.
– Но ее нет.
– Да?
– Она же на конференции.
И, по всей видимости, жизнеописательнице полагается об этой конференции знать.
– Да?
– Вы же знаете, что она туда поехала?
– На… конференцию?
– Она нам сказала, что это вы выдвинули ее кандидатуру.
– Конечно, я, наверное, просто даты перепутала.
– Честно говоря, она толком не рассказала, что и как.
– А что именно рассказала?
– Что эта конференция по истории проводится в Каскадии для учащихся старших школ, и от школы можно выдвинуть только одного ученика.
– Все верно.
– Не так престижно, как математическая академия, но потом пригодится для поступления в колледж, так она сказала.
По горлу жизнеописательницы ухает вниз влажный комок, прямо в грудную клетку.
Ребеночка больше нет?
Во рту вязнут обрывки заготовленной речи – изжеванные штампы: «У меня ему будет хорошо. В смысле ей. Или ему. У тебя еще вся жизнь впереди».
– Да, это для приемной комиссии важно, – бормочет жизнеописательница.
– И они все будут жить в одной и той же гостинице в Ванкувере? Их же сопровождает кто-то из взрослых?
Жизнеописательница встает.
– Наверняка сопровождает. Простите, что нагрянула к вам без спроса.
– Наверняка или точно? Мэтти не отвечает на мои звонки. А в интернете я ничего про эту конференцию не нашла.
– Ну, у них принципы такие. Организаторы считают, что школьникам надо меньше времени проводить за компьютерами, поэтому у них сайта нет, все исключительно на бумаге и по почте.
Мама у Мэтти – умная женщина, но вроде бы она это скушала.
Жизнеописательница медленно возвращается домой.
Видимо, у Арчи Стивенса не будет тезки.
Брат на кухонном полу с посиневшими губами.
Когда она сказала, что он под кайфом, Арчи нагрубил в ответ.
– Ты под кайфом.
– Нет.
– Да!
– Господи Иисусе. Да у тебя паранойя.
Зрачки были сужены – две малюсенькие точки на светло-зеленом фоне, рот приоткрыт, язык едва ворочался. Жизнеописательница хорошо знала симптомы, была уже в некотором роде специалисткой, и все же… все же ее сбили с толку его отговорки. Папа тогда сказал: «Он тебя надул!» От него всегда помощи было мало, разве только один раз заплатил пять тысяч залога.
– У меня нет паранойи, ты ширнулся!
– Дружочек, солнце ярко светит – только и всего.
Вероятно, солнца тогда вообще не было, но жизнеописательнице очень хотелось ему поверить. Поверить своему дорогому Арчи, любимому братику, который все еще жил в нем, хоть и запрятался очень глубоко.
«Заткнитесь! – говорит она своим неугомонным мыслям. – Пожалуйста, прекратите, прекратите ловить блох, сыпать соль на раны, подсчитывать потери, трястись перед неудачами, множить горести, былые и грядущие».
Усевшись за кухонный стол, жизнеописательница открывает записную книжку на странице «За что я благодарна». Дописывает:
28. Две здоровые ноги.
29. Две здоровые руки.
30. Два здоровых глаза.
31. Океан.
32. Воскресные вечера у Пенни.
33. Разговоры в учительской с Дидье.
34.
Ну его к фигам, этот вонючий список. Ей до смерти надоело быть благодарной. Какого хрена она должна быть благодарна? На самом деле она злится: на эту поправку и дурацкие законы, на агентство по усыновлению, на доктора Кальбфляйша, на собственные яичники, на замужние пары, на абортарии. На Мэтти – за то, что та забеременела от одного мановения фетровой шляпы. На Арчи – за то, что умер. На маму – за то, что умерла. На Роберту Луизу Стивенс – за то, что так старалась.
Она вырывает листок со списком, чиркает спичкой и сжигает его в кухонной раковине. Противопожарную сигнализацию еще не починили.
Мэтти сказала матери, что конференция в Ванкувере. А могла бы назвать Портленд или Сиэтл.
Наверное, уже доехала до границы. Если ей удастся перебраться в Канаду, найти клинику, раздобыть достаточно качественную подделку канадского удостоверения личности, то завтра ей сделают аборт.
Конечно, она может и не попасть в Канаду.
Ее могут задержать.
«Не надейся на это, ты – чудовище».
Но жизнеописательница все равно надеется.
Дочь
Смотрит на пейзажи штата Вашингтон через исполосованное потеками дождя окно. Деревья, деревья, деревья. Раз или два попадается мокрый луг. Дочь в сотый раз открывает паспорт. Срок действия еще не закончился. Она просто путешествует, это не преступление.
В интернете пишут, что надо взять с собой какое-нибудь подтверждение – в чем цель вашей поездки. Они вместе с Эш завели электронный ящик на имя Дельфины Грэй. Дельфина классная, но пишет с ошибками, она отправила дочери несколько писем: «Мэтти подруга я тебя очень жду, тебе понравиться наш дождливый Ванкувер я тебе все тут покажу!»
А в клинике дочь предъявит водительское удостоверение из округа Британская Колумбия – купила его у парня Клементины. Эш везет, у нее есть старшая сестра, у которой можно спросить совета, а еще здоровяки-братья, которые за нее вступятся в случае чего. Целая банда пропахших рыбой головорезов.
Дочь положила сумку на сиденье рядом с собой, чтобы никто не подсел и не начал расспрашивать, куда и зачем она едет. Она кладет на язык лакричную конфету. Глюкоза и другие химические элементы вместе с кровью перетекают прямо к сгустку. Наполовину Эфраима, наполовину ее.