Лена Тулинова – Студентка под прикрытием и препод на мушке (страница 9)

– И кто та несчастная? – спросила я. – Если вы такой же внимательный ухажёр, как и куратор…

– Ах вот в чём дело, – сказал он. – А я-то дурак, сразу и не понял. Ты всё ещё дуешься из-за прошлого дела?

Я убрала прядь волос со щеки. Там красовался так ничем и не замаскированный тонкий длинный шрам.

– Я легко отделалась. Но не твоими стараниями, – сказала угрюмо. – Я могла потерять ухо. Или глаз. Или жизнь. Мне повезло, но ты тут ни при чём. Тебя не было, когда ты просто обязан был… спасти. Но ты не спас.

Айрен снял очки и сунул в нагрудный карман лёгкой куртки. Выдохнул, глядя перед собой. Сел поближе – мне некуда было двигаться, разве что свалиться или вскочить на ноги, но я не стала делать ни того, ни другого. Просто приготовилась двинуть преподавателя, если будет распускать руки. Или если сделает что угодно, что мне не понравится! Пусть не думает, что от этой дурацкой истомы во всём теле, которая одолевает меня, я ослабела или мозги у меня затуманены. И уж во всяком случае, эмоционально я точно трезвая.

– Юника, – сказал он, приготовившись к разговору. – Я тебя не бросал. Тебя не оказалось на условленном месте…

– Потому что я не могла покинуть свой пост. Ты сам приказал его не покидать! А потом сказал – в случае чего, ты знаешь… А как я могла уйти, даже если «в случае чего» внезапно произошло?

– Тебе просто надо было решить – что важнее, и ты решила остаться. Понимаешь? Прояви ты инициативу и непослушание – не пришлось бы рисковать. Это даже не был приказ, просто пожелание…

– Теперь ты всю вину перекладываешь на меня? – прошипела я так, что с крон деревьев, тревожно крича, куда-то вспорхнули дрозды-рябинники.

– Нет, Юника. Ничего не перекладываю. Я не успел и виноват в том, что Мурдозо тебя ранил. И вообще я оказался не слишком компетентным куратором… Но хочу обратить твоё внимание, что в случившемся всё-таки есть и твоя вина.

– Ничего подобного! – вскричала я, уязвлённая его рассудительным и спокойным тоном.

И врезала бы ему, ну вот точно врезала бы, если бы поблизости не оказался ректор. Он бежал рысцой, как будто тоже на пробежке, вот только одет как-то не слишком подходяще. На ректоре были ужасно мятые брюки в полосочку, расстёгнутая рубашка с развевающимися на лёгком ветерке полами и носки. И больше ничего, если, конечно, не считать трёх ярких украшений: следа от пощёчины на щеке, пятна помады на шее и трёх длинных алых царапин вдоль груди.

И кстати, сложен наш эффектный блондин оказался весьма неплохо, только небольшой плотный животик слегка портил впечатление. Но тут уж кому что по вкусу, кто-то же явно оценил всю эту стать.

Ректор бежал так, словно не замечал нас и предпочёл бы остаться невидимым, но Айрен Кроссемир не оставил ему такого шанса.

– Господин Фройсон, – окликнул он. – Доброе утро! А вы бежите в свой кабинет или?..

– Или, – пропыхтел ректор, замедляя бег. – А, господин Кроссемир, вы-то мне и нужны, у меня к вам очень важный вопрос.

Меня тут словно и не было! Ну и ладно, а то ещё тоже найдутся у Фройсона какие-нибудь вопросы. Кстати, а где прохлаждается обещанная госпожой Грейн полиция нравов или как там ещё называется эта инспекция по постельным и прочим личным делам?

– Кстати, госпожа Эрендейн, – выпуклые серо-голубые глаза Фройсона запоздало нашарили меня и оглядели с головы до ног, а потом поднялись обратно… Но уже не до лица, а до скромного выреза рубашки, напоминающей форменную покроем и погончиками на плечах.

– Что, господин ректор? – спросила я.

– Вы тоже зайдите сегодня, вот что. Мне нужен отчёт о ваших…

Тут он посмотрел на Айрена. Прикинул, видимо, степень нашего знакомства. Сделал для себя вывод и продолжил:

– О ваших успехах. Нечасто у нас тут студенты по обмену бывают!

– Это очень кстати, что вы вспомнили про обмен, – я поняла, что у меня появился шанс проникнуть к артефакторам на вполне законных основаниях. – Вот господин Кроссемир сейчас помог мне с выбором темы для курсовой: магическая косметология, эм… применяемая против угревой сыпи у юношей и мужчин.

– Да? И что же? – Фройсон явно не понял, к чему я клоню.

Зато сообразил Айрен.

– Как что? Нам нужны подопытные, – широко улыбнулся он. – В связи с чем просим разрешения для Юники – побывать на факультете артефакторов. Чтобы найти там несколько экземпляров попрыщавее.

– Да, – я обаятельно улыбнулась, хотя это стоило мне определённых усилий: не ожидала, что Айрен настолько хорошо меня поймёт.

Вот прямо-таки как настоящий напарник!

– А вы не можете отсматривать эти экземпляры, скажем, во время перемен или в столовой? Или на общих соревнованиях? – с надеждой спросил ректор. – Дело в том, что просто так мы девушек на факультет не допускаем, это чревато… возникновением нежелательных ситуаций. У многих потом встаёт! Я хотел сказать – встаёт вопрос об отчислении. Родители недовольны, студенты недовольны…

– Да ведь я ради науки! – сложив руки в умоляющем жесте на груди, сказала я.

Ректор посмотрел не на руки. Глаза его маслянисто блеснули. Кажется, инспекцию по нравам сюда заслали не случайно. И царапины с пощёчиной… Мне стало любопытно: получится ли попутно разъяснить ещё и этот вопрос: откуда Фройсон бежит с этакими украшениями?

– Я подумаю, – сказал ректор, слегка облизав губы. – Жду после завтрака в своём кабинете. А вас, господин Кроссемир, прошу следовать за мной. Важный вопрос. Очень важный.

И оба мужчины удалились этакой задорной рысцой – я провожала их глазами сколько получилось, и сделала вывод, что у Айрена тыл куда интереснее.

В общем, пробежка удалась.

Глава 9. Отставить возражения

Поскольку по расписанию занятия у моей группы сегодня начинались только со второй пары, я после пробежки намеревалась спокойно принять душ и заняться просмотром программы обучения за прошлые курсы. Разумеется не всей, а сколько смогу. За один день три курса не наверстаешь, однако можно хотя бы понять, чем тут можно столько времени обучаться!

Однако возле комнаты меня поджидала засада в лице сразу троих одногруппниц. Очень миленьких в пышных ночнушках до пола и в изящных халатиках, призванных скорее подчёркивать и демонстрировать отделку, чем скрывать исподнее. Вид этих идеальных даже спросонья лиц мог вызвать жгучую зависть: ничуть не припухшие, ясные глаза, идеально сверкающие зубки, волосы, уложенные с тщательной небрежностью.

– Селли, Полли, Глория, – кисло улыбнулась я. – Чем обязана столь раннему визиту, как говорится?

– А где ты была? – спросила Селли. – Неужели бегала по парку? У нас никто не бегает.

– А как вы добиваетесь идеальных фигур? – не поверила я.

– Есть специальная дисциплина: развитие тела, – поведала Полли. – И ещё, конечно, немного усилий, массаж, обертывания, купания… и немного магии, разумеется.

– Не проще ли проводить регулярные тренировки? – я впустила девушек в спальню и наскоро обтёрлась тонким махровым полотенцем.

– Но ведь тогда мышцы будут слишком твёрдыми, может быть, даже очень объёмными, – сказала Селли. – Вот у тебя, душечка Юника, очень уж крепкие икры, а ты ещё и подчеркнула их обтягивающими брюками.

– Но в юбке неудобно бегать, – сказала я.

– Разве дело в юбке? Дело в беге, – намекающе сказала Полли. – Совершенно незачем изнурять себя тренировками, если есть более приятные способы поддерживать красоту и стройность.

– Ну, а лекции-семинары-зачёты когда же? – спросила я. – Если весь день тратить на эту ухоженность…

– Так это входит в план занятий. Не только совершенствуемся, но и изучаем, что да как, – сказала с ноткой превосходства Селли, и мне захотелось как следует огреть её полотенцем по совершенной попе.

Но я сдержалась, только спросила:

– Так зачем пожаловали, барышни? Мне бы в душ, поэтому прошу отвечать по существу.

– Ты такая необычная, – протянула Глори, оглядываясь. – А что, художники живут в казармах?

– А где у тебя краски и кисточки? – спросила Полли. – И всё остальное? Художники же всё время рисуют, а у тебя тут…

У меня всё было, разумеется, идеально прибрано. Попробуй не держать своё спальное место в полном порядке двадцать пять часов в сутки, даже когда спишь – и получишь не одно взыскание. По всей строгости! Но, конечно, милым барышням я этого объяснять не стала.

– Мои художественные материалы ещё не прибыли, я же рассчитывала учиться наводить красоту, а не рисовать, – ответила спокойно. – И насчёт казармы – я просто ещё ничего не успела. Сложно сразу влиться в учебный процесс и новый коллектив, тут не до наведения уюта.

– Ой, а хочешь, мы займёмся комнатой? А ты пока сделаешь несколько набросков с нас, мы будем первыми, – обольстительно улыбнулась Селли.

– Так вы за этим пришли спозаранку? Очередь занимать?

Я критически оглядела девушек. Создать их портреты не составило бы для меня особого труда, но они получились бы практически идентичными. Что же с этим делать?

– Ну да! Если нет красок, то ты пока можешь набросать наши портретики карандашиком, – проворковала Полли.

– Угу, на бумажечке, – ворчливо продолжила я. – Давайте так, я запишу вас и взамен… Нет, не надо наводить уют, тут я как-нибудь справлюсь сама. Взамен вы будете записывать всё, что происходит с вами в течение дня. Вот совсем всё.

– Зачем это? – удивилась Глория, ставя на стол коробочку с артефактами, которую тщетно пыталась открыть.