Лена Тулинова – Хрустальный детектив. Сезон 1. Продержаться месяц (страница 3)

– А второй этаж?

– Там две гостевых спальни, душевая, туалет и галерея.

– Галерея?

– Да, со стороны двора тут устроен большой балкон, а вдоль него строители оставили какую-то нелепую длинную и узкую комнату с двумя дверями. Ничего особенного там не устроишь, поэтому родители Этьена распорядились поставить там несколько вазонов с цветами и скамейки. Иногда, когда приходили гости, это место превращалось в курительную…

На осмотр дома было потрачено минут двадцать, потому что доктор Бонэ счёл своим долгом рассказать почти про каждый закоулок. И про то, как это обустраивали родители, и о том, что Этьен в некоторые комнаты второго этажа не заглядывал уже много лет…

– У вас остались вопросы, мадемуазель Паради? – спросил Жан-Луи, когда они спустились вниз, прошли в кухню и поставили на плиту чайник. – Может быть, пожелания? Я готов помочь вам, лишь бы вы привыкли и остались.

И, ставя на стол красивые фарфоровые чашки, словно невзначай коснулся пальцев Бланш. Она подняла на доктора глаза. Жан-Луи ответил долгим и весьма тёплым взглядом.

– Мсье Ленуар ясно дал мне понять, что я ему не подхожу, – сказала Бланш.

– Я так не считаю, – ответил доктор. – Мадам Анри была ему как мать. Я не всегда одобрял то, что она делала, но в её руках Этьен был всегда ухожен и мог заниматься делами. Ну, а вы должны стать ему… сестрой. Или другом, если вам так будет удобнее. Я помогу освоиться и буду приходить на первых порах почаще.

Он разлил по чашечкам кофе – судя по запаху, довольно сносный. Бланш отпила немного: напиток получился очень крепкий. Но никаких добавок: ни ванили, ни сахара, ни сливок.

– Расскажите немного, что будет входить в мои обязанности, – попросила Бланш. – Ваша мадам Анри, видимо, была очень бодрая, сильная и энергичная, а я не уверена, что справлюсь и с пациентом, и с уборкой, и с готовкой.

– Она тоже жаловалась, что на неё сваливается так много работы. В последние несколько лет мы немного поменяли условия, так что убираться помногу вам не придётся. Уборщица приходит два раза в неделю и, при необходимости, может прибраться сверх того за отдельную плату. Вы будете только проверять, всё ли на местах и не появилось ли чего в кабинете.

– А что там может появиться? – удивилась Бланш.

– Ну мало ли что? Мухи, – усмехнулся доктор Бонэ. – А иногда, после шторма, в доме повсюду песок, хотя пляж не так уж близко, а окна закрываются плотно. Но вот насчет этого не беспокойтесь, мадемуазель Паради.

– Мадам, – с лёгким вздохом поправила Бланш. – Хотя, знаете… Давайте по-простому, раз уж мы впряглись в одну повозку! Я Бланш, а вы Жан-Луи. Идёт?

– Хорошо. Итак, Бланш, твоя главная забота – Этьен. Мадам Анри кормила его три раза в день только свежеприготовленной пищей. Он всегда ест один, только свежее, в определённые дни – определённые блюда. Книга рецептов и меню в угловом шкафчике, вон там. Когда Этьен что-то ломает, надо обезболивать – лекарство в ящике комода, в его спальне, а потом залечивать перелом при помощи артефакта – «гале», он обычно лежит на столике у кровати. Но у меня всегда с собой такой же – можете взглянуть. Магические минералы выделяет муниципалитет, но их не всегда хватает. Погасшие можно заряжать в любой конторе «Соврю минерал». Обычно перелом не срастается сразу же, только после пяти-шести сеансов, это дня три. Это что касается закрытых переломов, открытые же…

Бланш прикрыла глаза. Сколько условий, правил, сложностей! Но, пожалуй, если доктор будет приходить почаще и вот так смотреть, а лучше держать за руку, гладить пальцем по нежному и чувствительному основанию ладони и вести неспешные беседы – она, пожалуй, согласится.

– Бланш?

– Да, Жан-Луи.

– Вы, кажется, задремали.

– Скорее замечталась.

– Итак, продержись хотя бы месяц. А лучше подружись с ним и останься надолго. Этьен долго привыкает к людям.

– А если я не продержусь?

– Я лично найду тебе другое место. Хорошее место, – тут доктор Бонэ улыбнулся самой приятной и располагающей улыбкой.

– Жаль, что вам сиделка не нужна, – вздохнула Бланш.

И с удивлением спохватилась: она что, только что предприняла неуклюжую попытку флирта?

– То есть хорошо, конечно, что не нужна, вы здоровы, да вы ведь и сам доктор…

– Мы ведь перешли на ты, Бланш, – напомнил Жан-Луи.

– Да, точно, – засмеялась Бланш. – Но всё-таки мне сегодня досталось. Этот ваш… твой друг – он, кажется, совершенно не уважает женщин.

– Думаю, это временное недоразумение, мадемуазель, – Жан-Луи тоже позволил себе скупую улыбку. – Я тебя пока оставляю и, надеюсь, мы скоро встретимся.

Она покивала, отчего-то смутившись, как будто доктор позволил себе вольность. А ведь нет! Он себя вёл очень вежливо, с уважением – не то, что Этьен. Доктор отлично понимал, как себя вести с женщинами и наверняка, ну уж точно был приятен в более близком общении. Провожая его, Бланш не могла об этом не думать. То, как невзначай касался он её руки, как на прощание посмотрел, поправляя шляпу… Всё это пробудило в новоявленной сиделке семнадцатилетнюю девчонку, которой когда-то так отчаянно хотелось приключений и любви. И которая точно так же смущалась, когда парни проявляли к ней интерес!

Но к сорока годам Бланш отлично научилась держать эту девчонку в узде. А работа в салоне красоты заставила пересмотреть взгляды на служебные романчики. Так что она повязала передник, который нашла на кухне – новенький, в нераспечатанном фабричном пакете – и принялась хлопотать по хозяйству. В смысле, помыла чашки и кофейник, протёрла столешницу, открыла книгу рецептов мадам Анри. В холодильнике нашлось немного овощей, намертво замороженные говяжьи котлеты в пластиковом контейнере, подписанные «ужин, среда», яйца и молоко. Был понедельник, близился обед, но в меню на сегодня стояли куриный суп, фрикадельки и овощное пюре, и взять их было положительно негде.

То есть, конечно, Бланш могла бы пробежаться по лавочкам и всё купить. Только пока она готовила бы еду, Этьен дождался бы обеда только к ужину. А время близилось к часу дня, так что Бланш ещё немного полазила по шкафчикам и полочкам и создала обед буквально из ничего.

На запахи из комнаты выполз Этьен. Он шаркал тапочками и хватался за стеночку, а пострадавшую правую руку неловко держал на весу. На красивом лице застыло кислое выражение, и только в глазах Бланш увидела куда худшую боль.

– Что вы тут делаете? – спросил он таким тоном, словно застал на кухне грабительницу.

Такую симпатичную грабительницу в клетчатом красно-белом фартуке и шейной косынке, которой Бланш повязала волосы.

– Готовлю обед, – бодро доложила она, поправляя выбившуюся прядь, – извините, что не по меню. Я бы не успела.

– Мадам Анри всё успевала, – сказал Этьен, но не грубо, а скорее тоскливо.

– Вам её не хватает, – сказала Бланш, с усилием отказавшись от ряда возражений и оправданий. – Я понимаю. И постараюсь впредь готовить всё так, как вы привыкли. По мере скромных сил, потому что я не мадам Анри.

– Это я вижу, – окинув её взглядом, словно всё ещё не в силах сполна оценить масштабы катастрофы, вздохнул Этьен. – Жду в столовой.

– «Жду в столовой», – передразнила, едва он вышел, Бланш. – Принц Франкийского королевства, никак не меньше!

Но королевства давно уже не было, а была свободная республика, и люди в ней давным-давно считали себя свободными, так что у сиделки имелось право накрыть в кухне и позвать Этьена сюда. Однако она этим правом пренебрегла, потому что её собственная квартирка сейчас состояла из единственной комнатки, где за ширмой стоял умывальник, а плита находилась в двух шагах от продавленного дивана. В связи с чем хотелось пообедать по-человечески.

Она отыскала в кладовке сервировочный столик, нагрузила его нехитрыми блюдами и отправилась накрывать на стол.

ГЛАВА 3. ЭТЬЕН

В столовой он снова повёл носом. Пахло не очень. Насколько плохим поваром надо быть, чтобы испортить пасту и замороженные котлеты? Что надо положить в салат, чтобы сделать его несъедобным? Но часы беспощадно показывали четверть второго, а обед пропускать было нельзя. Мадлен всегда сердилась, если Этьен садился за стол не ровно в положенный час!

Вторым раздражителем была сама Бланш. Слишком яркая и уверенная в себе, слишком красивая. Она накрыла на стол, и Этьен тут же не преминул заметить:

– Я принимаю пищу один.

– Вы принимали её один. А теперь настала новая эра, – объявила сиделка. – Эра обедов в моей компании. Знаете, Этьен, – сказала сиделка, – доктор Бонэ ясно дал понять, что вы безумно одиноки. Так зачем усугублять это одиночество?

– Что, простите? – не понял Этьен. – Вы обсуждали с Жаном-Луи мою личную жизнь?

– Нет, только перечень моих обязанностей, – отрезала Бланш сердито. – Давайте я положу вам еды. А теперь сяду напротив и выслушаю ряд ваших претензий. Но не затем, чтобы вы испытали удовольствие, распекая меня, а чтобы понять, как мне тут с вами выживать целый месяц.

– Я привык, что мадам Анри уважает меня, – начал Этьен.

– О, вот как? Я тоже привыкла, чтобы меня уважали. А вы… Вы даже не хотите сидеть со мной за одним столом. Недостаточно хороша для вас?

«Слишком хороша!»

Он мрачно уткнулся в тарелку. На вид паста была не очень, и котлеты странно пахли, но вкус был вполне сносный. А капустный салат, политый вместо оливкового масла ореховым и зачем-то украшенный каперсами, оказался даже интересным.