Лена Тэсс – Твоя измена - не моя вина (страница 23)

— Часто.

— Как часто ты их читала?

Я открыла рот, чтобы повторить свой ответ. Но… это была ложь. Почти никогда. Ведь он был моим мужем. Самым любимым и самым лучшим.

— Я ведь доверяла ему, — слова дались с трудом.

Я не могла понять должна ли чувствовать стыд или разочарование в самой себе. Что всегда говорили юристы — читайте, когда подписываете бумаги. И что сделала я?

— Я знаю. Макаров этим умело воспользовался, но сам себя загнал в логический тупик. Потому что ты, Олеся, с некоторых пор являешься владелицей виноградника в Италии, причем крайне убыточного. Но это не важно. На его содержание через несколько офшорных фирм и счетов переводятся деньги, которые, конечно, по назначению не используются. Вся бухгалтерия — это просто набор цифр и хорошо сверстанных отчетов. Куда именно утекают деньги — угадай.

— Моему отцу?

— Именно.

— Но зачем? Почему он оставил маму и меня? Зачем было придумывать этот фарс с карточным долгом и угрозами?

Вопросы в голове появлялись так же быстро, как кролики в той игре, где нужно было шандарахнуть их по башке молоточком. Но только ответов пока не было. И это очень злило.

— Думаю, что очень скоро мы все выясним.

— Каким образом?

— Сама у него спросишь, — я все еще не понимала, что он имеет в виду. Щербинский лишь закатил глаза и закончил свою мысль. — В Италии. Надеюсь у тебя загранпаспорт не просрочен?

Глава 35

Утром в дверь моей палаты постучали.

Уверенная, что это мог быть только кто-то из медперсонала, или Алена, или даже Толя, я без раздумий пригласила гостя: “Войдите”. И слишком поздно поняла, что никто из вышеперечисленных стучаться бы не стал.

— Привет.

Наташа выглядела как всегда — отлично. Волосы уложены в идеальный пучок, черная юбка-карандаш как нужно обхватывала крутые бедра, белая блузка оказалась прозрачной на грани скандала. Чулки со стрелкой и каблук-шпилька. И, конечно, алая помада.

— Давно не виделись, и не скажу, что рада тебе, — ответила быстро.

Белова перестала терзать мой телефон сообщениями и звонками. Прошлые я удалила не прочитав, и в конце концов внесла ее в черный список. Щербинский был недоволен. Он видел в Наташе потенциального шпиона и партнера. Или свидетеля противной стороны. Я же просто не хотела иметь с ней ничего общего. Достаточно было того, что нам “посчастливилось” некоторое время делить одного мужика (хоть я об этом и не знала).

— Ты не отвечала на мои сообщения и звонки.

— С чего бы это?

— Это не серьезно, Лесь.

Не знаю как я сейчас выглядела, наверняка довольно скверно, но, подавив в себе желание потянуться за зеркалом, показала свою самую лучшую улыбку.

— Как тебе живется с моим мужем?

Я могла использовать его имя или фамилию, но намеренно подчеркнула статус. Стерва должна помнить что до сих пор числилась в любовницах и не питать никаких иллюзий.

— Неплохо, — уклончиво и сухо.

— О, — понимающе, — Руслан так и не предложил съехаться?

— Это вопрос времени.

— Тогда зачем пожаловала?

Мне надоел этот церемониал. У нее в руках кроме дорогой брендовой сумочки был портфель. Очевидно, что в нем находились какие-то документы.

— Хотела предложить тебе сделку, — Белова сделала шаг к моей больничной койке, но я подняла руку, останавливая ее.

— Я тебя и оттуда прекрасно слышу, милая. И не думаю, что должна разговаривать с тобой без своего адвоката. Тем более соглашаться на сомнительные действия.

Она усмехнулась, но осталась на месте. Ее красные ногти нервно отбивали дробь по пластиковой папке.

Она всегда делала такой маникюр — миндальной мягкой формы. “Мне нравиться думать, что я пускаю мужику кровь, когда провожу ногтями по его спине и оставляю там свои следы.”— говорила она как-то за бокалом вина.

— Он ушел в другое крыло, кажется на флюорографию. Поэтому времени для разговора не так много. Знаю, что сейчас ты решение не примешь, но вот тебе, Олеся, отличный шанс получить то, что хочешь.

— И что же я по-твоему хочу, Наташа?

— Развод.

Так и есть. Но это еще не все. Я хотела не просто развестись с Русланом юридически, но и сделать так, чтобы он навсегда исчез из моей жизни. И пока нас связывают не только штамп в паспорте, но и финансовые вопросы, а возможно еще и их криминальная составляющая — это невозможно.

— Ты хочешь за него замуж? — поинтересовалась я.

Белова кивнула и мечтательно улыбнулась. Кажется, что мысли об этом делают ее действительно счастливой. Неужели она по-настоящему влюблена в Макарова?

Наклонив голову я посмотрела на бывшую подругу.

Она рассказывала что-то про себя и Руслана, об их огромном чувстве и влечении друг к другу. Описывала как они не могли сдержать свои порывы страсти (не то, чтобы пытались), как Руслан не хотел сделать мне больно, особенно потому, что стало известно про мою болезнь.

— Как давно вы начали трахаться за моей спиной?

— За пару месяцев до нового года.

Ответ меня удивил. Тогда… тогда у нас с мужем, как мне казалось, все было замечательно.

— Почему ты выбрала его? — этот вопрос напрашивался сам собой. — Вокруг тебя всегда было много мужчин. Богаче, чем Руслан, с перспективами жить за границей. Свободные, без обязательств. Почему ты выбрала его, Наташа? Чужого мужа. Моего мужа.

Она на секунду задумалась, даже выглядела немного растерянной. Но как оказалось не из-за самого вопроса, а кажется просто подбирала слова для более мягкого ответа.

— Если бы не я, то кто-нибудь другой обязательно увел его у тебя. Ты же была как куколка — пластиковая и зажатая. Не знаю, как он терпел твою чопорность и отстраненность. В постели ему нравится…

Ну все, с меня хватит.

— Заткнись! Пошла вон.

— Олеся просто пойми…

— Пошла вон, сука! — голос сорвался на крик.

За её спиной открылась дверь в палату и в проеме показался Щербинский, практически полностью загораживая его своей огромной фигурой. Он быстро оценил обстановку и лишь мазнув взглядом по Беловой, сосредоточился на мне.

— Что мне сделать? — короткий вопрос.

— Пусть она уйдет.

Толя кивнул и без слов подхватив женщину под локоть уверенно вывел из палаты. Наташа начала шумно сопротивляться, но мужчина наклонился и что-то негромко шепнул ей на ухо. Та как будто язык проглотила и больше не оказывала сопротивления, когда ее выпроваживали не только из палаты, но и из отделения.

— Как ты? — спросил Щербинский, снова появляясь в поле моего зрения, в этот раз уже один. Он прикрыл дверь, чтобы нас никто не побеспокоил.

— Доброе утро. Рада тебя видеть. Еще больше рада, что ты на ногах и даже способен исполнять роль телохранителя, — я не смогла удержаться от ехидства.

Он подошел ближе. Казалось, что Толя присядет на край кровати и начнет вычитывать мне за несанкционированное общение с потенциальным свидетелем противной стороны, но он лишь наклонился и прижался своими губами к моему лбу.

Крепко. Долго. Царапая бородой. Приятно.

И на одно счастливое мгновение я забыла про Белову, про Макарова, про все на свете.

Глава 36

На улице внезапно стало холодно и неуютно.

Сентябрь не обещал быть теплым и приветливым, но и падение температуры ночью почти до нуля стало неприятным открытием.