Лена Тулинова – Студентка под прикрытием и препод на мушке (страница 8)

Я уже почти уснула – перед сомкнутыми веками даже начали мелькать какие-то картинки и образы, предвещающие интересные сны – когда над ухом противно зазвенело:

– Юу-у… Юника! Юунннника! Грейн на связи, на связззи!

Хрыс пойми, что это такое! Почему артефакт связи в начале так дребезжит? Потом голос подполковника Грейн звучит уже более или менее нормально. Но поначалу-то что? Разобраться бы в настройках!

– На связи, – ответила я на вызов, стараясь, чтобы голос не звучал слишком сонно. – Рада приветствовать, подполковник Грейн!

– Рада, – откликнулась Мелисса Грейн. – Курсант Юника, какие новости по нашему делу?

– Был ещё один случай помешательства. С едой, по всей видимости, оно не связано. Удалось установить связь с некоторыми студентками для проведения следственных мероприятий. В общем-то это пока всё.

– Маловато, – хмыкнула Грейн. – Ты испытала помешательство на себе?

– Вроде бы. Антидоты не действуют, – пожаловалась я. – Предположительно, зараза распространяется при помощи артефакта. Прошу выдать средства защиты, мне тут нужна трезвая голова.

– Сегодня получила депешу, – сказала Грейн, – в Чарлемане может действовать особый агент…

– Я его, кажется, уже и так обнаружила, – перебила я.

– Дослушай, это важно. Агент по проверке работы преподавательского состава. Что-то там у них нечисто, кто-то вроде как вербует студенток при помощи нехитрых схем вроде формирования пагубных зависимостей. Сейчас пришлю тебе набор защитных артефактов и кое-каких однокомпонентных зелий. На всякий случай.

– Агент… мужчина? – уточнила я зачем-то.

– Не докладывали, – ответила подполковник и завкафедры. – Смотри не попадись на скандале, интрижки с преподавательским составом сейчас под запретом. Поняла?

«Ещё чего не хватало. А я-то уж думала кое-какие личные отношения тут завести. С ректором, например, – мысленно съязвила я, но вместо ректора представила строгие серые глаза за стёклами очков, и только вздохнула. – И если уж кто-то и собирается разводить интрижки, то это Кроссемир!»

– А между преподавателями отношения поощряются? – спросила я.

– Это их личное преподавательское дело, но лучше, конечно, если они будут отношать… кхм, общаться вне стен школы, чтобы не создавать прецеденты и не подавать студентам плохой пример.

– Хотя казалось бы, что тут плохого?

– Если речь о создании семьи, то только хорошего. Но ведь внешне заранее никак нельзя определить – будет там семья или нет, – резонно сказала Грейн. – Значит, ты за сегодня не очень много выяснила?

– Да как посмотреть, – сказала я. – За один день разве много успеешь? К тому же я тут без защиты как голая, честное слово. Присылайте ваш набор, подполковник, и мы ещё поглядим, что я успею за завтра.

– И ещё, курсант Эрендейн, – сказала подполковник тем самым особым тоном, который предвещал выволочку. – Подумайте о вашей дисциплине и субординации. В последнее время вы слишком вольно разговариваете со старшими по званию. И вообще много позволяете себе.

– Виновата, госпожа подполковник, – отчитала я. – Больше не повторится. Вошла в роль студентки гражданского учебного заведения. Ещё раз прошу извинить.

– Вот то-то же. За вхождение за роль зачёт, но предлагаю оставить этот пыл для дела, а не для общения по службе. Напоминаю про особого агента: он, скорее всего, на связь с вами не выйдет, потому что я никому о вашем задании не докладывала. Так что поосторожнее с преподавательским составом там, Эрендейн.

– Преподавательский состав в полном составе меня не интересует, подполковник. Я нацелена на злоумышленника, а он, скорее всего, из обслуживающего персонала или из студентов артефакторики. Буду осторожна, предусмотрительна, наблюдательна и верна своему делу. Разрешите отправляться ко сну?

– Мне нравится ваш настрой, курсант Эрендейн, – сказала Грейн. – Доброй ночи.

– Доброй ночи, госпожа подполковник.

Комарик отключился и забрался в мою сумку. Я пощёлкала по кармашку, куда он залез, чтобы напомнить, что мне утром следует встать вовремя, а не как в прошлый раз. Артефакт завозился и недовольно пискнул.

Можно было расслабиться до шести утра. Что я и сделала. У меня нет проблем с засыпанием, и уже через пару минут мне снился чудесный сон, пересказывать который не буду, поскольку неприлично. Пока я спала, в ящике стола сам собой материализовался набор защитных средств. Утром я его там нашла и пооткрывала все баночки и коробочки. Богато!

Теперь я была во всеоружии.

ГЛАВА 8. Пробежка

Кажется, во всей Ральмирии, а то и за её пределами не было больше такой ленивой высшей школы, как Чарлеман. Надев свободную и лёгкую одежду, я вышла на пробежку, и обнаружила, что по дорожкам парка не бегает больше ни души. Вокруг полицейской академии вечно кто-то нарезает круг за кругом, а тут никого.

Впрочем, нет. Спустя минут десять я услышала за спиной характерное шорканье каучуковых подошв о дорожку и оглянулась. Преподаватель по косметологии Айрен Кроссемир. Кто бы сомневался?

– Надо же, какая встреча, – сказал он.

– Рада приветствовать, капитан, – ответила я.

– Здесь не принято так здороваться, ты себя выдаёшь, – сказал Айрен.

– Я всего лишь соблюдаю субординацию, – сказала я, помня вчерашние наставления подполковника Грейн.

– Ты на задании, какая субординация? – Айрен оказался совсем рядом, так что мог говорить почти шёпотом. – Ну то есть как преподаватель с ученицей мы общаться можем. Да, вполне можем.

Приблизился – и меня как теплом из печки обдало. Между прочим, я с утра приняла пилюлю и нацепила на себя аж два кулона против обольщения. И всё равно организм устроил мне раскачку при виде Кроссемира. Правда, сегодня я меньше восхищалась его внешностью и куда больше – его наглостью. Бежит такой рядом, как будто всё нормально.

– Кстати об этом, – сказала я, старательно дыша как можно ровнее и спокойнее. – Вы ведь, господин Кроссемир, не соврали мне по поводу вашего задания?

– Я? – удивился Айрен. – Даже не думал.

– Вчера кто-то мне распинался про розыск пропавшей преподавательницы. А на самом деле, господин Кроссемир, вас попросту позвали надзирать за нравственностью преподавателей, да?

– С этого места поподробней, – слегка напрягся Кроссемир. – Что там о нравственности?

– А что, вы собирались вести себя безнравственно?

– Была такая мысль, – сказал Айрен. – Хотя избыток объектов смущает.

– Вот как! А я-то вчера думала, что это вы от объектов по соснам прыгаете? – хмыкнула я.

– На самом деле, – серьёзно сказал он, – такая женская любвеобильность скорее пугает, чем притягивает. Слыхал я всякие истории, как дамочки под воздействием афродизиаков заухаживали мужчин до смерти.

– Кошмар какой, – ненатурально ужаснулась я.

– Вот-вот. А тут чуть ли не полк женщин на меня кидался, – пожаловался Айрен. – Одна ты была воплощением стабильности и адекватности. И то, по-видимому, и-за зелья-антидота. Кстати, студентка Эрендейн! Что вы сегодня делаете после занятий?

– Ещё занятия-то не начались, – вздохнула я. – Какие могут быть планы?

– Вот и хорошо. А то посовещаться бы, – сказал Айрен. – Назначу тебе встречу после ужина на нашем месте в парке.

– На нашем месте – это на сосне, что ли? – я вообще умею шутить, но с Кроссемиром шутки не удаются, он меня одним своим видом смущает.

– На мостках у пруда, – засмеялся Кроссемир, сворачивая по плавному изгибу дорожки к скамейкам под раскидистыми деревьями. – За день мы кое-что да выясним, вот и поделимся наблюдениями. Идёт?

– Хорошо. Но при условии, что ты выполнишь одну просьбу по моему делу, – сказала я. – Мне нужно кое-что разведать на запретной для меня территории – факультете артефакторов.

– О, эта любимая всеми теория, будто артефакторика не терпит женских ручек, – засмеялся Айрен. – Между тем, среди преподавателей всегда откуда-то берутся дамы. Как ты думаешь, они учились там под видом парней?

– Меня вообще не радует, что где-то ещё остались такие пережитки, как «мужская» и «женская» магия, – пробурчала недовольно, – потому что это неправильно. Согласна, есть направления, куда преимущественно идут мужчины или женщины. Но это не значит, что среди противоположного пола нет талантов…

– Согласен, тем более в нашей-то полицейской академии такого не водится, – поддакнул Айрен, и в его голосе явно слышался сарказм.

Конечно, водится, и вообще повсеместно то женщины, то мужчины отчаянно перетягивают одеяло на себя… забыв, что есть немало случаев, когда под этим одеялом могут поместиться оба.

– Отдохнём? – спросил Кроссемир, указывая на покрытую утренней росой лавочку.

Я провела над нею рукой, высушивая влагу. Мужчины об этом вряд ли заботятся, не так ли? Но Айрен и тут умудрился удивить и даже покорить: он тоже создал поток магии, и теперь дерево скамьи было не только сухим, но и тёплым.

– Садитесь, студентка Эрендейн. И пока никакой наблюдатель за нами не зрит в оба, предлагаю сократить дистанцию.

– С чего это, преподаватель Кроссемир? – спросила я, садясь на самый краешек подальше от мужчины.

– Юника, – сказал он. – Хватит от меня шарахаться. Я клянусь собственной удачей, что не пытаюсь тебя приворожить. Предпочитаю завоёвывать сердца в честном бою.

– Да? И много вы завоевали?

– Одну победу, самую желанную и драгоценную, я ещё не одержал, – напыщенно высказался Айрен.