Лена Тулинова – Хрустальный детектив. Сезон 2. Домик у моря (страница 4)

– Я тебе подскажу: звонишь в редакцию, назначаешь встречу, приезжаешь к определённому часу на такси – и никаких лишних людей, все только по делу, – сказала Бланш. – Ну, а я как-нибудь без лишних трат обойдусь.

– Если уж совсем по-честному, то ты должна обойтись вообще без денег, а я совсем без обаяния, – сказал Этьен.

– Ну почему? У тебя есть немножко обаяния, а у меня кое-какие деньги, так что ими вполне можно пользоваться – другое дело, что мы лучше умеем пускать в ход или то, или это. А вот магии у меня нет, так что, воспользуйся ты ею – это уже будет нечестно. Мы же за честную игру?

– За честную! – Этьен очень осторожно положил руку на её ладонь.

Бланш изо всех сил не вздрогнула и не обмерла от ласкового тепла. Этьен словно изучал – что там, под хрупкой корочкой неумелой ментальной защиты? А она ведь не маг, чтобы ставить умелую. В учебнике было руководство для тех, кто магией не владеет, но хочет поставить защиту – но предупреждалось, что опытный маг сумеет её взломать, если приложит определённые усилия.

Но Этьен их прилагать не стал, только погрустнел ещё больше.

– Спорим на желание, – в последний момент спохватившись, сказал Ленуар.

В то же мгновение Бланш убрала руку.

– Надеюсь, ты сумеешь выполнить то, что я задумаю, – сказала она голосом коварной соблазнительницы.

– Надеюсь, что я сумею придумать такое желание, которое сумеешь выполнить ты, – без улыбки ответил Этьен.

***

Благослови, боже, новые телефоны от компании «Франкийская линия»! И, разумеется, типографию Сен-Фило, столь оперативно среагировавшую на это благое дело выпуском свеженьких телефонных справочников. В допечатках появлялись всё новые номера по мере того, как по городу устанавливали всё новые и новые аппараты. Впрочем, и старых аппаратов ещё было достаточно, так что телефонные барышни всё ещё существовали. Должен же кто-то осуществлять связь с теми домами и конторами, в которых пока были старые аппараты, и отвечать при этом всё тем же недовольным голоском: «соединяю!»

Вознося молитвы то Всевышнему, то изобретателям, двигающим прогресс, Бланш отыскала в новом справочнике номер телефона своей бывшей клиентки. Ещё до того, как стать администратором в салоне, мадам Паради неизменно наводила порядок на черноволосой кучерявой голове обаятельнейшей мулатки Мануки де Жанеран. Сейчас Манука работала в еженедельнике «Морской берег» и писала для него обзоры, эссе и статьи под несколькими псевдонимами. Бланш хорошо знала, что Манука Афри, Мона Этуаль и Минни Браво – одно и то же лицо. И именно это лицо приходило за освежающими масками, выщипыванием бровей, красивыми причёсками. Бланш не настолько давно оставила кресло администратора салона красоты, а за публикациями Мануки следила с интересом.

– Алло, – жеманно, на выдохе произнёс давно знакомый голос. – Манука слушает.

– Добрый день! А Манука ещё помнит, кто сражался с её кудрями? – спросила Бланш. – Тогда динь-динь, моя шоколадка!

– Ооо, моя конфетка, моя Блонди, динь-динь! А ты вернулась в салон? Манука завтра же запишется на окси, если вернулась! – заверещали на том конце. – И на лами тоже!

– Манука, я тоже рада тебя слышать, – сказала Бланш, с удивлением понимая, что в последний раз, общаясь с журналисткой, щебетала на таком же языке. – Но я не вернулась. Мадемуазель Ферран сказала, что я для салона красоты слишком старая, толстая и некрасивая.

Тут она позволила себе горький смешок, потому что не считала себя ни той, ни другой и ни третьей. А если уж смотреть глазами Бонэ или Этьена, так и вовсе была красавицей на все сто, и отнюдь не лет или килограммов.

– Да ладно, – Манука сочувственно фыркнула. – Тебе просто не повезло, блондинистый рыхлый типаж, обычное дело. У чёрных кожа толще и натянута, как на барабан. Что до полноты, то извини – где там твоя Ферран её у тебя нашла, я даже представить боюсь! До меня тебе всегда было далеко, Блонди!

– Если бы это говорила не ты, Манука, я бы, пожалуй, обиделась. Но тебе это сойдёт с рук… при одном малюсеньком условии, – сказала Бланш.

Она на самом-то деле обиделась, но ради дела решила обиду проглотить, иначе, чего доброго, проспорит Этьену. Он, кстати, заглянул в гостиную, где стоял новёхонький лакированный аппарат, и кашлянул:

– Мне тоже нужен телефон, Бланш.

– Говорят, в некоторых домах стоит два и даже три телефона, – не осталась в долгу женщина. – Не слыхал?

– Распоряжусь, – ответил он. – Говорят, когда их два, через второй можно подслушивать.

– С кем ты там? С любовником? – ревнивой кошкой мяукнула Манука.

– С двумя, – невозмутимо ответила Бланш.

– Ооо, не думала, что до такого дойдёт. И как тебе? Тоже хочу попробовать.

Бланш поморщилась. Эти подробности личной жизни журналистки ей были ни к чему.

– Слушай, мне надо как-то устроиться в газету или журнал, – сказала Бланш. – Хочу составить тебе конкуренцию!

– В нашей вакансий нет, а вот в ежедневных газетенках всегда текучка. Они попросту не набирают материал и вынуждены постоянно увеличивать разделы объявлений или рекламы. Ну, а что толку в рекламе, если газета неинтересная? Её же и покупать не будут!

– Верно, – сказала Бланш. – А я ведь могу вести колонку красоты или, скажем, милых женских сплетен.

– Ооо, – протянула Манука. – Ну мне всё равно нет в этом равных, но для начинашек подойдёт что-нибудь типа «Сегодня в городе» или…

– Или «Утренний Сен-Фило», у тебя же вроде там был когда-то свой человечек, – чирикнула Бланш якобы с восторгом. – Манука, шоколадочка моя, динь-динь!

– Динь-динь, конфетка, – чуть настороженно сказала журналистка. – Ну да, один из выпускающих редакторов, Густав, мой бывший поклонник. Только я этого никогда не афишировала! И не вздумай с ним крутить, я обижусь.

– И в мыслях не было, – заверила её Бланш. – Мне бы только в газетку попасть, так хочется хоть немножко походить на тебя! Я ведь тоже твоя поклонница, моя ты шоколадочка.

Всё-таки нелегко шло это общение, Бланш сама от себя не ожидала, что говорить с журналисткой на их прежнем языке окажется непросто!

– Моя ты конфеточка, желаю тебе успехов и славы. О! Если тебя запишут в штат, мы уже в конце августа сможем встретиться на закрытой вечеринке для журналистов, это очень интересно. Запишу тебя на всякий случай. Два пропуска, тебе и кавалеру. Придётся тебе выбрать только одного из твоих любимчиков!

Манука захихикала, и Бланш ответила тем же. Этьен, терпеливо ожидавший на диване своей очереди на телефон, услышал это хихиканье и посмотрел на Бланш с некоторым недоумением.

– Ну всё, замолвлю за тебя словечко Густаву, приходи завтра утром в редакцию и спроси его. Густав Шнайдер, второй редактор, он довольно милый, но не обольщайся. Зубки у него как у пираньи. И еще раз, Блонди, не вздумай с ним флиртовать! Ну всё, динь-динь!

– Динь-динь, Манука, – ответила Бланш, но та уже бросила трубку.

– Мне жаль, что я это не записал на артефакт, – сказал Этьен. – Жаку бы понравилось. Он как раз уверен, что очаровательные блондинки именно так и разговаривают.

– О, моя собеседница меньше всего похожа на блондинку, – сказала Бланш.

– Я догадался, – бесстрастно сказал Этьен. – Можно мне трубку? Я должен позвонить в банк.

– Огооо, да ты не мелочишься! Решил купить всю редакцию сразу? – засмеялась Бланш.

– Я не настолько богат, да и потом – зачем она мне? Я даже не могу напечатать или написать статью, чтобы её издали. А вот тебе, если ты собираешься завтра на встречу с редактором, нужно если не портфолио, то хотя бы какое-нибудь произведение. Успеешь написать эссе или статью?

– Да я её даже напечатаю, – гордо заявила Бланш. – Печатать ты не можешь, однако машинку я у тебя видела.

– Одно время пытался диктовать мадам Анри мемуары.

– О, наверное, они были слишком скучные, и она засыпала прямо на рабочем месте, – пошутила Бланш.

Этьен повернулся к ней спиной и принялся с огромной осторожностью набирать номер на телефонном диске. Она потихоньку вышла. Компаньонке, в отличие от сиделки, дозволялось пребывать в кабинете. И даже печатную машинку трогать!

Но она, сказать честно, ещё не знала, о чём будет писать. Куда интереснее оказалось немножко порыться в старых бумагах. Мемуары там действительно были. В папке, скреплённой сверкающей скрепкой. Даже магом не надо быть, чтобы понять: скрепка ни за что не даст заглянуть в текст, который прятала эта папка.

Ну что же, история Этьена Ленуара по-прежнему оставалась для Бланш тайной. Жан-Луи рассказал о ней только в общих словах – получил проклятие на службе. А сам Ленуар так ничего и не говорил. Спрашивать было неловко.

Хотя и в бумагах рыться не сказать, чтобы комфортно было – Бланш отчего-то даже испытала облегчение, нарвавшись на защитный артефакт.

Ну, а теперь за статью! Бланш уселась поудобнее, заправила в машинку несколько листков писчей бумаги, установила каретку – это было для неё привычной работой, потому что в салоне приходилось печатать прайсы, объявления и тому подобные бумажки. Хорошо, когда известно наперёд, что нужно напечатать. А вот когда следует сначала сочинить, а потом записать…

Предвидя муки творчества, Бланш подняла глаза к потолку. Может быть, оттуда помашет белой ручкой муза, насылающая на писателей небывалое вдохновение?

Но музы не было. Вот так всегда: всё приходится делать самой. Она сходила в свою комнату, повертелась перед зеркалом, накрасила губы. На этом все дела кончились. Даже уборку не надо было делать! Тогда Бланш решительно пробралась в кухню с твёрдым намерением заткнуть кухарку за пояс. На ужин, согласно меню, оставленному мадам Анри, предполагались котлетки на пару, молодой отварной картофель и шоколадное суфле. Так, ну паровые котлеты – это ужасно, котлеты лучше жарить, а картошку вкуснее будет запечь с сыром. Но суфле – это неплохо… Повариха заявилась к тому моменту, когда Бланш сражалась с какао, сливками, крахмалом и яичными белками.