Лена Тулинова – Хрустальный детектив. Сезон 1. Продержаться месяц (страница 2)

– Жан-Луи, приезжай срочно и спаси меня. Она уже сломала мне пальцы. Не знаю, три или четы…

Доктор бросил трубку.

– Сейчас будет, – сказал Этьен.

Бланш положила телефонную трубку на место и спросила уже не придурочным, а вполне сочувственным тоном:

– Почему вы сразу не сказали, что всё так серьёзно? Я сломала вам пальцы, это же жутко больно! Чем вам помочь?

– Прочитайте, наконец, бумаги, – устало сказал Этьен. – Хотя нет, сначала помогите лечь.

ГЛАВА 2. БЛАНШ

Черная полоса в жизни Бланш Паради началась чуть меньше года назад, когда она отправила сына учиться. Она мысленно принялась загибать пальцы – прошло девять месяцев. Она тогда взяла большой кредит, чтобы Пьеру-Антуану не пришлось жить в дешёвой комнатёнке и чтобы платить за его учёбу. Едва Бланш заплатила за первый год и оплатила мальчику квартиру поблизости от университета – как её уволили. Работа у мадам Паради была несложная, но хорошо оплачивалась – она трудилась на должности администратора большого салона красоты. Увы, на её лице всё яснее обозначался возраст! А хозяйка была уверена, что ничего важнее нет, чем лицо администратора: следы увядания на нём недопустимы. Бланш покупала волшебные маски и чудотворные кремы, даже пользовалась услугами мага красоты, чтобы разгладить морщинки возле глаз и губ. Они были ещё совсем небольшие, и разве сияние глаз не важнее, чем чистая и свежая кожа?!

Однако магичка лишь наложила на лицо Бланш иллюзию, приподнявшую чуть нависшие веки и придавшую скулам более подтянутый вид. Но салон снимали для рекламы в глянцевом журнале, Бланш попала на фото – а как известно, снимки магию не запечатлевают. На фотографии каждая морщинка виднелась отчётливо и беспощадно. Бланш уволили.

Тот, кто оставался без работы с большим кредитом и без особых перспектив, знает, как это неприятно! Первым делом мадам Паради сдала внаём уютный домик в прибрежной зоне Сан-Фило и переехала в квартал «попроще». Но и за эту маленькую квартирку надо платить, а кроме того – разве мало трат у молодой женщины? У Бланш были свои слабости, и она чувствовала себя больной и действительно стареющей, если им не потакала. Она меняла работы одну за другой, не имея ни опыта, ни образования – пока, наконец, не попала в агентство. Здесь она наврала с три короба про опыт – медицинской сестры, кулинара, диетолога, сиделки. Рекомендаций у Бланш, разумеется не было, но зато обаяния с избытком. В ход пошли улыбки, ямки на щеках, свет в глазах, умильное и отчаянное «мадемуазель, мне больше не на кого рассчитывать, прошу, подыщите мне патрона моей мечты!»

Патрон оказался ничего, с виду довольно симпатичный, жаль, что со странностями. Вроде не особенно болезненный, просто хрупкий, а лежит в кровати. Бланш, конечно же, пообещала мадемуазель Саварен прочитать по пути его историю болезни. Но читать на ходу неудобно, особенно когда написано всё убористым и непонятным врачебным почерком. Бланш подумала, что ничего страшного, если прочитает всё в лифте.

Увы! Мало того, что Этьен Ленуар жил в двухэтажном доме и лифта там не было – он ещё и оказался напыщенным грубияном. В завуалированной форме дав Бланш понять, что ему такая сиделка, как она, не годится, он отсыпал в её адрес немало оскорблений. Да и мадемуазель Саварен была не слишком деликатна, судя по разговору…

В результате, когда дело дошло до рукопожатия с пациентом, Бланш вложила в этот, казалось бы, невинный жест немало злости и силы. Разве же она знала, что у него такие нежные руки?

Доктор, которого Ленуар назвал Жан-Луи Бонэ, прибыл очень быстро. И тут же, с порога, нагрубил Бланш. Но она не подала виду, как задета таким несправедливым к себе отношением, нет! Она только спросила, чем может помочь.

– Не путайтесь под ногами, – отрывисто велел Жан-Луи.

Он был красавчик, а этим своим повелительным ледяным тоном окончательно завоевал Бланш. Это так интересно: врач! Подумать только, она наблюдает за его действиями, когда лечат не её… и Бланш благоговейно уставилась на то, как доктор Бонэ проверяет руку Этьена Ленуара, как достаёт из кожаного саквояжа очаровательный, сияющий зеленоватым кристаллом, инструмент, похожий на валик, и проводит по пострадавшей кисти… И как потом накладывает повязку. Движения у доктора были точные, скуповатые, взгляд сосредоточенный.

– Вы бы лучше пока медицинские выписки почитали, мадам, – сказал Этьен и откинулся на подушки.

Бланш со вздохом отвлеклась от красавчика-доктора. Но чтение не шло ей впрок. Она просто смотрела на бумажки в папке, а сама сравнивала Этьена с доктором Бонэ. Этьену на вид было не больше сорока, он был высоким, худощавым, с тёмными волосами, коротко и не очень ровно остриженными. Темноглазый, бледный… и весь он отличался невероятной хрупкостью и утончённостью.

Доктор был ниже ростом, но обладал отличной фигурой – такую не спрячешь под скромной рубашкой и серым жилетом. Шляпу доктор оставил в прихожей, и Бланш любовалась его каштановыми волосами – довольно длинными, чуть волнистыми, собранными в небрежный пучок на затылке. У Этьена были длинные тонкие пальцы, будто у музыканта, а у доктора – сильные, довольно короткие, но очень аккуратные. Бланш тихонько вздохнула и опустила глаза к выпискам из медицинского дела Ленуара.

Ох… У него почти каждый месяц были переломы, начиная… да, вот отметка – с двадцати шести лет. Хрупкость костей… Вот почему дом Этьена показался Бланш таким странным! Здесь у мебели все углы были скруглены, а некоторые ещё и обшиты мягкими валиками. И эта странная кровать с подъёмным механизмом, и подушки повсюду. И ковёр такой, что ноги чуть не по щиколотку утопают в ворсе. Тут всё было устроено так, чтобы Ленуар не мог сломать что-нибудь, просто суя ноги в тапочки.

Но тогда для чего ему двухэтажные хоромы? А Бланш приметила, что квартира Этьена, в которой вход был прямо с Морской улицы, имеет именно два этажа. Лестница вела наверх – и непонятно, как Этьен преодолевал это препятствие.

Бланш пропустила, когда доктор закончил. Этьен уснул почти сразу после окончания манипуляций. Может быть, устал от боли, а может, это магия погрузила его в сон.

– Пойдёмте, мадемуазель, я покажу вам дом и кое-что расскажу, – сказал Жан-Луи уже более мягким и человечным тоном. – Вы новенькая, ничего не знаете, так что я зря на вас накричал. Как вас зовут?

– Бланш Мари-Клер Паради, – извиняющимся тоном сказала Бланш: ей всегда было неловко, что её так назвали.

Но бабушку звали Мари, маму Клер, а отец настаивал на коротком имени, которое удобно и кричать, и шипеть. Как ни странно, в быту победило именно «Бланш»!

– Хорошо, мадемуазель Паради, – кивнул доктор, распахивая дверь в одну из комнат, и Бланш заметила, как легко и мягко тут всё открывается. И что ручки дверей округлые, легко поворачиваются и обтянуты меховыми чехлами. – У вас нет опыта, но с работой сиделки многие справляются и без него. Но отчего же вы не прочитали историю болезни Этьена?

– А потому что в агентстве сказали, что мсье Ленуар уже три дня справляется один. И я так спешила, что не прочитала его медицинские документы. К тому же пришлось идти пешком, потому что…

Она запнулась. «Нет денег на проезд» прозвучало бы донельзя жалко. А Бланш не хотелось выглядеть нищей попрошайкой.

– У всех свои проблемы, – пожал плечами доктор. – Но если уж вы сюда пришли, мадемуазель, то запомните: проблемы Этьена с этого момента должны быть для вас на первом месте. Вкратце расскажу, что с ним не так. Этьена когда-то прокляли, а ведь он спас человека. Магам из университета, где он учился, и коллегам по службе удалось снять проклятие и остановить разрушение его организма. Но всё-таки маги немного опоздали. Его кости под действием проклятия уже испортились. Он стал хрупким, как хрусталь.

Бланш усмехнулась уголком рта. Как-то на фестивале парикмахерского искусства её наградили хрустальным кубком. Весь такой резной, искрящийся… стенки толщиной в палец. Так вот, ей пришлось однажды врезать этим кубком по голове грабителю, забравшемуся к ней в дом, и ничего этой тяжеленной штуке не было! Голова грабителя пострадала куда сильней. Ещё чуть сильнее, и кубок проломил бы ему череп. Но Бланш боролась за себя и Пьера-Антуана, ей было не до того, чтобы беречь чужие черепа. Тем более такие, у которых есть ноги, приведшие их грабить ночью чей-то дом…

– Так значит, мне надлежит быть как эта… Мадам Анри? – спросила будущая сиделка, отмахнувшись от отвлекающих её воспоминаний. – Которая сколько-то там лет его нянчила?

– Двенадцать, – поправил доктор Бонэ. – До того, как она появилась, Этьен сперва с полгода провёл в госпитале при университете, а потом ещё год – под моим присмотром. Сиделок мы с ним за то время переменили видимо-невидимо, все молодые красотки… И все немного бестолковые. Но после пришла Мадлен Анри. Ей было пятьдесят два года, и она оказалась для Этьена настоящей находкой. Видимо, ему была нужна именно такая: она заменила ему и няньку, и кухарку, и уборщицу. Кстати, вот это – кабинет. Здесь надо убираться очень аккуратно. Этьен бывает здесь редко, но любит, чтобы в любой момент в кабинете был порядок. А следующая комната – гостиная. В конце этого коридора кухня, направо от неё кладовка, а налево – туалет и ванная.